Kitabı oxu: «Город темный», səhifə 2

– Звучит все очень серьезно, – задумчиво произнес Виктор Минич.

– Да, звучит серьезно. Ну, а на самом деле, это рутинная проверка. Десятки объектов уже прошли инвентаризацию, и по всем получены отрицательные результаты. Уверяю вас, завтра к вечеру отчет по заводу химических удобрений «Прагма» благополучно пополнит число «пустышек», а я с чистой совестью покину Верхний Плес.

Волноваться не о чем, прокурор.

– Хорошо, – после короткой паузы произнес Минич. – На сегодня все вопросы решены. До завтра, инспектор, до встречи на заводе.

Виктор Минич отключился.

– До завтра, – пробормотал Влад в опустевшую трубку.

Действительно, все вопросы были решены, все звонки сделаны, все приготовления окончены. Даже злосчастная душевая кабина более не вызывала нареканий. Единственным напоминанием о визите ремонтной бригады был едва заметный запах металла и машинного масла, витавший в воздухе.

Влад бродил по просторному пустому номеру, осваивал его шагами. День оказался богатым на события, но для его завершения требовалась некая убедительная точка.

Влад в очередной раз посмотрел на себя в зеркало, проверил ноутбук, заглянул во все шкафчики и тумбочки, что только были в номере. Потом вдруг он вспомнил еще об одном важном деле.

После нескольких длинных гудков, в телефоне зазвучал неуверенный голос Жорика:

– Алло? Я слушаю.

– Это Влад Рокот. Я благополучно добрался и разместился.

– А, Влад, здравствуй. А чего с незнакомого номера? – облегченно выдохнул Жорик.

– Долгая история. Судя по рассказам местных, в этой глуши ни один нормальный телефон не берет. Пока будем держать связь по этому номеру.

– А я-то думаю, почему у тебя весь день «абонент недоступен». Теперь все понятно. Так что, у тебя все в порядке?

– Полный порядок. Добрался не без приключений, но сейчас все хорошо.

Рокот разговаривал по телефону, прогуливаясь по комнате. Подойдя к окну, он слегка отодвинул штору. На улице было еще светло.

– Ладно, я просто звонил отметиться, ну и сообщить про свой новый номер. Завтра после проверки еще раз позвоню.

Влад уже хотел дать «отбой», но тут Жорик снова спросил:

– Так у тебя там точно все нормально?

«А вот это уже странно», – подумал Влад. Жорик, он же Георгий Корбут, руководитель отдела инвентаризации, был человеком неплохим, да и начальником вполне сносным. Однако всем сотрудникам Управления было известно: единственный, о ком заботится Жорик, – это сам Жорик. Если он и спрашивал у собеседника: «Как дела?», то исключительно для порядка, из врожденной вежливости.

Но сегодня Жорик отчего-то вдруг обеспокоился благополучием Влада. Причем, судя по тону, забота его была непривычно искренней.

– Все хорошо, – медленно произнес Влад. – А что случилось? Что, на «Прагме» завтра ожидаются какие-то сложности?

– А? – непонимающе переспросил Жорик. – Почему завтра? А, ты про завод, – сообразил он. – Не городи ерунду, Влад. При чем тут «Прагма»? Ты же отлично понимаешь: этот Верхний Плес – обычная дыра, и заводик их плюгавенький… Быстро зашел, проверил и вышел. Тоже мне, проблема.

Тут на другом конце трубки обозначилась какая-то суета. Жорик пробормотал: «Подожди секундочку», а затем, судя по всему, прикрыл телефон ладонью. Влад некоторое время прислушивался, но ничего толкового не услышал.

Через полминуты Жорик снова появился в трубке:

– Так значит, все в порядке? – в третий раз уточнил он.

– Да что у вас там происходит? – спросил Рокот, уже теряя терпение.

– Да как тебе сказать… Варится тут какая-то непонятная каша. Непонятная каша с непонятным маслом…

Влад живо представил себе, как Жорик стоит сейчас посреди офиса и машинально щиплет свою округлую бородку. Начальник явно был сегодня не в своей тарелке.

– Если коротко – ничего тут толком не происходит, – сказал Жорик уже более уверенным голосом. – Просто рябь какая-то вылезла на поверхности мироздания. Чиновники опять чего-то мутят. В общем – ничего нового. «Болото иногда издает странные звуки». Но ты все-таки постарайся оперативно разобраться с этим Плесом и поскорее возвращайся. И тогда уже вместе будем думать, что да как.

Окончив разговор, Влад откинулся на неразобранную кровать и некоторое время смотрел в потолок. «Всего на один день уехал из города, а у них там уже успело образоваться какое-то болото со звуками», – подумал он, без особого, впрочем, удивления.

Разбираться с неоформившимися страхами Жорика Владу сейчас абсолютно не хотелось. А хотелось ему чего-то совершенно иного.

– Ах да, ярмарка, – сказал он вслух.

***

Главная площадь Верхнего Плеса располагалась на местной набережной. Однако уже на подходе к Чистому озеру Владу стало понятно – он опоздал. Ярмарка практически завершила работу, и набережная по большей части пустовала. Рабочие сворачивали бумажные гирлянды, разбирали палатки, упаковывали музыкальное оборудование. Дворники выметали остатки конфетти, что застряли между булыжниками мостовой. Вместо музыки и детского смеха на площади звучали гортанные выкрики грузчиков да раскатистый звон металла о камни. Это был грустный час – час окончания праздника.

Влад все-таки решил пройтись и осмотреться.

Набережная Верхнего Плеса, словно гигантская лестница, постепенно, ярус за ярусом, спускалась к озеру. Последние ступени этой «лестницы» скрывались в темной воде. Вдалеке виднелась паромная переправа, а за ней – широкий песчаный пляж.

Озеро Чистое оказалось довольно обширным, по-осеннему холодным и не слишком приветливым. Влад некоторое время постоял у берега, слушая истерично-резкие крики чаек и суетливый плеск воды, а затем двинулся дальше.

Через пару минут Рокот обнаружил некоторую людскую активность на дальнем краю площади. Подойдя поближе, он услышал негромкую музыку, многоголосый шум толпы и звонкие выкрики зазывалы. «Похоже, этот кусочек ярмарки все-таки решил меня дождаться», – подумал Влад и пошел на звук.

Две палатки стояли напротив друг друга. Одна – большая, яркая, с помостом и музыкой. Вокруг толпился народ, в основном – парочки, развеселая молодежь. Вторая палатка – скромный темно-синий шатер, и никаких клиентов поблизости. Подумав секунду, Влад подошел к синей палатке.

– Работаете до последнего клиента? – уточнил Рокот у продавца. В ответ невысокий мужчина в черном цилиндре многозначительно склонил голову на бок, выдержал небольшую паузу, а затем спросил:

– «Последний клиент» – не слишком ли зловеще это звучит?

– Уж кто бы говорил, – Влад ткнул пальцем в табличку, висящую над головой продавца.

Табличка гласила – «Торговец смертью».

– Тут вы меня уели, – признал продавец. На его длинном лице не отразилось, впрочем, ни малейшего сожаления по данному поводу.

– Моя работа на сегодня окончена, – продолжил человек в цилиндре. – А стою я здесь все больше из солидарности с коллегой, – продавец легко кивнул в сторону соседней палатки.

Влад проследил за его взглядом. Вторая палатка работала под вывеской «Предсказания судьбы». Над толпой возвышалась женщина с короткими серебряными волосами. Она повторяла мерно и громко:

– Спешите! Спешите! Узнайте свою судьбу! Последние предсказания в этот волшебный вечер! Самые верные, самые надежные! Попугай врать не будет!

Влад напряг зрение. Люди стояли плотно, и потому было сложно разглядеть, что творится на помосте, однако Рокот все же сумел разобрать общую схему.

Крупный попугай с тяжелым клювом доставал из деревянного ящичка карточку с предсказанием. Затем ведущая шоу предъявляла карточку клиенту и громко оглашала вердикт судьбы. После этого все начиналось сначала, но уже с новым соискателем.

– Глядите, что сейчас произойдет, – проговорил торговец смертью.

Попугай вытянул очередное предсказание, и женщина со светлыми волосами продемонстрировала толпе пустую карточку.

– Нет судьбы, нет судьбы! – прокричала она. – Чего нет, того нет. Ни слова, ни намека.

В толпе раздался дружный хохот. Незадачливого обладателя пустой судьбы хлопали по плечу и одаривали ироничными комментариями, а тот лишь смущенно улыбался.

– И что это значит? – спросил Влад.

Торговец смертью сделал неопределенный жест рукой, улыбнулся и ничего не ответил.

Влад демонстративно пожал плечами и отвернулся от палатки с предсказаниями.

– Странные у вас тут порядки. Ну, хорошо, предсказания – это старинная ярмарочная забава. А что вы можете предложить своим клиентам?

– Смерть, – коротко ответил торговец.

– И много у вас клиентов?

– Это – секрет фирмы. Но, если в общих чертах, – я не жалуюсь.

– Ладно, зайдем с другой стороны, – Влад решил немного развлечься. До заката оставалось еще полтора-два часа, торопиться было никуда. – Кто выдал вам лицензию на столь необычный вид торговли? Велика ли конкуренция в этой сфере? И главное – куда вы деваете трупы?

Торговец смертью довольно рассмеялся:

– Это работает немного не так.

Он жестом подманил Влада к себе поближе, а затем произнес доверительным шепотом:

– Меня зовут Паскаль, и я все вам расскажу.

Торговец смертью некоторое время водил руками по прилавку, вытирая невидимую пыль, а затем сказал:

– Каждый человек рано или поздно умирает. Это признается многими.

Если смотреть на смерть глазами прагматика, а не философа, то невольно приходишь к выводу: если уж умирать все равно придется, то пускай это произойдет быстро, достойно и без страданий. Однако, никто не может гарантировать человеку легкого и необременительного умирания. Никто, кроме меня!

Паскаль изящно поклонился.

– Как вы уже догадались, я торгую не смертью вообще, но приятной и предсказуемой смертью. Вот, взгляните, – Паскаль нырнул под прилавок и вытащил оттуда несколько солидного размера свитков из пергамента. – Почитайте. Форма стандартная, за исключением самих условий сделки.

Влад развернул свиток (рыхлый, изготовленный «под старину») и прочел: «Свидетельство. Настоящий документ подтверждает, что (прочерк, ФИО) действительно имеет гарантированное право на смерть, в точности соответствующую указанным ниже условиям, а именно: безболезненная смерть во сне, в своей кровати. Число. Подпись продавца. Подпись покупателя».

– Самая популярная формулировка, между прочим, – заметил Паскаль, тыкая пальцем в свиток. – Некоторые еще просят добавить «в глубокой старости» или «в столетнем возрасте», но такие свидетельства стоят значительно дороже.

Влад пробежался глазами по другим свиткам. Все они действительно различались лишь курсивными надписями: «мгновенная смерть от удара ножом в сердце», «смерть в результате взрыва с полным и моментальным уничтожением тела», «смерть в своей постели в окружении многочисленных внуков и правнуков», «смерть от потери крови, в бессознательном состоянии», «почетная смерть в бою», «смерть в один день с любимой женщиной»…

– Вы сами все видите: не имея возможности полностью избавиться от смерти, люди, как правило, стараются сделать ее для себя как можно менее заметной, – прокомментировал Паскаль. – Впрочем, некоторые, наоборот, просят осознанной смерти. А у меня имеется товар на любой вкус.

– Гарантии? – уточнил Влад.

– Стопроцентные. Я торгую смертью уже восемь лет, и за это время на качество моего товара еще никто не пожаловался, – ухмыльнулся Паскаль.

– Судьбу не обманешь, – заметил он. – Смерть всегда приходит в отведенный человеку срок. Однако мои клиенты имеют возможность сами выбрать декорации для своего последнего выхода на сцену.

В этот момент со стороны второй палатки вновь раздался дружный хохот, а затем голос:

– Нет судьбы, снова нет судьбы! И с этим ничего уж не поделать! Пустая карточка, господа и дамы!

– У Селены сегодня явно неудачный день, – заметил Паскаль. – Попугай снова и снова тащит из волшебной коробки пустые карточки. Не припомню, чтобы раньше происходило что-то подобное.

– Непонятно, зачем она вообще добавила в ящик карточки без надписей, – заметил Влад. – Люди хотят развлечься, хотят простых и добрых предсказаний. А им вместо этого показывают чистую карточку. «Нет судьбы» – жуть какая-то! Лично я за такие фокусы потребовал бы свои деньги назад.

– Сразу видно, вы плохо знаете законы, по которым живет и работает ярмарка, – заметил Паскаль снисходительно. – Наши гости хотят, чтобы мы их развеселили, но не в меньшей степени они хотят, чтобы мы их напугали. Жуть – это вообще неотъемлемая часть языческого ярмарочного действа.

Паскаль говорил уверенно, веско, хотя вся его речь наверняка была импровизацией:

– Простые предсказания можно найти в любом астрологическом прогнозе. А если судьба предъявляет тебе вдруг пустую карточку, то это, как минимум, необычно. Налицо уникальное событие, которое требуется осмыслить. Это, если хотите, знак фатума. Может быть, он говорит вам о том, что ваша судьба еще нигде не написана. Может быть, он дает понять, что ваша судьба – только в ваших руках, что вы сами пишете ее. Если хорошенько поразмыслить, так пустые карточки – самые лучшие.

В этот момент в палатке с предсказаниями попугай в очередной раз опустил свой клюв в коробку. Селена зачитала предсказание:

– В этом году вы отправитесь в морское путешествие! – В голосе предсказательницы явно слышалось облегчение.

Счастливчика, получившего, наконец, хоть какое-то внятное пророчество, зрители приветствовали аплодисментами.

Влад еще немного порылся в смертельных свитках, потом спросил:

– Вуди Аллен говаривал, что желает умереть, погребенный под телами итальянских актрис. Есть ли у вас в запасах что-то подобное?

– А еще Вуди Аллен говорил: «Единственный способ быть счастливым – это любить страдания», – улыбнулся Паскаль. – Нет, Влад. Той смерти, о которой вы спрашиваете, у меня не имеется. Но для любителей экзотики у меня есть множество других предложений. Не хотите ознакомиться?

– Но в чем проблема? – Влад желал разобраться. – Просто напишите еще одно свидетельство, с телами итальянок.

– Это не так работает, – повторил Паскаль. – Я вообще-то редко об этом рассказываю, но… Как вы думаете, когда человек покупает у меня новый способ умереть, куда девается та смерть, которая предназначалась ему изначально? Правильно, она автоматически переходит ко мне. Этакий скрытый бонус. И, верите ли, мне порою попадаются крайне любопытные варианты… Мой товар, мои свитки – все это я выменял или купил у других людей. Я никогда не выдумываю смерть, не создаю из ничего, не высасываю из пальца. Я торговец, а не творец.

– Ловко! Значит, человек, торгуя с вами, может лишиться своей прекрасной и величественной смерти, променяв ее на какую-нибудь банальность вроде сердечного приступа, и при этом он даже не будет знать, что в чем-то прогадал?

– Это естественные риски, присущие любой торговле, – быстро проговорил Паскаль.

– А как вы вообще узнаете, какой смертью умрет человек, стоит ли совершать с ним обмен? Или вы сейчас станете утверждать, что умеете творить чудеса?

– Никаких чудес, просто интуиция опытного торговца, – ответил Паскаль. – Вот, например, сейчас я смотрю на вас, и понимаю, что сделка с вами может оказаться очень выгодной. Что-то весьма значительное таится в вашей смерти…

Влад засмеялся и картинно поднял руки вверх.

– Все, я сдаюсь. К вам не подкопаться. А вот интересно, есть ли среди ваших клиентов те, кто действительно верит, что покупает себе новую смерть?

– Понимаете, у меня ведь довольно много клиентов, – уклончиво ответил торговец. – Сделки со мной чаще всего представляются людям ярмарочной забавой, жутковато-сладкой игрой со сверхъестественными силами. А еще, мои клиенты всегда получают на память вот такой пергамент. Это качественный товар, настоящая телячья кожа, дизайнерский продукт. Очень хороший сувенир, как ни взгляни.

Знаете, я вам так отвечу: в моей торговле – всё, как в жизни. Большинство легкомысленно играет со смертью, а остальным – не до игр.

После этой фразы на некоторое время воцарилось молчание. Влад поглядывал в сторону палатки с предсказаниями, раздумывая, не попытать ли и ему счастья.

– А знаете, кому действительно никто не верил? – спросил вдруг Паскаль. – Одной моей коллеге по ярмарочному ремеслу. Странная была дамочка, а палатка ее всегда стояла напротив моей. Имени ее никто не знал, зато фамилия легко запоминалась – Кан. «Госпожа Кан» – так было написано у входа в ее шатер. Так вот, госпожа Кан на протяжении многих лет торговала зельем бессмертия. У нее был всего один пузырек этого снадобья. Однако моя невольная соседка утверждала, что зелье настоящее. Я видел этот флакон своими глазами. Ничего впечатляющего – зеленоватая жидкость с запахом трав. Но госпожа Кан клялась, что в этом флаконе был сокрыт секрет бессмертия.

Воспоминания о былых временах явно приносили Паскалю удовольствие. Его речь стала более эмоциональной, а на лице застыла мечтательная улыбка. Владу было интересно, чем закончится эта история, но внутренне он все равно ждал подвоха.

– Зелье бессмертия – очень ценный товар, – заметил Рокот.

– Вы и не представляете, насколько ценный! – практически прокричал Паскаль. – Старая грымза отпугивала абсолютно всех потенциальных клиентов! Она заламывала такие цены, что люди только диву давались. Суммы каждый раз менялись – в зависимости от клиента, – но всегда были умопомрачительно велики. Вот скажите: вы, человек скептического склада, отдали бы незнакомой женщине за флакон с неизвестным веществом несколько миллионов долларов? А ведь несколько миллионов долларов – это самая низкая цена из всех, что тогда назначала госпожа Кан. Так что, купили бы вы себе «зелье бессмертия» на провинциальной ярмарке?

– Для начала я спросил бы торговку, почему она сама не воспользовалась своим товаром.

– О, об этом ее спрашивали часто! Старуха отвечала, что предпочитает короткую, но богатую жизнь вечной, но бедной… Но знаете, что самое интересное? Два года назад госпожа Кан все-таки продала свой зеленый флакон.

– Нашелся сумасшедший миллиардер?

– Не знаю, – с грустью ответил Паскаль. – Никто из наших не знает. Сделка произошла очень быстро и как-то незаметно для окружающих. В тот же день госпожа Кан покинула ярмарку с огромной суммой денег. И вот уже третий год подряд совсем другие люди ставят свои палатки перед моим шатром.

– А что с зельем? Оказалось обычной обманкой?

– А сами вы как думаете? – спросил Паскаль.

Они помолчали.

Влад совсем уже было собрался спросить, а не пытался ли сам Паскаль торговать это зелье у госпожи Кан, но тут подошла Селена, ведьма с серебряными волосами и усталыми глазами.

– Ну и денек сегодня был! Надо было послушаться Ореста и уезжать сразу после обеда. Паскаль, ты видел эту монодраму с пустыми билетами?

– Наблюдал сквозь слезы, – с серьезным видом заявил торговец смертью. – Селена, ну для чего тебе столько пустых карточек?

– Откуда мне знать? – спросила ведьма, ловко пересаживая попугая с правой руки на левую. – Это же семейный бизнес. Карточки с предсказаниями изготовлены еще в середине прошлого века, по заказу моего отца, а то и деда. Может быть, Перикл и помнит, для чего там было столько пустых… Перикл, вы сегодня были большой болван! Что за противные карточки вытаскивал ваш клюв? – Селена несильно надавила попугаю на макушку. Перикл презрительно отвернулся, всем своим видом показывая, что все делал правильно, и что профессионалы его уровня ошибок не допускают.

– Его зовут Перикл, – обратилась Селена к Владу. Вблизи предсказательница выглядела гораздо моложе, но яркий грим совершенно не красил ее. – Он умеет произносить свое имя. Правда, он милашка?

Перикл не был милашкой. Попугай больше всего походил на чучело самого себя. На старое выцветшее чучело, которое откопали весной из-под снега. С первого взгляда было ясно, что Перикл гораздо старше любого из людей, находившихся сейчас на площади.

– Попугай во всем виноват! – теперь Селена обращалась к Паскалю. – До сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что в моем ящике с судьбой есть пустые карточки. Но я, как обычно, выкрутилась, – прорицательница коротко поаплодировала сама себе.

– Ну что, – собираемся? Нам нужно покинуть город до заката.

– Да, я сейчас помогу тебе уложить вещи. Только попрощаюсь со своим новым знакомым, – произнес Паскаль.

– Не копайся слишком долго, солнце уже садится. Пойдемте же, Перикл. Оставим Паскаля прощаться с его другом-доктором, – Селена помахала мужчинам рукой.

Влад удивленно хмыкнул, услышав про «доктора», но от комментариев воздержался. Потом он повернулся к Паскалю:

– Было крайне интересно пообщаться с вами. Наша краткая беседа вышла по-настоящему поучительной. Однако, не смею вас…

– Сделка, – перебил его Паскаль. – Вы может выбрать любой свиток.

– Что, простите? – переспросил Влад.

– Все эти свитки, что я вам показывал давеча – это ничто, мусор, – Паскаль небрежно спихнул груду своих пергаментов на край прилавка. Голос торговца смертью сделался хриплым и неприятным. – Свои настоящие сокровища я храню здесь.

Паскаль ловко выудил из-под прилавка массивную красную шкатулку и открыл ее. Вынув наугад несколько деревянных катушек с пергаментами, Паскаль протянул их Рокоту.

– Выбирайте любую, на ваш вкус. Просто прочитайте, что там написано. Такая смерть… Она придаст смысл даже самой бессмысленной жизни!

– Так, стоп! – Влад выставил ладонь перед катушками, которые торговец протягивал ему. – Во-первых, у меня нет с собою денег…

– Бесплатно! – выдохнул Паскаль. – Вы ничего не поняли. Любой пергамент – бесплатно! Любая смерть, какую захотите, достанется вам просто так. Поставьте вашу подпись в любом понравившемся свидетельстве – и все! Такую сделку вам не предложит никто и никогда.

Я обманул, вернее, не сказал вам… Я, скорее, коллекционер, нежели торговец. Самые редкие, самые безумные, самые невозможные варианты смерти я не выставляю на продажу. Я храню их в своей коллекции. А ваша смерть… Я никогда в жизни ничего подобного не ощущал… Ваш вариант очень важен для меня. Видите, я честно сообщаю вам об этом и готов достойно заплатить за вашу смерть – любым из своих вариантов.

– Вы меня не дослушали, – терпеливо произнес Влад. – Итак, во-вторых: мне что-то совсем не хочется заключать с вами сделку. В самом деле, если моя смерть так хороша, с чего бы мне менять ее на что-то иное?

– Вы. Не. Понимаете, – раздельно произнес Паскаль. – Ваша смерть интересует меня не потому, что она хороша, приятна или величественна. Ваш вариант привлекает меня своей УНИКАЛЬНОСТЬЮ. И, уж поверьте моему опыту, уникальность в моем бизнесе чаще всего означает нечеловеческие муки в предсмертные часы.

– Да что же такое вы увидели в моей смерти? – с досадой произнес Влад.

– А какая вам разница? – вышел из себя Паскаль. – Вы же все равно во все это не верите! Дело всей моей жизни для вас – просто неудачная шутка, анекдот черного юмора. Так что вам стоит? Поставьте подпись в любом из договоров, и вам будет потом над чем посмеяться в компании хороших друзей!

– Так, Паскаль. Я ухожу, – не терпящим возражений тоном заявил Влад.

Торговец смертью схватил его за руку – мягко, но на удивление сильно.

– Я понял вас, – из голоса Паскаля бесследно исчезли хрипотца и горячность. Он говорил теперь спокойным деловым тоном, а лицо его было совсем как у нормального человека. – Вы – человек, знающий себе цену. Вы – человек, умеющий торговаться. За вашу подпись я согласен доплатить деньгами.

Влад пристально и долго посмотрел в глаза торговца смертью.

Через пару мгновений Паскаль разжал пальцы, сгорбился и исчез в глубине своего шатра.

Влад быстрым шагом двинулся прочь, на ходу соображая, в какой стороне находится его гостиница. Увлекшись спором, он и не заметил, как набережная совершенно обезлюдела, а солнце склонилось к закату.

***

«Теперь я понимаю, почему местные так гордятся своей ярмаркой. Это вам не свистульками деревянными торговать – люди здесь работают с фантазией», – размышлял Влад. Все его пульсы давно пришли в норму, а происшествие на набережной казалось теперь просто забавным эпизодом.

Да и могло ли быть иначе? Теплый вечер в Верхнем Плесе умиротворял и убаюкивал, и все мрачные мысли уходили сами собой.

Это был один из тех уникальных дней в году (да и не каждый год случаются такие дни), когда сходятся вместе сразу несколько факторов – температура, влажность, скорость ветра и Бог знает что еще. В такие благословенные вечера путник не ощущает кожей ни тепла, ни холода. Он словно плывет в потоке воздуха, словно сам становится воздухом. Наверное, такой комфорт и такое родство с окружающей стихией испытывают младенцы в утробе матери.

…И не верилось, что еще буквально неделю назад Влад замерзал под ледяным дождем на серых улицах Минска, и крупные ледяные капли висели на мокрых черных ветках…

Каменные стены домов возвращали солнечное тепло, накопленное за день. К стенам хотелось прикоснуться плечом, прислониться словно ненароком. И вовсе не казалось странным желание сесть или даже прилечь ненадолго на теплые камни мостовой, словно на чистую кровать в гостиничном номере.

Обстоятельная брусчатка городских улиц заслуживала отдельного внимания. Не верилось, что мостовые Верхнего Плеса укладывали обычные рабочие. Нет, тут потрудились настоящие художники!

Под ногами прохожих сплетались каменные узоры, которые сначала плавно переходили в стройные ряды сверкающих в закатных лучах массивных плит, потом рассыпались в сложнейшую мозаику и, наконец, перерождались в шершавый булыжный камень, поросший мягкой травой. Рисунок никогда не повторялся, каждая дорожка была уникальна.

Это было совсем не похоже на ветхую, продавленную, плесневелую брусчатку старых европейских городов. Ровные мостовые Верхнего Плеса дышали юностью мира и новыми нескромными надеждами.

Казалось бы, дорожная разметка должна смотреться непристойно на столь изысканной брусчатке. Однако на деле все выходило ровно наоборот. Длинные белые полосы на мостовой сияли, словно бриллиантовые нити на шее красавицы.

Жители Верхнего Плеса явно не считали брусчатку чем-то неприкосновенным. Дети разрисовывали ее пальмами, куклами и радугами наискось и поперек, не задумываясь об уместности и соразмерности. Взрослые наносили прямо на брусчатку понятные лишь специалистам цифры, знаки, а иногда даже формулы, таблицы и схемы со стрелками. И ничего – любая полоска мела, любая капля белил с легкостью вплеталась в каменные узоры, делая их еще более многогранными и загадочными.

На этой вечерней прогулке Владу нравилось буквально все. Шумные ласточки, снующие через улицы от карниза к карнизу. Домохозяйки, поливающие клумбы с балконов вторых этажей. Ребенок, догоняющий свой воздушный шарик. Тихий шепот невидимых за деревьями фонтанов. Ощущение тепла на затылке от последних солнечных лучей.

В приятно-расслабленном настроении Рокот вышел к бульвару Победы.

Остановился, прислушался.

Только теперь Влад понял, каким тихим может быть город, если убрать из него натужный гул автомобилей. Здесь и теперь слышны были лишь звуки шагов по брусчатке и негромкий гомон, растворивший в себе неспешные вечерние разговоры десятков и сотен прохожих.

Влад ощутил себя ребенком, прижавшим к уху морскую раковину. Только слушал он сейчас не шум моря, а ток крови, пульсации и сердцебиения маленького городка.

Влад вдохнул полной грудью, стараясь втянуть в себя все небо, все вечерние запахи и всех ласточек сразу, выдохнул, потянулся с явным удовольствием и засунул руки в карманы – давняя привычка, от которой его отучала жена. Немного ссутулившись, не спеша, Влад зашагал, вливаясь в общий людской поток.

Прогулявшись немного, он заметил, что прохожие вокруг него стали часто останавливаться и поглядывать на часы. Влад насторожился, начал смотреть по сторонам.

Ждать пришлось недолго. Одновременно на всем бульваре, от горизонта до горизонта, вдруг зажглись фонари. Город моментально преобразился.

Со всех сторон раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Где-то во дворах зазвучала скрипка. Парочка, парень и девушка, легко раскланялись друг перед другом и закружились в танце. Прохожие собрались вокруг, любуясь на танцоров.

Настроение людей на улицах разом поднялось на несколько градусов, перетопившись из созерцательно-умиротворенного в беззаботно-радостное.

– Мы называем это «Час фонарей», – произнес незнакомый человек с тихим голосом. Затем он продолжил, ни к кому специально не обращаясь.

– А ведь все могло быть иначе. В ранних проектах системы городского освещения было куда больше романтики. В уличных фонарях должен был гореть живой огонь.

Представьте картину: сходятся сумерки, и на улицах появляются фонарщики в старинных одеждах, с деревянными стремянками на плечах. Эти молчаливые люди приставляют лестницы к столбам, привычно взбираются вверх по ступеням и зажигают масло. В стеклянных объятьях фонарей загораются маленькие нервные огоньки – один за одним. Постепенно весь Богатый бульвар наполняется теплым светом, еле слышным шипением пламени и невесомым запахом горящего масла.

Фонари горят всю ночь, и лишь под утро вновь приходят фонарщики.

Увы, этим замыслам не суждено было исполниться. Масляные светильники на проверку оказались неудобными, малоэффективными, и вдобавок весьма опасными в пожарном отношении. Поэтому на наших улицах стоят электрические фонари. Но – согласитесь – это ведь тоже красиво!

…Влад вдруг почувствовал, что проголодался. А из ближайшего ресторанчика доносились изумительные запахи жареного мяса, ядреных специй. И еще – кофе, сваренного на открытом огне.

«Как это прекрасно – быть голодным, и при этом иметь возможность набить живот вкусной, обильной и вредной пищей», – подумал Влад, предвкушая воистину славный пир. Тем не менее, он еще некоторое время дразнил свой аппетит, прогуливаясь по бульвару. И только когда его желудок буквально заплясал от вожделения, Влад нырнул в приглянувшийся ему ресторан. Вынырнул оттуда он только через час.

Еще через пару часов, засыпая в своем гостиничном номере, Влад перебирал дневные воспоминания и думал: «Какой замечательный город».

***

Темный город – 2

Я давно не видел Темный город.

Я попытался отыскать Темный город взглядом, – шутя, не всерьез. Я был уверен, что ничего у меня не выйдет. В конце концов, Темный город – лишь детская фантазия, что-то вроде воображаемого друга.

Я был уверен, что у меня ничего не получится. Я был очень удивлен, когда у меня получилось.