«Мясной Бор» kitabının rəyləri, səhifə 2, 15 rəylər

Итак, ты хочешь правды, мальчик?

Хорошо потому что у меня этой правды целый мешок.

Вот если хочешь, мальчик возьми немного правды от бывшего мента с его веселым шапито самых лучших экспертов. Они с огромной радостью тебе расскажут, что Исаакиевич никакой не писатель, а просто балабол ну а Варлам и вовсе был просто обозленный чмошник писавший свои пасквили на Великую Советскую Власть только из чувства обиды. Но, а если ты настоящий гурман, то тебя уже заждалась безумная старуха портретом главтаракана на груди ,она и только она сможет раскрыть тебе всю правду о гении товарища С. Ну а ежели имеются возражения то ты просто малолетний дебил.

И кстати не забудь получить по карточке самой новой правды от Нового Великого Государства. Разве ты не знал что любой договор с дьяволом это только эффективная многоходовочка? Даже если на первый взгляд будет казаться, что дьявол обманул и остался в выигрыше. Сомневаться не надо. В первых это не патриотично ну а во вторых взрослы дяди за тебя уже все подумали, а ты мой маленький дурачок просто не видишь всю картину в целом.

Так, а теперь для закрепления всей правды бегом читать письмо героя Донбасса самому Ему единственному нежному.

Что? Говоришь, хочешь другой правды? И такого добра у меня навалом. Вот тебе для затравки, правда, Власовца Борисовича с куртуазным моноклем в правом глазу. Он то и расскажет тебе, что Великая страна была на самом деле Мордором в чистом виде управляемая исключительно упырями. Если тебе по душе такая правда мой милый друг тогда Борисович нежно прошепчет тебе главный секрет на ушко нежно щекотя свое роскошной бородой: Северный сатана был нашим спасителем и нет ничего страшного в сотрудничестве с ним ,против этих мерзких варваров.

Мало такой правды? Тогда к тебе уже спешит либеральнодесидентскоинтелегенский голем и вечно гадящая и вертящаяся как флюгер птица соловей. Голем с огромным удовольствием завалит тебя своей шокирующей правдой про кровавых тиранов и монстроподобных чекистов аки раджу из золотой антилопы, только смотри не захлебнись.

Как и такая, правда, тебе не по вкусу. Тогда на самом дне осталась самая сокровенная и абсолютная правда: человек это только кусок мяса и абсолютно не важно, какие идеалы он отстаивает. Добро, зло, Сталин, Гитлер, маршал, рядовой для смерти все едино. Совершено бессмысленно искать хоть какой-то смысл в этой мясорубке под названием жизнь. Видимо в итоге правее всех оказалась лиса из антихриста, так что как говориться Chaos Reigns. Такие дела.

Прежде всего, как я уже однажды писала, при чтении книги (в особенности исторической) всегда нужно смотреть на период ее написания. Скажем, "Третий Рим", книга об Иване Грозном и Смутном времени, написанная в 1913 году, явно отличается от более поздних книг о той же эпохе. Так и с "Мясным Бором" - прежде чем критиковать ее, помните, что это - книга эпохи перестройки, ускорения и гласности. Огромное количество информации, которую мы сейчас знаем и даже изучаем в школе, тогда только-только появилось или стало доступно для обсуждения. Да, культ личности Сталина был развенчан еще в 1950-е, но после окончания Оттепели на такие срывы покровов снова начали смотреть неодобрительно. Поэтому, когда автор этой книги изображает Сталина откровенно отрицательным персонажем, копается в его комплексах и психологии, разоблачает его преступления - это не настолько затасканная тема, как сейчас, когда трагедию уже настолько разобрали, что превращают порой в комедию. Для того времени это все еще довольно свежо. Примерно в то же время выходят рыбаковские "Дети Арбата", где автор также пытается залезть в голову и душу Сталина.

"Мясной Бор" - книга откровенно антисталинская, автор которой видит именно в "Отце народов" причину трагедии, произошедшей конкретно с Волховским фронтом и в общем - со страной, которой руководил этот человек. Повествование построено в мозаичном стиле, что встречается не так уж и редко, хотя такое количество персонажей все же удивительно. Историю нескольких месяцев войны на одном небольшом участке фронта Сергей Гагарин рассматривает досконально. Среди его персонажей и Сталин, и Гитлер, и командующие фронтами, и обычные люди - красноармейцы, комиссары, журналисты, врачи, медсестры, и даже солдаты неприятеля. Повествование в целом линейно - мы движемся из зимы в лето, с прорыва наших войск до гибели 2 ударной армии, но соседние главы могут скакать по времени туда-сюда в пределах пары месяцев. Почти ни разу не было такого, чтобы соседние главы были посвящены одному и тому же персонажу - автор все время делает резкие переходы, рассматривая ситуацию то "под микроскопом" на уровне, например, бойца или медсестры, то "через телескоп" на уровне Сталина или Гитлера, которые находятся за многие километры от места событий.

Каждого из персонажей он рассматривает как человека - будь то вожди враждующих стран, в страхах и желаниях которых он копается с бесстрастностью хирурга, военачальники, пытающиеся принимать те решения, которые считают верными, и не угодить под карающую руку, или простые люди, которые хотят победить врага, спасти своих или просто - выжить. Даже солдаты гитлеровской армии здесь изображены далеко не всегда садистами (впрочем, мы не сталкиваемся с гестаповцами или другими палачами) и однозначно ужасными людьми, как это свойственно пропаганде. Но по большей части они изображены людьми пустыми, с мелкими и мирскими мыслями и желаниями, плоскими на фоне советских солдат. Но это совершенно нормально для автора той эпохи, тем более, что его книга направлена на освещение внутренних причин разгрома. Единственный более-менее глубокий персонаж со стороны врага - бывший студент-богослов Руди Пикерт, автор ведет его всю книгу, пока не сталкивает с бывшим философом Олегом Кружилиным и не дарует более-менее благородную смерть. Кружилин - один из самых запоминающихся героев книги за счет того, что появляется в самом начале (а автор продолжает вводить новых и новых персонажей вплоть до последних глав) и мы проходим с ним через все невзгоды. Кроме того, здесь есть единственная скупо обозначенная любовная линия в книге - Кружилин и медсестра Караваева, за которой тоже следим с первых глав. Я, если честно, не могу назвать прямо многих героев книги, потому что фамилии путаются с поступками - но считаю, что это простительно, учитывая, что персонажей, наверное, не меньше ста. Каждому, если смотреть в целом, посвящено от 1 до 10, наверное, глав, хотя, может, и больше, я не считала. Большинство из них появляются, чтобы стать симпатичными читателю, а потом погибнуть. (Задолго до популярных фэнтези-саг).

Я не знаю, насколько персонажи (не имею в виду известных политиков) все реальны, хотя ближе к концу у меня появилось такое ощущение, потому что последние главы про выход из окружения явно написан со слов ветеранов - с перечислением имен и званий. Возможно, все имена и фамилии автор взял из жизни, а может, и нет, не знаю. Вторая ударная армия была сначала брошена на вымирание своим же командованием, а потом добита окончательно немцами. Я и до книги знала, что леса в том районе и до сих пор полны останков солдат, нам рассказывали на экскурсии по Новгородской области, при том, что поиском этих останков занимаются уже больше полувека. В книге тоже упоминаются вещи и документы, найденные во время таких операций на местах боев. Страшная история, абсолютно страшная. Воины, пытавшиеся освободить Ленинград, находились почти не в лучшем положении, чем сами ленинградцы, питаясь порой сухарной крошкой и травой. Отсутствие боеприпасов, техники, а также квалифицированных военных (из-за того, что верхушку армии Сталин убрал в 37 году) - сейчас нам уже хорошо известна эта прискорбная часть нашей истории, но в то время, возможно, это было меньше на слуху.

С точки зрения истории эта книга может быть очень ценна, с художественной точки зрения не могу назвать ее идеальной - хотя замысел дать такую полную картину очень интересный, все же тяжело читать эти бесконечные скачки от одного персонажа к другому, когда не успеваешь запомнить, кто есть кто.

Книга не плохая, но. Слишком много отступлений - воспоминания, личные мысли из довоенной жизни. Явный перебор, если убрать или хотя бы сократить их, было бы лучше.

Когда нам выдали эту книгу в игре, меня передёрнуло. Ненавижу книги про войну. Эта ещё и толстая, даже без рецензий под ней (когда под книгой есть завывания "как так можно оскорблять Сталина", хоть можно рассчитывать на приятное чтиво). Но в какой-то момент я начала осознавать, что зачитываюсь какими-то эпизодами. Мне очень хотелось автора уличить. Хоть в чём-нибудь (я не люблю военные книжки и мне легче, когда автор не очень прав). Но повода не находилось. С одной стороны (соглашусь с одним из рецензентов), персонажи в самом деле говорят наивными строками советской пропаганды и недалеко уходят от стандартных для советской военной литературы картонок, с другой - зашкаливающая чернуха, которая подана таким суховатым языком прикормленного борзописца оказывает незабываемое впечатление, мне, например, долго будет мерещиться уставший санитар, который почти засыпая на ходу, скользит, падает, и рассыпает из бака по полу ампутированные в госпитале конечности. Один из немецких военоначальников воспринимает Гитлера, как стихийную силу - дождь или ветер. Вот Гагарин старается писать так же: вроде бы очевидно всё про дурость Сталина, но ни обвинений, ни оправданий нет. То, как автор отстранился от повествования, дало роману ту занимательность, которая заставляла меня не пробегать глазами строки, а вдруг вчитываться в тот или иной эпизод.

. . .

Мне кажется, что мне не удастся избежать разговора об идеологии, так что обозначу свою. Недавно перечитывала свой текст годовалой давности, так что мне есть на что опереться. Я считаю, что в мире есть рэпперные точки, в которых мир колеблется на грани, выбирая тот или иной путь (очень красивое описание такой рэпперной точки для судьбы одного человека есть у Марка Энтони в "За гранью" - такие потрясающие мелочи и заставляют меня обожать эту фэнтези-сагу, смачно наплевав на все недостатки). Для двадцатого века такая рэпперная точка наступила в декабре 1914-го. Я про Рождественское перемирие. В то время между народами не было давно лелеемой ненависти, смысл войны вообще не просматривался. Эта попытка наплевать на приказы командования и начать брататься с врагами, да ещё и под Рождество... Нет, я не о том, что праздник религиозный, хотя о религии тоже позже скажу, а о том, что это праздник мира. В какой-то момент люди смогли наплевать на начальство и стали думать своими головами. Это долго не продлилось, снова люди подчинились приказам и стали стрелять по тем, с кем в рождественскую неделю играли в футбол. Все дорого за это заплатили. Не знаю, почему наша страна дороже всех, возможно, из-за того, что даже намёков на бунты в армии в 14-м ещё не было. Но именно наша страна самой первой попала под каток и самой последней из-под него вылезла (ну, слегка вылезла). Этот каток называется - долбанная идеология. Вот теперь можно и о религии. Те, кто торгует своим атеизмом, вроде Доккинза (нет, я вовсе не отрицаю, что полно и тех, кто торгует своей "религиозностью", я просто призываю открыть глаза и понять, что это две стороны одной и той же фигни), утверждают, что религия всегда приводила к войнам. Bullshit. К войнам приводят 1. желание отобрать чужие ресурсы, 2. удержать влияние над народом. В первых случаях религию юзают как предлог, во втором - религию используют как идеологию для сплачивания людей под очередным лидером. В обоих случаях замени религию на что-то вроде лозунга "каждому мужику по красивому андроиду, каждой женщине по виртуальному шлему" и не поменяется ни-че-го. Одна господствующая идеология, как и всякая монополия, это мрак и ужас. Мне сунут под нос процессы над ведьмами, которые целиком на совести религии. Окей, признаю, что религия - вовсе не фунт с изюмом и как только религиозные лидеры приходят хоть к какой-то власти, они не лучше, вернее, в сотни раз хуже, чем политики. Но во имя религии не строили лагеря. Это игры исключительно идеологий, хоть коммунистических, хоть фашистских, хоть антитеррористических. Не надо про рабство. Когда оно было в полный рост в Америке, в Англии рабовладельцы пугали сильнее, чем рабы. Если рабовладение шло под религиозными лозунгами, то борьба с рабством - тоже. Двадцатый век стал веком идеологий. Веком лагерей. Веком, когда людей толкали совершать плохое, которое в рамках идеологии считалось хорошим. Есть один очень известный видеоблоггер (не буду показывать пальцем), у которого от упоминаний о войне начинается истерическое мерячение. Показывать в фильмах немцев хорошими - низзя. Это менталитет сороковых, когда для поддержания боевого духа следовало полностью демонизировать противника. Пятидесятые-шестидесятые принесли иную идеологическую составляющую для того, чтобы прекратить ненавидеть соседей-немцев - "народ, который был обманут" (довольно забавно смотреть на столкновение идеологий разных десятилетий, правда, немного не по себе от того, что уже семьдесят лет прошло). Тридцатые-сороковые - это очень грязная страница в истории Германии. Тридцатые (но не сороковые) - грязная страница в истории нашей страны. Люди стали пешками в руках амбициозных недоучек. Никакого общего братания уже быть не могло, прекращение войны не остановило бы преступлений во имя идеологии внутри государств. И я считаю это самой страшной вещью именно в той войне - невозможность её прекращения до полного завоевания.

. . .

И именно момент человеческого общения, которое возможно на войне, Гагарин отразил. Я не скажу, что этот эпизод хорошо написан, но сухой язык всего романа даёт эпизоду необходимую реалистичность. Один из центральных персонажей романа Олег Кружилин берёт в плен гитлеровского адъютанта (могу путать, но поняла так). Они хорошо говорят о философии, которой оба увлекаются, в плену немцу дают выпить настоящий кофе... И надо как-то решать ситуацию. Отряд Кружилина - кусок разбитой армии, который будет выбираться окольными тропами через окружение. Отпускать немца нельзя, он на самом деле враг и он точно будет действовать против них. Так что остаётся только расстрел, вопреки всем конвенциям, но очень сложно начать стрелять в человека, когда ты с ним поговорил и видишь его человеком. В конечном счёте, поняв моральные затруднения, немец вешается сам. И я просто вижу, чую, ощущаю подгорание всех, кто затронут идеологией войны: "Зачем рисовать фашика таким благородным?". Потому что требуются виновные. Жуткая несправедливая ситуация, требуется вынести из неё что-то, заклеймить, чтобы такое не повторялось. Могу дать совет: ненавидьте идеологии. Давите в себе желание верить на слово людям, которые вешают вам на уши какую-то идеологию, бегите от тех религий, которые тоже стремятся превратиться в идеологию и объяснить вам, кого вы можете любить, а кого обязаны ненавидеть.

. . .

Ладно, вернусь к книге. Не уверена, что не сотру когда-нибудь все эти свои рассуждения об идеологиях. Книга построена из эпизодов, повествующих о разных людях. Не сразу можно обнаружить, что у всех упомянутых людей есть общий центр - лейтенант Олег Кружилин. Степан Чекин находится под его командованием и Кружилин опекает восемнадцатилетнего парнишку, медсестра Марьянна станет его любовницей, политики-военные рассыпаны по вкусу, чтобы объяснить, что же случилось со 2-й ударной армией. Это очень интересная структура - со скрытым героем романа, не факт, что так уж много народа обнаружит, кто же главный герой, хотя роман заканчивается именно его смертью.

. . .

Само название "Мясной бор" является и географическим, и метафорическим, призванным показать полное "мясо", которое творилось, когда командование отказалось от армии и выжившие попытались сами прорываться из окружения. У армии не было ни боеприпасов, ни еды. Питались подножным кормом, совсем подножным, вплоть до мха. И вот тут автор показал себя довольно сильным писателем, именно тем, что ему удалось не выпячивать подобные эпизоды, благодаря чему они производят намного большее впечатление. Насколько хреново были снабжены части, можно вывести самим из мыслей одного из военоначальников, который думает, что на одну немецкую армию приходится по четыре советских.

. . . Что ещё могу сказать? Это полотно из большого количества эпизодиков, которые должны сложиться в одну картину, как картины из фотографий погибших. Складывается, следует признать.

. . .

ПыСы. Я же не сказала, что такое идеология. Идеология - это ряд правил, по которым вы начинаете по отношению к группе каких-то людей употреблять слово "все" вместо того, чтобы рассматривать каждого индивидуально по его действиям. "Все атеисты безнравственные", "все веруны тупые", "все, кто носят сандалии с носками, обязаны быть высмеяны", "все америкосы бездуховны". Идеологии коварны, они начинают с маленьких, почти смешных обобщений. Пока не начнут указывать пальцем, кого следует убить. Пытайтесь им противостоять, как бы вы противостояли одушевлённым существам. Чем кровавей память о каком-то событии, тем крепче помните, что в основе всегда где-то было первое сказанное "все они и все мы".

Хэллоуин, я сижу в костюме Крутого Сексапила и читаю бонус. Третий наперсток, ммать. Лучше б третью бутылку пива тогда взял и не встревал куда не надо. Книга тяжёлая и муторная, давлюсь, но эмпатирую как сукин кот. Приходят эти, Фейс и Гупта. Глаза залитые уже с утра, лыка не вяжут, говорят пшли к Генриетте на тыквенную вечеринку. Чёбля? У меня бонус, грю, горит. И душа. И жопа, но бонус больше. А они мне всё про шары втирают какие-то, за руки тащут, гогочут. Не будь ты как минога, Митяй! На больное давят, креветки горелые, я этой твари гаже не видел никого и никогда. Даже когда Фейс..нет, не подходит, минога гаже. Ну ладно, черти, ваша взяла. Приходим, Генриетта тоже странная - с порога мне про шары, инцесты, исуса и искусство выкатывает. Эти два мчудака стоят шатаются и бормочут что-то. У Гупты глаза стеклянные, усы вверх торчат как наскипидаренные. Мне эта хня надоела, я взял "Мясной бор" и закрылся от них в сортире. И вот в этой маленькой ароматной будке я и познал дзен. Дзен-смерть. "Мясной бор" оказался хорошей плохой книгой про не самую известную страницу ВОВ - попытку прорвать блокаду Ленинграда в 1942 при помощи практически голожопой 2й ударной армии. В условиях сорокаградусных морозов, болот, голода и отсутствия боеприпасов и медикаментов под практически безостановочным обстрелом силами противника. Разве можно сказать "хорошо", когда там про массовые смерти, судочки с отчекрыженными ногами-кишками и горы трупов (не метафора!) Потому что всё это случилось на самом деле, и в болоте топли мна самом деле, и на врага без патронов ходили реальные люди. Или вот "плохо" - плохо, потому что местами очень скучно, масса фамилий командиров-генералов и названий подразделений-дивизий-корпусов. Конечно, это важно для истории, но для читателя не в теме трудноусвояемо. Или дурацкие главки от имени Сталина и Гитлера - зачем? Для литературности? На фоне эпизодов с добычей картошки из погреба, спасения из трясины с затаптыванием туда немца, я уже молчу про жестяные главы про выход из окружения остатков армии под стеной огня и трупов, это всё пустой трёп, сказочки, ясно вам? Обнаруживаю себя на табуретке посреди генриеттиной хижины, весь красиво раскраснелся, руками машу. А эти сокоМАНДники сидят с открытыми ртами и бумажки разноцветные в пальцах мнут. Оказывается, Генриетта их к делу приспособила - посадила коллажи резать, чтоб хоть как-то украсить словесный понос, который у них за рецензии принято выдавать. Сидят, колупаются - ну чисто младшая детсадовская группа. Гупта из тыквы фаллических медуз навырезал и в Фейса втихомолку кидает, когда не видит никто. И ты, грят, режь. Но я гордо отказался, пусть судьи сами погуглят Долину смерти Мясного бора, если хочется картинок. Я выше этого, на табуретке ж стою.