У входа в ресторан мы застали шумную компанию на первый взгляд совершенно разных молодых людей, что-тообсуждавших и попутно пытавшихся пальцами на стене изображать предмет спора.
– Это ребята Петра, – обрадовалась Настенька и побежала здороваться под радостное «О!» компании.
Я подошел и молча дождался окончания эмоциональной встречи.
– Петр! – уже знакомый по ВКС длинноволосый крепкий парень протянул мне руку и улыбнулся: – На экране вы значительно меньше.
– Александр! – из – под очков блеснул оценивающий взгляд нескладного парня, словно заведомо отрицающий все происходящее. Тот еще фрукт, видимо.
– Артур! – как-товяло и безразлично представился яркий блондин, при этом в нем четко прослеживалось наличие внутреннего стержня и организованности. Он единственный из всей компании выглядел безупречно. А вот это уже интересно.
Остался типичный маменькин сынок.
– Арон! – помолчав, добавил: – Настоящий…
Его прервал Петр под смех компании:
– Еврей, и еще тот! Неизменно добавляет к своим выходкам:
«А что вы хотите от лица эмигрантской национальности?»
Я пожал руку Арону и заверил всех в приятности знакомства, после чего мы направились в зал ресторана. Входя следом за Настенькой, я уловил задумчивый взгляд Татьяны Игоревны. Официантки быстро приняли заказы и веером умчались вглубь кухни – мимо появившихся в дверях парней Михаила. Подошел Михаил, пододвинул стул к нашему столу, наскоро сделал появившейся официантке заказ и попросил высказаться. Все лишь кивнули.
– Буду краток. Татьяна Игоревна… – Михаилу удалось обратить на себя внимание царственной мамá Анастасии, которая снисходительно улыбнулась. – У вас за спиной Плехановка, факультет экономики торговли и товароведения, богатая школа преподавания и практики. Прошу вас заняться финансовыми вопросами проекта, – и, не вступая в обсуждения, обратился к Виктору Яковлевичу: – Один вы еще не вполне понимаете необходимость вашего участия во всем этом. Вам уготовано самое простое… Проанализировать предпосылки возникновения заболеваний, особенно онкологических. Вам будут предоставлены специалисты по психоневрологическому обследованию пациентов. Работать будете совместно с клинической лабораторией молекулярной химии Научного центра РАМН. – Жестом пресек попытку возразить. – Остальные вопросы будете согласовывать со специалистами научно – исследовательского центра Военно – медицинской академии. Это не обсуждается, – уже привычно произнес Михаил, взглянув почему-тона меня.
Татьяна Игоревна бросила еще один задумчивый взгляд в сторону дочери, безмятежно болтавшей с Петром.
К шуму разговоров добавилось громкое сопение Виктора Яковлевича, беззвучно открывавшего рот. Под восторженный смех окружающих, он между прочим свернул в узел тяжелую вилку, до этого беззаботно лежавшую на столе. Татьяна Игоревна с легким испугом принялась успокаивающе гладить великана по плечу.
Ужин удался. Официантки и охранники с видимым удивлением рассматривали затейливо завязанную вилку. Им не позволили взять в руки этот предмет восхищения, разрешили только сфотографировать.
Потихоньку разгорался очередной спор, затеянный Ароном. Парни высказывались все громче, совершенно не обращая внимания на окружающих.
Удивила Татьяна Игоревна. Убедившись, что Виктор Яковлевич успокоился, она направилась к официанткам, потом улыбаясь подошла к не замеченному нами роялю. Сияющая Настенька молниеносно устроилась по другую сторону рояля, облокотившись на поверхность и положив свою прелестную голову на ладони. Все замерли на полуслове. Татьяна Игоревна пробежалась пальцами по клавишам и удовлетворенно кивнула.
Зал окунулся в звуки, рождаемые роялем и голосом, переплетающиеся в прекрасную мелодию. Окружающие, притихшие, удивленно вслушивались в слова. Михаил незаметно подтолкнул меня локтем и взглядом указал на Виктора Яковлевича. Великан с повлажневшими глазами обожающе смотрел на Татьяну Игоревну. Композиции все больше очаровывали. Официантки и какие-толюди в форме – видимо, постояльцы – в недоумении стояли в дверях зала. Вопросительно взглянув на Настеньку, я увидел легкое пожатие плечами и кивок головой. Попросил удивленного Михаила разрешить объявившимся слушателям пройти в зал. В ответ Настя прислала улыбку.
Татьяна Игоревна продолжала удивлять уже на французском. Зазвучал романс, очарования которому добавило неожиданное сочетание мелодии с тональностью исполнения.
Пришедшие офицеры заволновались. Один из них что-топоказывал на экране телефона, кивая на Настю. Все как по команде посмотрели в телефон, потом на Настю… Самый активный тихонько покинул зал, предварительно что-тообсудив с парнями в дверях. Вернулся почти сразу – в одной руке гитара, в другой охапка цветов. Это уже заметили все.
Татьяна Игоревна встала и тут же получила огромный букет. Залившись румянцем, виновница чудесного вечера прошла прямо к вскочившему из – за стола Виктору Яковлевичу. Тот, нежно обняв женщину, приложился поцелуем к ее руке и осторожно усадил за стол, не сводя восхищенного взгляда. А у рояля пара офицеров с гитарой о чем-топросили Настю. Михаил вопросительно глянул на меня – я улыбнулся в ответ.
Настенька, преобразившись, тронула струны, слегка подправила звучание, и в зале начался второй акт концерта.
– Женский романс, – произнесла Настя и запела под кавалькаду гитарных аккордов.
Следом спела романс для души. В зале уже почти не было свободных мест, так что пробраться к ней просто не получилось. Вся в цветах, слегка оторопевшая от внимания Настя, чтобы спастись от окруживших ее офицеров, подняла руку, и в тишину зала ворвались пронзительные звуки гитары и «Не надо грустить, господа офицеры»…
Наконец удалось вызволить исполнительницу, отбившись от самых смелых офицеров. Поблагодарив официанток за чудесный ужин, все отправились к себе. Сопровождал нас задумчивый Михаил.
Еще раз условившись о встрече, не отпуская Настю из объятий, я попросил семейство уделить мне пару минут.
Виктор Яковлевич порылся в своем весьма колоритном кожаном саквояже, поставил на стол стаканы, осмотрел извлеченную бутылку, сбил сургуч, вытащил пробку и, налив по чуть – чуть, произнес:
– Настя, ты ли виновница сего собрания и столь обстоятельных сборов? – побаловавшись коньяком во рту, продолжил: – Меня интересует глубина нашей с Танечкой… Игоревной вляпнутости!
Не дав нависнуть над девчонкой, я сказал:
– Виктор Яковлевич! Анастасия сотворила немыслимое, еще и сама! Но это не дает нам ни малейшего права обсуждать происходящее! – меня обожгла взглядом Татьяна Игоревна, и я продолжил: – Любые уточнения и вопросы – потом. А сейчас – прощу прощения! Меня ждут.
Не глядя ни на кого, я вышел в коридор и вернулся в свою комнату, где было слегка прохладно. Настроение располагало отправиться на природу.
Я сел в кресло у столика. В голове не переставая крутились мысли обо всем происходящем. Как-тоярче стало восприниматься уже запущенное, и рождались еще более красочные картинки будущих свершений. М-да, кто говорил про холодную голову?
Не успел я прикурить, как ввалился Михаил. Он молча прошел к кухонной зоне, прихватил пару стаканов, и вот он уже напротив меня – достал плоскую бутылочку конька, плюхнул в стаканы.
– Что скучно не будет, я догадывался… Но что настолько – нет. – Протянул мне стакан, чокнулись. – За «надо».
Пригубив, я молча ожидал вопросы. Михаил, казалось, делал вид, что получает удовольствие от сидения за столом. Встал и, не глядя на меня, подошел к окну.
– Москва сбросила документы. Недостающую атрибутику, полномочия и необходимые разрешения доставят утром. Инженерные подразделения и техника уже следуют к месту расположения. – Повернулся ко мне лицом и продолжил: – Заброшенный аэродром сейчас осматривают на предмет использования, вас просят помочь наладить его работу… – Прошел к столу, сел в кресло и, рассматривая мою раздувающуюся от распирающих эмоций тушку, произнес вкрадчивым голосом: – Вы в состоянии адекватно оценивать происходящее?
Ясно ощущаемая пружина самоконтроля внутри меня, которая была изрядно деформирована всем произошедшим за последнюю неделю, уже рвала все стопоры и предохранители. Я хватанул коньяку в последней попытке залить разгорающееся пламя пожара эмоций. Выдохнул… И тут Остапа понесло.
– Неожиданность ситуации, конечно же, давит. Есть много вопросов… – успокаиваясь, переключился на основные накопившиеся темы: – Уже сейчас понятно, что РИН спровоцировала взрывной рост интереса к ее способностям, причем со стороны весьма сомнительных структур. Для того чтобы поступательно двигаться дальше, уже вчера нужны многочиповые процессоры со встроенной оперативкой, вычислительные программируемые ядра типа «Cerebras» для работы с нейронными сетями. РИН передаст необходимую информацию. Вам, Михаил, должно быть понятно: никаких уточнений, зачем и куда. Минимум людей в этой цепочке. Повторю: надо еще вчера. РИН работает над специализированными модулями, способными решать только им присущие задачи, никак иначе. Любая попытка внешнего контроля приведет к блокировке модуля и всей – повторяю, всей – сопутствующей информации. Здесь будут работать Анастасия и Петр. Остальные участвуют в решении поставленных перед ними задач. – Помолчав, добавил: – Это на сегодня самое важное… Мы сейчас имеем базу и возможности, которые многих заставят попытаться заполучить подобное любыми путями и средствами. Нам же надо работать дальше, увеличивая отрыв…
Пустым мешком распластавшись в кресле, я наблюдал за Ми-
хаилом. Опять блокнот, внимательный взгляд. Совершенно неожиданно он встал, попрощался и скрылся за дверью.
Оглядев комнату, я почему-тос грустью отметил окружающую меня пустоту. Ха – всего-топятнадцать минут в одиночестве, а мне уже неуютно. В более приподнятом настроении отправился в гнездо родственников. Уже подходя, услышал за дверью трубное рычание Виктора Яковлевича. Я вошел и застал картину: раскрасневшаяся Настенька, мечущая черные молнии взглядов мамá и вещающий великан, опершийся на спинку стула.
– Вижу, заждались, – произнес я повеселевшим голосом, с удовольствием увидев зеленый водопад благодарного взгляда моей красавицы, что не скрылось и от внимания величественной мамá. Я присел рядом с Настенькой и посмотрел на замерших родителей.
– Теперь можно и поговорить. Виктор Яковлевич, что вам не понятно?
– Молодой человек! – обратился он ко мне персонально на правах человека размером с айсберг. – Вы можете как-топрояснить происходящее? Анастасия ни слова не произнесла в ответ на наши вопросы! Это настораживает!
– Я же просил вас, Виктор Яковлевич, подождать меня, – произнес я в ответ более прохладным тоном и посмотрел на ошеломленную Татьяну Игоревну. – Мы с вами обсудим только то, что вам определено в этом проекте. Вопросы, связанные с происходящим вокруг, прояснит РИН.
Ко мне наклонилась Настя, обдав волной запаха полевых цветов.
– Тебе кофе сделать?
– Да, конечно, – улыбнувшись, ответил я и поймал удивленный взгляд из – под взлетевших бровей мамá.
– Слушаю, Виктор Яковлевич.
– Почему нас не спросили о нашем желании участвовать во всем этом?
Большой палец его правой руки опирался о пояс брюк, а указательный палец левой полусогнутой руки зловеще указывал на меня. Ни дать ни взять, картина «Народ желает разобраться».
– Михаил уже озвучивал, я только уточню. РИН, пожалуйста, двухмерный экран с инфой по заболеваниям.
Над столом, разделяя нас, появился большой экран с графиками, статистикой и оценочными выводами.
– РИН, пожалуйста, комментарии к видеоряду.
Возле стола материализовалась почти осязаемая РИН – в строгом черном костюме с белой блузкой, очаровательном галстучке, с зеленой ящеркой на лацкане. Образ завершали русые волосы, собранные в хвост, и большие очки.
Татьяна Игоревна вскочила, вскрикнув и поднеся руки к лицу. Революционно настроенный Виктор Яковлевич просто плюхнулся на стоящий рядом стул, и тот, не выдержав веса гиганта, обвалился вместе с ним на пол. Натюрморт всеобщего обалдевания дополнила Настя, уронив на пол чашку с кофе. В дверь еще не успел втиснуться парень Михаила, как мы бросились соскребать Виктора Яковлевича с пола. РИН предусмотрительно растворилась. Охающего великана, приложив все возможные усилия, усадили на целый стул. Татьяна Игоревна, проворно плеснув полстакана коньяку, насильно влила его в Виктора Яковлевича.
Убедившись в восстановлении спокойствия, парень помог собрать остатки стула и осколки чашки, после чего вышел из комнаты.
– Можно продолжать?
– Это же… – покрутив кистью руки в воздухе, побурчал Виктор Яковлевич, – это же нонсенс…
– Мне это знакомо, сам всего лишь неделю как с этим столкнулся. РИН, продолжай.
РИН предусмотрительно проявлялась медленнее. Настенька подсунула мне очередную чашку кофе, оставшись стоять за спиной.
РИН действительно прогрессировала: презентация, если подобное можно так назвать, прошла на одном дыхании. Виктор Яковлевич задавал все более подробные и уместные вопросы, переспрашивал, и что главное – уже ничуть не смущался вида РИН.
Завершая родительские посиделки, я произнес:
– Надеюсь, вы осознали, к чему мы все имеем отношение?
Вопросов не было. Татьяна Игоревна была заметно смущена, Виктор Яковлевич понимающе скромничал, при этом виновато смотрел на Настеньку. Попрощавшись, мы отправились к себе.
В номере меня придавило ощущение опустошенности. Я машинально повалился на кровать, а дальше… дальше меня выключило из реальности.
Утро началось просто: за окном раздавался знакомый топот бегущих людей. Ну да, Кубинка, утренняя пробежка. Тоже решил взбодриться… Но вдруг осознал, что лежу под одеялом, одежда аккуратно сложена на стуле, а на моей спине – Анастасия. Так, будем пытаться освободиться из очередного плена. Запахи весеннего леса стали частью моего существования, принося свежесть в каждое утро. Попытка не удалась, меня накрыли гривой волос, поцеловали и посмеиваясь выгнали из – под одеяла. Сама же нимфа в беспорядке простыней выглядела античным совершенством.
Быстро оделись в спортивные костюмы, Настенька сотворила хвост, завернулась в свой зеленый шарфик, и вот мы на улице. Нас встретили ребята Михаила. Без затей пробежались в сторону аккуратного стадиона с площадкой тренажеров. Не заморачиваясь, опьяненный утренней свежестью, я подошел к турнику и почти запросто подтянулся. Без передышки повторил. Объем моей памяти освобождался от шлака уже ненужной информации и заполнялся услужливо складывающимися пазлами новых файлов. Спрыгнув, получил улыбку от украшенной нежным румянцем Насти. Посмотрел на разгоряченную растяжками амазонку, как бы мимоходом попробовал йоко – гери, постепенно пытаясь увеличить угол подъема ноги. А вот Настя спровоцировала охрану, и теперь со стороны троицы доносились лишь громкие выдохи и глухие удары. Анастасия вихрем носилась между двух довольно крепких парней, при этом умудряясь не только блокировать удары и блоки, но и ощутимо прикладываться к совершенно растерянным от происходящего охранникам.
Конец ее забавам положил появившийся Михаил.
– Однако! Судя по всему, охрану надо будет приставлять к моим парням! – произнес шеф помятых ангелов – хранителей, рассмеявшись. – Из Москвы доставили документы. Вам отдельное спасибо за роботов. Вылетаем через два часа.
Возвращались уже втроем, весело балагуря, в сопровождении прихрамывающих охранников. Во дворе гостиницы прибыло машин, сновали военные в камуфляже и полной экипировке, у входа покуривали офицеры, мимолетно оглядевшие нас.
Быстренько, посмеиваясь, приняли душ, сложили необходимое в рюкзак Насти, прибрали небольшой беспорядок и направились в ресторан. Нас уже ожидали родные Насти, приветливо приглашая к столу. Петр и парни, видимо, уже давно были в зале: над их столом витал очередной спор, но явно более вдумчивый и тихий. В зале сидели и вчерашние зрители концерта. Пройдя к столику, мы поздоровались и удостоились приветливых улыбок в ответ. Не заставил себя ждать и Михаил, который тоже прошел к нашему столику. Официантки сноровисто выставляли блюда на стол, не забывая высказаться о необычном вечере. А что, все действительно было неплохо, даже где-ток месту. Позавтракав, определились со временем сбора у выхода, и Михаил вновь утащил меня в сторону, чтобы ошарашить информацией.
– Предлагается настроить процесс, помочь с аэродромом, потом в Москву – формировать новое подразделение с более серьезными задачами, – как всегда лаконично и буднично выдал он. – Что скажете, Валерий Павлович?
Предложение было, скажем так, интересным, не считая неизвестного – степени серьезности задачи. Достал сигарету и, не глядя на Михаила, ответил:
– Настроим проект, летунам поможем, проверим созданные модули, потом вернемся к теме.
– Почему-тоожидал подобного, – удовлетворенно ответил Михаил и продолжил: – Летим первым бортом, остальные – по мере загрузки. Встречаемся через полчаса.
Разговор был ожидаемым и, судя по нашивкам офицеров на крыльце, он был только самой первой ласточкой. Я не спеша отошел к ограде, посмотрел на автомашины с тентами над корпусом.
– РИН, это то, что я думаю?
Молчание затягивалось, и мне стало как-тоне по себе: впервые РИН выдерживала паузу, такого еще не бывало.
В мою сторону направилась пара военных с достаточно серьезным выражением лиц. Прежде они безмятежно дымили на крыльце. Дорогу им тут же преградили парни Михаила. Подойти к образовавшейся группе, говорившей между собой хоть и не громко, но с явным намерением помериться… э – э–э… ростом, я не успел – проявилась РИН.
– Здесь собрались сливки средств РЭБ… Первая машина от нас – «КРЭТ» – средства радиоэлектронной борьбы, оборудование государственного опознавания, измерительная аппаратура специального назначения. Камуфлированная машина на отдельной стоянке – «Росэлектроника» – средства связи, автоматизированные системы управления, робототехнические комплексы, СВЧ-радиоэлектроника, вычислительная техника и телекоммуникационное оборудование. Отсюда не видно, но на аэродроме под охраной стоит изделие Берга от родителей Концерна воздушно – космической обороны «Алмаз – Антей» – обеспечение космических и авиационных систем дистанционного зондирования Земли, спутников радиотехнической разведки. Ждет погрузки в самолет комплекс питерского СТЦ – этот предназначен для радио и радиотехнического контроля, защиты информации от утечки по беспроводным каналам связи. Там же, в очереди – воронежский комплекс радиоразведки и радиоэлектронного подавления средств подвижной УКВ, сотовой, транковой и спутниковой связи. Эти из разряда призраков. Еще три машины, средства взаимодействия и контроля, связывают комплексы РЭБ в единую рабочую сеть. Надежные рабочие лошадки.
Слегка оторопев от услышанного, я подошел к меряющимся ростом, в то же время появился и Михаил. По его лицу было видно, что он не доволен ситуацией. Тихо шипя, что-товкрадчиво пояснил поблекшим офицерам. Те со словами извинений козырнули и вернулись к крыльцу.
А меня ждала воспитательная беседа о моей безалаберности и неосмотрительности моего любопытства. Ага, щас.
– Михаил, что это значит? – прервав его на полуслове, я подсунул ему «Samsung» с инфой по спецтехнике.
Вы видели, как хватает воздух ртом рыбина, выброшенная на берег? Вот и Михаил превратился в такую же. Он краснел, сжимал кулаки. Его парни почти незаметными приставными шагами пытались отодвинуться от эпицентра назревающей бури. После увиденной картинки в одном из КУНГов, когда влюбленный оболтус в форме отправлял эсемеску своей подружке о нескорой встрече, Михаил взревел:
– Капитан, ко мне!
Необычность происходящего была налицо. Офицеры на крыльце мгновенно избавились от сигарет и, вытянувшись, с сочувствием провожали капитана, почти бегом направившегося к нам.
Дожидаться результата я не стал и проследовал в холл мимо недобро смотрящих на меня военных.
– Там, у окна, продают очки, возьми себе и Анастасии, – совершенно безмятежным голосом посоветовала РИН.
В углу стояли Виктор Яковлевич, Татьяна Игоревна и слегка взволнованная Настенька. Петр с парнями плотненько расположились у ноута на столике и совершенно не обращали внимания на окружающих их военных. Извинившись, я взял свое чудо под руку и направился к стойке с очками. На вопросительный взгляд зеленоглазки ответил:
– Все потом!
Стали выбирать очки. Настя слегка ожила и почти как прежде выгнала своих бесенят пошалить. Представление «Как дедушке очки подбирали» разрядило обстановку напряженности в холле, на лицах невольных зрителей появились смешки и улыбки. Завершающий поцелуй вызвал всеобщее «Ах!»
– Очки положите в сумку с ноутбуком, – прошелестела РИН.
Времени едва хватило засунуть приобретенные очки в сумку, как появился Михаил и попросил нас на выход. Попрощавшись с персоналом, мы вышли к ожидающим микроавтобусам.
На аэродроме нас встретило привычное для меня гудение ВСУ самолетов, подключаемых к бортам АПА. Мимо тягуче – плавно и неторопливо проезжали аэродромные тягачи. Вокруг трех отдельно стоящих Ил‑76 шла предпосадочная суета, в очереди на погрузку у открытых рамп стояли уже виденные мною спецмашины. Отдельными группами стояли военные. Мы доехали до первого борта и встали за двумя необычными по форме автомобилями в камуфляже и наброшенных пологах. Выйдя из машины, мы с удовольствием наблюдали в ожидании посадки привычную для военных операцию погрузки в транспортники. Мне повезло: вовремя появившийся Михаил избавил меня от пояснений, подробно объяснил происходящее и заодно подбодрил.
Разместили нас почти за входной дверью, точнее за переборкой, где были достаточно уютные кресла и столики. В отличие от нас, остальные распределились вдоль бортов грузового отсека.
Pulsuz fraqment bitdi.