Встроенная в домохозяйства и их особые стратегии выживания эта старая хлопковая отрасль также характеризовалась медленным технологическим прогрессом в волокноотделении, прядении и ткачестве. Например, еще в XVIII веке женщине в Юго-Восточной Азии требовался месяц на то, чтобы спрясть фунт хлопка, и еще месяц, чтобы соткать десять ярдов ткани42. Столь значительное количество времени, необходимое для этой работы, отчасти было обусловлено тем, что экономисты называют «низкими альтернативными издержками» для труда, который направлялся в прядение и ткачество, а отчасти тем, что правители облагали производство своих подданных в максимально возможной мере. Более того, поскольку многие домохозяйства были самодостаточны, производя необходимый им текстиль самостоятельно, рынки имели ограниченный масштаб, что, опять же, снижало стимулы к усовершенствованию производственных методов.
И все же медленный технологический прогресс был также связан с ограниченным предложением сырья. В большинстве регионов мира хлопок-сырец плохо поддавался дальним перевозкам. Тягловые животные или люди иногда перевозили хлопок на относительно небольшие расстояния. В Ацтекской империи хлопок-сырец перевозился в горные районы для обработки, вероятно, на сотни миль. Более эффективной и распространенной была торговля хлопком, которая велась по водным путям. Во втором тысячелетии нашей эры, например, наблюдатели сообщали о сотнях, если не тысячах лодок, перевозивших хлопок вниз по реке Янцзы в район Цзяннань. Похожим образом хлопок из Гуджарата и центральной Индии сплавлялся по реке Ганг и вдоль его берега в Южную Индию и Бенгалию.
Тем не менее, вплоть до XIX века хлопок-сырец в основном пряли и ткали в пределах нескольких миль от тех мест, где он выращивался43.
Так много людей в таком множестве частей света выращивали хлопок, пряли его и ткали материю, что, скорее всего, он был важнейшим производственным направлением в мире. И притом что домашнее производство хлопка для домашнего потребления до XIX века оставалось его важнейшим сектором, в преддверии промышленной революции 1780-х годов произошли существенные изменения. Важнее всего, что хлопковые товары – отчасти потому, что они были столь трудоемки в производстве, – стали важным способом хранения ценности и средством обмена. Правители повсеместно взимали дань или налоги в виде хлопковой ткани, и безусловно можно сказать, что хлопок присутствовал при зарождении как таковой экономики государства. У ацтеков, например, он был важнейшим средством выплаты дани. В Китае начиная с XV века домохозяйства должны были выплачивать часть налогов хлопковой тканью. А в Африке выплата дани тканью была обычной практикой. Хлопковая ткань, хорошо подходившая в качестве средства уплаты налогов, также играла роль валюты в Китае, на всей территории Африки, в Юго-Восточной Азии и Мезоамерике. Ткань была идеальным средством обмена потому, что, в отличие от хлопка-сырца, легко поддавалась транспортировке на дальние расстояния, не портилась и имела большую ценность. Почти повсюду в Старом свете за хлопковую ткань можно было купить необходимые вещи: пищу, производственные товары, даже защиту44.
Использование хлопка в качестве протоденег говорит о том, что не весь хлопок, с его благоприятным соотношением ценности и веса, использовался в непосредственной близости к месту производства. Действительно, все центры хлопковой отрасли, независимо возникшие в Америке, Африке и Азии, развивали все более сложные торговые сети, соединявшие хлопководов, производителей и потребителей, находившихся друг от друга на далеких расстояниях, а со временем даже на разных континентах. В Иране IX–X веков хлопковая отрасль привела к существенной урбанизации, направляя хлопок-сырец из окружающей сельской местности, где его пряли, ткали и шили из него одежду, для продажи на далеких рынках, особенно там, где теперь находится Ирак. В доколониальной Буркина-Фасо один автор полагает, что «хлопок был в центре торговли». Хлопковая материя из Гуджарата уже в IV веке до н. э. стала играть очень существенную роль в торговле между различными землями, лежавшими по разные стороны Индийского океана, и большие её объемы продавались на восточноафриканском побережье, откуда она попадала вглубь Африки. В процессе этого обмена купцы, особенно находясь вдали от своих родных стран, должны были подстраиваться под местные вкусы и были вынуждены предлагать продукцию по ценам, привлекательным для местных потребителей45.
В Мезоамерике ткань перемещалась торговцами на многие сотни миль, в том числе в соседние государства, например, из Теночтитлана (который находился на территории сегодняшней Оахаки) в Гватемалу. На юго-востоке современных США пряжа и ткани также были важными предметами торговли. Предметы из хлопка находят в раскопках далеко от тех регионов, где мог расти хлопчатник. Начиная с XIII века китайские торговцы ввозили в страну хлопковую пряжу и ткань для дополнения внутреннего производства из таких далеких мест, как Вьетнам, Лузон и Ява. Сходным образом африканские купцы торговали хлопковыми тканями, покрывая дальние расстояния, например, обменивая хлопковую ткань из Мали на соль, которую привозили пустынные кочевники. Хлопковые ткани Османской империи проделывали путь к столь отдаленным местам, как Западная Европа, а в Японию хлопковые товары ввозились уже в XIII веке46.
Индия, находясь в центре растущей территории распространения хлопка по всему миру, торговала с Римской империей, Юго-Восточной Азией, Китаем, арабскими странами, Северной и Восточной Африкой. На спинах людей и быков индийские хлопковые ткани в разных направлениях перемещались по Южной Азии. Они пересекали моря в арабских доу, на верблюдах добирались через великую Аравийскую пустыню до Алеппо, спускались вниз по течению Нила к великолепному хлопковому рынку в Каире и наполняли трюмы джонок, направлявшихся к Яве. Уже в VI веке до н. э. индийский хлопок продавали в Египет: торговцы привозили его в порты Красного моря и Персидского залива. Греческие торговцы забирали его из Египта и Персии и доставляли в Европу. Римские торговцы со временем также стали принимать участие в этой торговле, сделав хлопок желанным предметом роскоши для имперской элиты. Индийский хлопок был важным товаром во всей Восточной Африке. А для всего арабского мира и Европы Индия оставалась главным поставщиком до XIX века, при этом торговцы из Гуджарата привозили ткань в огромных количествах.
Как жаловался в 1647 году один чиновник Османской империи, «за индийские товары выплачивается столько денег, что… мировое богатство скапливается в Индии»47.
Индийские ткани продавали и на восток, в другие части Азии. Ими торговали на китайских рынках в глубокой древности. Огромные количества индийской ткани попадали и в Юго-Восточную Азию, одевая местную элиту: по имеющимся оценкам, ткани, ввозимые в Малакку в начале XVI века, заполняли трюмы пятнадцати кораблей, ежегодно прибывавших из Гуджарата, Коромандела и Бенгалии. Индийские ткани преобладали на мировых рынках до такой степени, что приблизительно в 1503 году итальянский торговец Лодовико де Вартема сказал о гуджаратском порте Камбей: «Этот город снабжает всю Персию, Тартарию, Сирию, Берберию, а с ними и Аравию Феликс, Африку, Эфиопию, Индию и множество обитаемых островов товарами из шелка и хлопка». Санскритское слово, обозначающее хлопковые товары (karpasi) перешло в иврит, греческий, латинский, персидский, арабский, армянский, малайский, уйгурский, монгольский и китайский языки. Даже названия тех или иных тканей стали мировыми брендами – ситец (англ. chintz) и жаконет (англ. jackonet), например, представляют собой искаженные термины на языках Индии, которые в конечном итоге стали использоваться во всем мире для обозначения особых разновидностей ткани. В XVII веке индийские хлопковые ткани фактически стали тем, что историк Беверли Лемайр назвал «первым товаром всемирного потребления»48.
С ростом спроса хлопок предпринял первые пробные шаги вне дома. Во втором тысячелетии нашей эры весьма обычным стало производство хлопка в мастерских, особенно в Азии. В Индии появились профессиональные ткачи; они специализировались на снабжении дальней торговли, обеспечивая хлопковой тканью правителей и богатых торговцев как у себя на родине, так и за рубежом. В Дакке ткачи трудились под строгим надзором, делая муслины для двора Великих моголов, «принуждаемые работать только на правительство, которое плохо им платило и содержало их в своего рода заключении». Сообщается, что мастерские, в которых было более одного станка, также находились в Аламконде на территории сегодняшнего штата Андра Прадеш уже в XV веке. В отличие от домашних ткачей, ремесленники, работавшие на дальнюю торговлю, географически концентрировались: Бенгалия славилась своими тонкими муслинами, побережье Коромандела – ситцем и коленкорами, Сурат – прочными, но недорогими материями всех сортов. Хотя ткачи могли относиться к весьма различным ступеням индийской кастовой системы, в некоторых частях субконтинента они принадлежали к высшим слоям социальной иерархии и были достаточно обеспечены для того, чтобы быть в числе крупнейших жертвователей местных храмов. Группы специализированных производителей хлопка возникали и в других частях света: в Китае XIV века при династии Мин, например, качественные ткани производились в «городских ткацких домах», на которых в совокупности работали многие тысячи работников. В османском городе Токат искусные ткачи производили значительные объемы хлопковой ткани. В Багдаде, Мосуле и Басре, а также других городах исламской цивилизации располагались крупные хлопкообрабатывающие мастерские, и слово «муслин», обозначающее тонкую хлопковую ткань, произошло от слова «Мусил» – курдского названия Мосула. В Бамако, столице сегодняшнего Мали, трудились до шестисот ткачей, а в Кано, этом «западноафриканском Манчестере», возникла крупная ткацкая отрасль, обеспечивавшая тканями население Сахары. В Тимбукту уже в 1590-е годы работали двадцать шесть хлопкообрабатывающих мастерских, по пятьдесят и более работников каждая. Тысячи работников ткали хлопковую ткань и в Осаке; мастерские распространились по всему региону и к началу XVIII века давали работу тридцати-сорока тысячам человек49.
Когда мастерская стала более обычным явлением, то же самое произошло и с ткачом нового типа: это был, как правило, мужчина, который делал ткань специально для рыночной продажи. И все же даже с появлением мастерских это специализированное производство происходило обычно за городом, а не в городах, и в частных домах, а не в мастерских. Такие сельские специализированные рыночные производители отличались от самодостаточных домашних производителей тем, что полагались на силу возникавшей в то время мировой коммерции: сети надомных работников, объединенных торговым капиталом. В рамках этих сетей, которые образовали ядро механизированного хлопкового производства XIX века, прядильщики и ткачи изготавливали хлопковую нить и ткань для городских торговцев, которые собирали их продукцию и продавали ее на отдаленных рынках. Связи между торговцем-капиталистом и производителем широко варьировались. На индийском субконтиненте, например, сельские ткачи зависели от торговцев в отношении необходимого для закупки достаточного количества пряжи, а также необходимой в процессе работы пищи, но в целом эти ткачи обычно владели своим инструментом, работали без надзора и в некоторой степени контролировали сбыт своей продукции. В других местах свободы у сельских ткачей было намного меньше. В Османской империи, например, торговцы передавали хлопок и пряжу крестьянам, которые его пряли и ткали, а затем отдавали свою продукцию обратно торговцу с небольшой прибылью. В отличие от индийских ткачей они не имели никакого контроля над сбытом. В Китае торговцы также активно контролировали свою продукцию. «Они закупали хлопок-сырец, раздавали его на рынке крестьянкам для прядения и изготовления ткани, отдавали в покраску и лощение в мастерские больших или малых городов, а затем развозили по всему Китаю на продажу». Торговцы, по сути, контролировали каждый этап производства, предвосхищая свою центральную роль в создании мировой империи хлопка XIX века50.
С расширением рынков менялась также и технология производства хлопка. Хотя основные принципы его обработки во всем мире были весьма схожи, а производительность была неизмеримо ниже до изобретения новаторских волокноотделительных приспособлений, прядильных машин и ткацких станков в конце XVIII – начале XIX века, заметные нововведения все же имели место. В Мезоамерике, например, прядение было усовершенствовано с введением «керамических пряслиц особой формы». После 1200 года жители Мезоамерики также пользовались специально сконструированными чашками для веретена, что способствовало повышению производительности прядильщиц, позволяя им, помимо прочего, удовлетворять ненасытные аппетиты своих требовавших дани правителей. Центром технологического новаторства, однако, была Азия: валковый волокноотделитель (для удаления семян), лук (для очистки и распутывания отделенного волокна), прядильное колесо и новые виды станков, в том числе вертикальная сновальная машина, появились именно там. Прядильное колесо, изобретенное в XI веке, было особенно значимым нововведением, так как позволило крестьянам прясть хлопок намного быстрее. Ткачи тех же регионов изобрели также новый вид ткацкого станка – педальный. Хотя точное место его происхождения неизвестно, он начал применяться в Индии между 500 и 750 годами, а в Китае (где его впервые использовали в изготовлении шелка) – в третьем веке51.
Самые крупные инновации произошли в области окультуривания самого хлопчатника – настолько крупные, что хлопок, который собирали рабы в XIX веке, был бы практически неузнаваем для индийских фермеров двумя тысячелетиями ранее. Проведенная людьми селекция приспособила хлопок к большим диапазонам природных условий и сделала его волокно еще более применимым для производства ткани. Сельские хлопководы Китая, Японии, Юго-Восточной Азии и Северной и Южной Америки, Западной Африки и Анатолии завезли семена хлопчатника с соседних территорий и добавили его к своему ассортименту растительных культур. На протяжении веков этот процесс окультуривания коренным образом изменил физические свойства хлопка, и были выведены растения, дающие более длинное и светлое волокно (позже эксперты стали обозначать длину волокна термином staple), высокоурожайные и с легко извлекаемым содержимым орехоподобной коробочки. Более того, прогресс в методах ирригации и агрономии позволил распространить производство на новые регионы. Благодаря селекции семян и усовершенствованной технологии хлопчатник хорошо рос в более сухих и прохладных районах Африки, Азии и Америки, в том числе в почвах исламских стран, по большей части подверженных засухе. В Иране, например, инвестиции в ирригационные системы уже в IX веке позволили существенно расширить культивацию хлопка. Однако, по сравнению с изменениями в XVIII и XIX веках, совокупное повышение производительности в эти две тысячи лет перед промышленной революцией были невелики. На протяжении большей части своей истории мировая хлопковая отрасль росла преимущественно за счет постоянно растущего числа людей, которые посвящали все больше времени выращиванию, прядению и тканью хлопка52.
Благодаря этим производственным сетям, соединявшим сельских прядильщиков и ткачей с городским торговым капиталом, особенно в Азии, возникло постепенное, но существенное расширение объема выработки для рынков. В основном это происходило, однако, без уничтожения более древних социальных структур, без изменения веками устоявшейся организации производства. Домашнее хозяйство и связанные с ним технологии оставались в их центре. Этот старый мир был в безопасности, скрываясь за двумя защитными стенами: во-первых, рынки готовой продукции, хотя и росли, но, по сравнению с состоянием после 1780 года, скромными темпами, а во-вторых, существовали серьезные препятствия для перевозки хлопка-сырца на большие расстояния для его обработки. Чтобы прорваться сквозь эти древние препоны, нужна была огромная противодействующая сила.
В течение очень долгого времени в этом замечательно разнообразном, потрясающе живом и экономически важном мире хлопка Европа не участвовала. Европейцы оставались на окраинах сетей, охватывавших культивацию, обработку и потребление хлопка. Даже после того, как они начали импортировать небольшие объемы хлопковой ткани во времена Древней Греции и Древнего Рима, они по-прежнему играли незначительную роль в мировой хлопковой отрасли в целом. Люди одевались, как повелось начиная с бронзового века, в одежду из льна и шерсти. Как об этом сказал Махатма Ганди, пока Индия снабжала Европу хлопком, сами европейцы «были погружены в варварство, невежество и дикость»53.
Растение-барашек: представление европейцев о хлопчатнике
Хлопок попросту был для Европы экзотическим продуктом. Это волокно росло в далеких землях, и многие европейцы, по имеющимся свидетельствам, представляли себе хлопок как гибрид растения с животным – «растение-барашек». По средневековой Европе ходили рассказы о маленьких овечках, растущих на дереве и спускающихся по ночам, чтобы попить воды; другие басни повествовали об овцах, соединенных с землей низким стеблем54.
Хлопок впервые пришел и остался в Европе, а также в Западной Африке, в результате распространения ислама. К 950 году хлопок производился в мусульманских городах Севилье, Кордове, Гранаде и Барселоне, а также на Сицилии. Некоторые из этих тканей экспортировались в остальные части Европы. В XII веке севильский ботаник Абу Закария ибн аль-Авам опубликовал трактат о земледелии, в который включил подробное описание культивации хлопчатника55. Хлопок настолько сильно ассоциировался с исламом, что большинство европейских языков заимствовало для обозначения хлопкового волокна арабское слово qutun. Французское coton, английское cotton, испанское algodón, португальское algodão, голландское katoen и итальянское cotone все имеют в своем составе этот арабский корень. (Немецкое Baumwolle и чешское bavlna – которые переводятся приблизительно как «древесная шерсть» – исключения, которые подтверждают правило.) Когда производство хлопка в регионе серьезно сократилось в результате реконкисты на Иберийском полуострове в первой половине второго тысячелетия, вековое соприкосновение с арабскими технологиями и культурой оставило после себя на обширных европейских территориях знание хлопковых тканей и представление об их ценности.
К XII веку небольшие зоны в Европе – в особенности север Италии – вернулись в мир производства хлопка, и на этот раз окончательно. Хотя европейский климат был в основном неподходящим для выращивания хлопка, крестоносцы усилили влияние Европы в арабских странах, то есть в районах естественного произрастания хлопчатника56. Первые попытки производства хлопка были скромными, но они положили начало тенденции, которой суждено было изменить историю континента и мировую экономику.
Первый центр неисламской хлопковой отрасли в Европе возник на севере Италии, в таких городах как Милан, Ареццо, Болонья, Венеция и Верона. Начиная с XII века отрасль быстро росла и стала играть важнейшую роль в экономике этих городов. В Милане, например, к 1450 году в хлопковой отрасли было занято не менее шести тысяч работников, которые изготавливали фустиан – ткань, смешанную из хлопка и льна57. Эти северные итальянцы стали главными производителями в Европе и сохраняли эту позицию приблизительно в течение трех столетий58.
Существовало две причины для расцвета производства хлопка в Северной Италии. Во-первых, эти города имели длительную историю все еще активного производства шерсти, благодаря чему там имелись искусные мастера, богатые капиталом торговцы и опыт дальней торговли. Когда предприниматели решали заняться производством хлопка, они могли привлекать эти ресурсы. Они раздавали хлопок-сырец женщинам из близлежащих деревень для прядения. Они заключали договоры с городскими ремесленниками, организованными в гильдии, об изготовлении тканей из этой пряжи. Они помечали свои товары фирменными знаками и стандартизировали их, а затем по своим дальним торговым сетям отправляли их на зарубежные рынки через Средиземное море, Средний Восток, Германию, Австрию, Богемию и Венгрию59.
Во-вторых, северная Италия легко могла получать хлопок-сырец. Действительно, североитальянская отрасль полностью зависела от хлопка из восточного Средиземноморья, который привозился из таких мест, как Западная Анатолия и территория сегодняшней Сирии. Уже в XI веке хлопковую пряжу и ткани привозили в венецианские, генуэзские и пизанские порты, что позволило людям «распробовать» хлопок. После крестовых походов начался импорт хлопка-сырца – первая подобная сделка документально подтверждена в 1125 году60.
Когда в результате усовершенствования морских перевозок подешевела транспортировка сыпучих товаров, Венеция стала первым европейским хранилищем хлопка, Ливерпулем XII века. Некоторые купцы стали специализироваться на торговле хлопком, закупая низкокачественный хлопок в Анатолии, а более качественное волокно – в Сирии. Эти поставки дополнялись генуэзским импортом из Анатолии, с Сицилии и из Египта. Но несмотря на импорт больших объемов, европейские купцы оказывали незначительное влияние, если вообще его оказывали, на те способы, которыми хлопок выращивался в Леванте: они покупали хлопок у местных торговцев, грузили его на свои корабли и перевозили через море. Тем не менее, способность Венеции встроиться, а со временем занять главенствующее положение в средиземноморской торговле была решающим фактором успеха североитальянской хлопковой отрасли. Более того, она стала образцом для того клинка, которым европейские государства и капиталисты позднее пронзили сердце древних центров хлопкового производства61.
Средиземноморские сети обеспечили итальянских производителей относительно простым доступом не только к хлопку-сырцу, но и к «восточным» технологиям. Североитальянские предприниматели перенимали технологии у исламского мира – некоторые из них при этом ранее попали туда из Индии и Китая. В XII веке произошло «массированное вливание внешних технологий в европейскую текстильную отрасль» – в первую очередь прядильного колеса. До введения прядильного колеса в Европе в середине XIII века европейцы, как американцы и африканцы, пряли с помощью ручных веретен. Это был медленный процесс: искусная пряха выдавала около 120 метров нити в час. При такой скорости требовалось одиннадцать часов, чтобы спрясть достаточно пряжи на одну блузу. Прядильное колесо невероятным образом повысило выработку европейских прядильщиков, увеличив их производительность втрое. Таким образом, наличие нового материала – хлопка – привело к освоению нового метода производства, и поэтому в средневековой Европе прядильное колесо еще называли «хлопковым колесом». Не столь заметным, как прядильное колесо, но все же усовершенствованием стало использование горизонтального педального ткацкого станка. Впервые примененный в Европе в одиннадцатом веке, он позволил ткачу открывать и закрывать раствор зева – образующегося между нитями основы, чтобы дать пройти челноку, – с помощью ног, освободив руки для пробрасывания уточной нити, что позволило производить материю более высокого качества. Этот станок пришел в Европу из Индии и Китая через страны исламского мира62.
Горизонтальный педальный ткацкий станок, Милан, середина XIV века
В своем росте североитальянская хлопковая отрасль опиралась в основном на доступ к хлопку-сырцу и производственным технологиям исламского мира. Однако эти связи и зависимости стали главными уязвимыми точками для Италии; ее хлопковая отрасль осталась удаленной от источников сырья и не контролировала выращивание хлопчатника. В конечном итоге она пострадала как от укрепления исламской хлопковой отрасли, так и от потери значимости своих торговых сетей в исламском мире63.
Однако даже до разрушения этих критически важных сетей итальянское производство столкнулось еще с одним испытанием: развитием более гибких конкурентов к северу от Альп, в городах Южной Германии. Как и их итальянские «коллеги», они полагались на поставки хлопка из Леванта. Однако в то время, как итальянские производители находились в условиях высоких налогов, высоких зарплат, четкой организации городских ткачей и цеховых ограничений, немецкие производители имели преимущество в виде более сговорчивой немецкой деревни, получая доступ к дешевой рабочей силе. К началу XV века немецкие производители пользовались этой разницей в издержках не только для того, чтобы захватить многие итальянские экспортные рынки, в том числе восток и север Европы, Испанию, Балтику, Нидерланды и Англию, но и для вторжения на рынок самой Италии64.
Один из таких предприимчивых производителей прибыл в южногерманский город Аугсбург в 1367 году. Молодой ткач Ганс Фуггер сначала попробовал продавать хлопковые ткани своего отца, но со временем начал карьеру мастера-ткача. В следующие десятилетия он расширил свои инвестиции, в конечном итоге наняв сотню ткачей в Аугсбурге и вложив много средств в дальнюю торговлю. К моменту своей смерти он был одним из пятидесяти богатейших граждан Аугсбурга и заложил фундамент для восхождения одной из богатейших торговых и банковских семей средневековой Европы65.
Ганс Фуггер способствовал скорейшему основанию динамично развивавшейся хлопковой отрасли на юге Германии всего за одно поколение. С 1363 по 1383 год выработка немецких ткачей фактически вытеснила ломбардские фустианы с европейских рынков. Фуггер и ему подобные предприниматели добились успеха, поскольку имели возможность использовать труд квалифицированных текстильщиков, а также доступ к капиталу и торговым сетям. В Южной Германии, у которой была долгая история льняного производства, были влиятельные купцы, которые вели дальнюю торговлю и владели достаточным капиталом для основания новой отрасли. Но у этих торговцев был также доступ к дешевой рабочей силе, рынкам Северной Европы и способность обеспечивать исполнение норм, гарантировавших качество их продукции. В результате такие города, как Ульм, Аугсбург, Мемминген и Нюрнберг, стали главными центрами производства фустианов. Эта отрасль в конечном итоге распространилась на восток вдоль Дуная и на юг, достигнув Швейцарии66.
Контроль над сельской рабочей силой имел решающее значение. В Ульме, например, одном из важнейших производственных центров, в самом городе лишь 2 тысячи жителей были заняты производством хлопка, в то время как 18 тысяч работников обрабатывали хлопок за городом. Бóльшая часть материи ткалась в деревнях, а не в городе, при этом торговцы снабжали прядильщиков и ткачей деньгами, сырьем и даже инструментами – это была такая же сеть надомной работы, как та, что была характерна для индийской сельской местности. Такая организация производства была намного более гибкой, чем городское производство, поскольку она не регулировалась никакими гильдиями, а сельские ткачи по-прежнему имели в распоряжении собственную землю и выращивали себе пропитание67.
С возникновением хлопковой отрасли на севере Италии и в Южной Германии мелкие регионы Европы впервые стали мелкими участниками мировой экономики хлопка. И все же в самой Европе эта отрасль пока играла не слишком заметную роль. Европейцы все еще одевались в основном в льняную и шерстяную, а не хлопковую одежду. И едва ли какие-либо из европейских хлопковых товаров потреблялись за пределами континента. Более того, с начала XVI века зависевшая от Венеции европейская отрасль пришла в упадок, поскольку в ходе Тридцатилетней войны производство было разрушено, а торговля сместилась из Средиземноморья к Атлантическому океану. В XVI веке Венеция утратила контроль над средиземноморской торговлей, уступив его укрепившейся Османской империи, которая поощряла развитие отечественных отраслей и запрещала экспорт хлопка-сырца. В самом деле, когда османские военные в 1560-е годы консолидировали свою власть в государстве, эффект был ощутим в отдаленных немецких городках, занимавшихся производством хлопка. Восхождение Османской империи, мощного государства, способного контролировать потоки сырого и обработанного хлопка, разрушило хлопковое производство на севере Италии и на юге Германии. В довершение всех бед, выпавших на долю когда-то господствовавших венецианцев, к концу XVI века британские корабли все чаще стали появляться в таких портах, как Измир. В 1589 году султан пожаловал английским купцам широкие торговые привилегии68.
Некоторые проницательные наблюдатели наверняка заметили, что первых европейских производителей хлопка как в Северной Италии, так и в Южной Германии неудача постигла, по крайней мере отчасти, из-за того, что они не покорили те народы, которые снабжали их хлопком. Этот урок не был забыт. В конце XVI века, когда возникла совершенно новая хлопковая отрасль, сосредоточенная уже на побережьях Атлантического океана, а не в Средиземноморье, европейцы считали само собой разумеющимся, что только защита государственной власти может обеспечить успех на этих новых торговых территориях69.
Pulsuz fraqment bitdi.