– Да и вообще, чего дома сидеть, ты можешь сейчас собраться? Сходим в кафе, посидим? – сказала пришедшая в гости Вика. – Але, Вера, включайся уже!
Вика неприятно резко пощелкала пальцами у нее перед глазами.
– Давай уже напяль на себя какие-нибудь джинсы и пошли.
Подруга брякнулась на белоснежный диван, стоявший в центре холла и тут же поморщилась:
– Ну и мебель у вас! Ну как можно на этом диване сидеть вообще? Все кости потом можно пересчитать!
– А на нем и никто и не сидит, – услышала Вика Верин голос со стороны лестницы.
Верина комната была на втором этаже, путь к которой шел по коридору, с которого открывался вид на гостиный холл внизу. Вера перегнулась через матовое стеклянное ограждение лестницы и спросила подругу:
– А ты чего вообще, а?
– Сейчас узнаешь, – только и сказала Вика, даже не подняв на подругу взгляд, увлеченно строча смс.
Верино настроение в последнее время не отличалось большим разнообразием, как и вещи в ее гардеробе. У нее не успел сформироваться вкус к одежде. Валерия дотошно и избирательно составляла список заданий и распоряжений не только для обслуживающего персонала дома, но и так же и для Веры. Именно она решала, что надевать Вере из одежды. С такой же педантичностью она походила ко всему, что касалось социальной жизни Веры. Именно она решала с кем Вере необходимо видеться, а с кем нет, с кем она должна общаться, а с кем достаточно поддерживать видимость отношений и на каком курсе будет учиться Вера…
Вера угрюмо изучала свой гардероб во встроенном шкафу белого цвета. Мачеха почему-то была против того, чтобы у Веры в комнате была встроенная гардеробная.
– Ох, дорогой, я спланировала просто идеальную обстановку в квартире, к чему эти не нужные перепланировки? – мило щебетала она на ухо мужу, когда он высказывал недовольство молодой жене, что у его дочери самая маленькая комната во всей квартире, к тому же без гардеробной, – Ну сколько она с нами проживет? Пройдет пару лет и улетит птенчик, вить свое гнёздышко.
Верины пальцы монотонно и без какого-либо интереса перебирали черно-белые и серые складки одежды. Разнообразие вносили только ярко синие джинсы с лампасами, которые она сама себе выбрала и кричаще желтая футболка с какого-то мероприятия. Вера фыркнула и, не задумываясь почему, резко дернула вешалки с отбивающимися от общего порядка вещами.
– Ну наконец-то ты собралась! – проворчала подруга, когда Вера умылась, переоделась и спустилась к ней.
– Мне наверно нужно прогуляться за покупками, – ответила она.
– О, хорошая идея! В кои-то веки я слышу здравую мысль от тебя! – весело подмигнула ей Вика. – Ну пойдем, есть у меня пара мыслишек, где мы можем пришмотиться, но пока… мне нужно с тобой кое-чем поделиться.
Вика интригующе закатила глаза, и Вера не смогла не улыбнуться. Никто другой так не умел создавать и решать проблемы, как ее подруга Виктория, с которой одни дружили, между прочем с первого класса и даже Лера в свое время ничего не смогла сделать с их общением.
– Что-то мне подсказывает, что эта новая история не будет необычной, – приподняла бровь Вера.
– Ошибаешься, – посерьезнела подруга.
Вера накинула серое пальто, а Вика неоново-фиолетовую куртку, и они вышли.
Солнце давно не посещало Москву, и улица встретила их промозглой серостью. Снег под ногами тут же превращался в маленькие черные лужицы.
– Куда пойдем? – спросила Вера, пряча губы в высокий белый шарф.
– Не знаю, сейчас решим. А знаешь, поехали на метро?
– На метро? – поежилась Вера, – Не хочу, давай я вызову такси.
– Вера, я перестану с тобой дружить!
– Хорошо, хорошо, – смирилась с неизбежностью Вера, – Просто знаешь, мне недавно так нехорошо стало, я ездила к своему знакомому…
– Вот это новости, а я думала ты все дома сидишь, сейчас все расскажешь! А чего не поняла, тебе плохо-то стало?
– Не знаю, мне показалось, что я оказалась не там и не с теми, – сейчас среди белого дня Вера уже не была так уверенна в том, что произошло.
Сейчас она подумала, что не так уже она и верит уже в цыганку и ее непонятно пугающие предсказания. А было ли что-то вообще? Может это стресс, усталость и результат ее травмы?
– Вер, чего стоишь, пошли! – окликнула ее подруга, их поезд уже подошел, и Вера смутилась, что так глубоко ушла опять в свои мысли.
В вагоне на счастье почти никого не было. Они проехали пару станций и вышли на улицу. Возле входа в какое-то заведение, Вика затормозила:
– Помнишь, как мы в тот раз здесь с тобой ходили на дискотеку?
– Нет, мы разве здесь были? – безучастно спросила Вера.
– Вер! Ты не можешь ничего этого не помнить! Мы столько раз тут с тобой бродили, гуляли, кутили, а сейчас ты просто ничего этого не помнишь, как будто этого и не было? – выговаривала ей темноволосая подруга.
– Да я тоже от этого устала, даже не представляешь, как! Что вы все думаете, что у меня по щелчку пальца все пройдет? Как и не было? Я не знаю, почему я что-то не помню. Вот это кафе наверняка что-то значило в моей жизни, но я убей не помню, что! Я помню эти ступеньки эту вывеску, даже эти чертовы стеклянные двери! И все! Что было там, за дверьми, что я тут делала и когда… Господи… Как я устала…
– И меня не хочешь вспоминать? – подруга как будто даже не заметила всей тирады.
– Ну вот опять… Отец, ты – вы все одинаковые! Думаете только о себе! А обо мне подумать кто-то хочет? – слова эхом отозвались по пустынной улице, и Вера зябко поежилась. – Не важно, не бери в голову, пойдем попьем кофе…
Они сидели в кафе. Вера не верила своим ушам и продолжала глазеть на Вику:
– Погоди, то есть ты получается уже полгода как ходишь к его жене домой и ничего об этом не подозревала?
– Угу, ничегошеньки, – она беспечно сделал глоток кофе.
– Ты же говорила, что она просто монстр! Получается это все не так?! – казалось Вера пыталась вдуматься в произошедшее у Виктории больше, чем та.
– Да-да, я ошибалась, маленечко, какая уже разница? – фыркнула она.
– Как это какая? Ты же сама говорила, что от такой любой бы сбежал, а он не может, у них ребенок и все такое… Получается это все ложь?
– Ну почти… Да она ничего, но это же вовсе не означает что он счастлив с ней… – Виктория невозмутимо продолжала жевать десерт и хлопать ресницами.
Вера подумала, что подруга просто пытается придумать очередную отговорку для очередного своего бойфренда, который теперь по факту обладал наиболее весомым недостатком по сравнению с предыдущими. Оказалось, что у него есть жена, да еще и знакомая Вики.
– Я не верю, – ошарашенно сказала Вера, – Ви, я не верю, что все может быть так. Как в кино… Здесь блин живут миллионы людей! И ты начала репетиторствовать именно у нее, а? А ребенок у нее, у них…
– Да, ребенок классный вообще, я обожаю их Санечку, это просто ангелочек…
– Ты полгода играешь с их ребенком и спишь с его отцом?!
– Да Вера, блин, прекрати уже! Я не знала тебе говорю! Что за садизм! Ты что теперь из меня делаешь какую-то ведьму, я не знаю… Нет принципов, нет совести… – она закрыла рот рукой, – Я сама обалдела вообще-то от такой новости…
– Так, а как же ты узнала-то?
– Самым ужасным образом, Вер, – она убрала волосы назад, – Он пришел как раз во время нашего занятия, домой. До этого ни разу мы с ним не встречались, я и видеть не видела, ни общих фото, ничего… А тут такое вообще, я чуть с ума не сошла, Вер… Вера-а-а-а, ты меня вообще слышишь?
– Да, еще как слышу, просто это может не чудовищное совпадение, а знак? Знак, что тебе нужно срочно с ним расстаться.
– Вер, ну я так не могу, понимаешь, не могу… Как я могу с ним расстаться то, как я выживу вообще? Я не могу, мы с ним как единое целое. И он без меня не сможет, он всегда так говорит. Мы с Ильей идеальная пара, идеальная понимаешь? Вера-а-а, перестань на меня глядеть таким глазами!
– Да?! А что ты предлагаешь? Что бы я кивала тебе в ответ и утирала тебе слезы, как обычно? Что других парней нет, на нем свет клином сошелся? Прекрати, прекрати врать себе и другим! Вы не пара, и ты прекрасно это знаешь, расстанься с ним, пока не стало поздно. Пока ты сама себя не возненавидела за эту двойную игру!
– Вера, перестань, ты меня презираешь да? Да, я не могу с ним расстаться, да, у него есть жена, да еще и прехорошенькая, но он ее не любит, я в этом уверена, его сердце принадлежит мне, понимаешь. А от этого всего мне так плохо… А ты, подруга ты или нет? Для чего нужны друзья тогда, а?
– Я не знаю, – все мысли запутались, и Вера не знала, что сказать.
– Ты никогда меня не поддерживаешь, чуть что – сразу в кусты! А сама из себя святошу строишь, начни хоть уже с кем-то встречаться, сними с себя монашескую рясу, может тогда ты меня поймешь, как мне тяжело! И перестань уже сама наматывать сопли на кулак, сидишь дома уже полгода, никуда не выходишь, а еще меня учишь! – Вика схватила сумку, и выскочила из кафе, даже забыв оплатить свой счет.
Как, впрочем, и Вера. Вера тоже резко засобиралась и вскочила из–за своего столика. Официантка поймала ее уже в дверях заведения, когда она уже хотела выйти на улицу.
– Ой, извините пожалуйста, – покраснела Вера, – Так неловко, мы обычно не убегаем, не оплатив счет, правда.
Вера приложила телефон к банковскому терминалу и тут же выбежала из кафе. Отец недавно снова разблокировал ее карту, и она могла свободно распоряжаться деньгами.
«Наверное, я никудышная подруга…» – подумала Вера, ощущая разочарование в сегодняшней встрече.
«Есть момент обязательный в творчестве, когда художник
судит весь мир по себе»
М.М. Пришвин
Грязные потоки воды под ногами смешивались и образовывали реку из таких же грязных и несвязных между собой мыслей.
Как так получилось, что она одна?
Почему ее никто не понимает? Куда двигаться и чего хотеть? Вера запуталась… Прежние нити, общение с друзьями, не отзывались ничем, кроме раздражающего лицемерия их перед ней или ее перед ними.
А новые друзья смотрели на нее как на девушку не их круга, случайно оказавшейся в их компании из праздного любопытства.
Вере хотелось поверить – в себя, в друзей, в искренность, найти теплоту, но кругом была ложь.
Она не понимала почему так? Почему ее окружала ложь, и кому можно верить на самом деле?
Сергей был слишком навязчив в последнее время, и Вера подозревала, что он действовал по папиной наводке, но в то же время казалось, что он был очень внимателен и заботлив к ней. Он звонил и писал ей, встречал ее после пар и иногда провожал до дома, приглашал в кино и кафе, на встречи с друзьями. Но на все приглашения она чаще всего отвечала отказом.
Андрей был потрясающе обаятелен и искренен при общении, но как он относился к Вере? Иногда он замыкался в себе и был холоден. Часто Вере казалось, что он относится к ней лишь как к натурщице, которую он стремился изобразить на холсте.
Вика… Она вязла словно паук и жертва в одном лице в паутине, сотканной из вранья, интриг и искренней боли.
Отец был еще более неразговорчив чем обычно, и Вера подозревала, что это не просто так, что он что-то утаивает от нее. Что-то не так на фирме? Что-то не так с ним самим? Что-то не так с ней?
Тревожное ощущение нарастало и забирало у Веры последние силы.
Между тем, как она в очередной раз перешагнула темную лужу, она заметила, что дошла до галереи, где сегодня должно состояться занятие.
Она сняла куртку и неуверенно оглянулась в поисках своей группы, никого не было видно.
«Может я опоздала?» – она глянула на часы, в это время зазвонил телефон.
– Ты где? – услышала она голос Андрея.
– Я в Центре искусств, – растерянно сказала она.
– Мы не там встречаемся, я так и знал…– он что-то сказал, Вера не расслышала. – Езжай ко мне, на занятие не успеешь.
И он положил трубку без дальнейшего объяснения.
– Черт, – сказала она, чувствуя себя полной идиоткой, собираясь снова натянуть куртку.
Она хотела было уже уйти с выставки, как подумала о том, что ей ни разу еще не приходилось здесь бывать. Центр только недавно открылся, и Вера уже не раз слышала о нем. Она приобрела билет и прошла во внутрь.
Вера остановилась напротив портрета неизвестной дамы в белой накидке кисти Т.А. Неффа. Он одним из первых привлек ее внимание при начале знакомства с представленным собранием картин. Моделью картины послужила великая княжна Мария Николаевна. Вера прониклась удивительным обаянием и нежностью, которые так тонко смог передать художник на картине. Вере показалась эта работа невероятно живой и теплой, будто вселяющей надежду.
Ее заворожила игра света на картине Ивана Шультце «Закат на море». Было интересно позднее узнать, что он стал художником уже после тридцати лет, к тому моменту уже отучившись и планируя стать инженером.
Как-то по-особому Веру привлекла работа А.П. Боголюбова «Скалы в Фекане», которая сообщала удивительную легкость и гармонию изображенного французского побережья.
Она залюбовалась красками полотен Ф.А. Васильева «Крестьянская семья в лодке» и «Вид с Ай-Петри с Мисхора». Он успел оставить после себя почти сто прекрасных работ, несмотря на то, что в двадцать три художника уже не стало.
Веру впечатлила невероятная глубина, яркость и реалистичность полотен И.К. Айвазовского. Просто удивительно, как передается волнение за спасающихся людей на его картине «Буря на южном берегу Крыма, скалы Ильмень близ Алупки».
Вера долго не могла оторвать своего взгляда от картины «Елисейские поля зимой» Э. Кортес, проникаясь авторским стилем.
Ей понравилась атмосфера этого Центра искусств, манера освещения, которая сообщала некую таинственность и интимность каждой картине. Выставка всколыхнула у Веры много мыслей и чувств, заставила задуматься о поиске себя и своего предназначения в этом мире, самоощущении через искусство.
Покинув выставку, Вера отправилась к Андрею, все время думая о том, что она ему сейчас расскажет о своих впечатлениях от увиденного. Через час она уже стояла возле его подъезда. Недалеко от его дома она купила в кофейне Starbucks два кофе и теперь переминалась в поисках возможности не пролить его и открыть подъездную дверь. Тут кто-то из-за спины схватил ее!
– Привет, – обдал Андрей ее жаром своего дыхания и пьянящим ароматом туалетной воды.
– Ох, ты меня напугал! Возьми, пожалуйста, кофе.
Он открыл дверь и пропустил Веру впереди себя:
– Я думаю нам будет не до кофе, – чуть хрипловато сказал он.
Вера чуть не упала на первой же ступеньке темного подъезда, чертыхнулась, тут же смущаясь своей неуклюжести.
– Как ты? Надеюсь не расстроилась, что пропустила занятие?
– Нет, – соврала она, стараясь не говорить лишнего, чтобы не показаться в невыгодном свете.
– Хорошо, бодро ответил он, – и открыл дверь на третьем этаже, куда они поднялись.
Сразу со входа пахнуло запахом еще невысохшей краски.
– Извини, я тут задумал небольшой ремонт на кухне и коридоре, перекрашиваю стены, так что осторожнее, не прикасайся.
– Хорошо, – сказала она, собираясь снять куртку, но тут же ощутила у себя за спиной прикосновение Андрея.
Он нежно, но уверенно стянул с нее куртку и начал покрывать ее нетерпеливыми поцелуями.
– Ты что? – отшатнулась она.
– Тебе не нравится? – услышала она его заводной шепот прямо в свое ухо.
– Да нет, очень даже нравится, только… – но он уже увлек ее дальше.
Посередине комнате стоял разложенный диван, с наброшенным на него пледом. Что-то смутило в это мгновение Веру, но она отчаянно хотела почувствовать себя нормальной и любимой.
– Тебе хорошо? – прошептал нежно, быстрым движением укладывая ее на диван.
– Да, – ответила она в такт ему шепотом, заглушая кричащий голос разума.
«Я хочу этого, хочу, хочу… Он самый красивый мужчина в моем окружении, талантливый, нежный и необычный».
Он начал расстегивать ее одежду.
«Еще он хорошо целуется».
Он раздел ее полностью.
«На него вешаются все девушку, но он выбрал меня».
Он лег рядом с ней.
В последнюю минуту, она почувствовала, что, что-то не так, не так как она этого хотела, но думать уже было поздно. Окончательно отдав себя ему, она отключила все мысли и расслабилась.
… «Да, наверное, все так и происходит» – растерянно думала она, перемешивая растворимый кофе в чашке, сидя в его футболке, перепачканной красками. Кофе из Starbucksa безнадежно остыл, кроме того половину Вера все же пролила, когда они зашли в квартиру.
«Наверное, это и есть любовь… Я счастлива». Да что я себе все время придумываю какие-то сложности! Конечно я счастлива! Я же сама этого хотела, я мечтала об этом! Надо рассказать об этом Вике и встретиться с ней сегодня».
Но ее мысли тут же перепутались и смешались от его поцелуев.
– А знаешь, у меня есть идея! – он на минуту оторвался от нее. – Как насчет художественной тренировки у меня дома?
– Так я и думала, что ты мне покажешь, – несмело начала Вера, вспомнив о том, что он должен был показать новые методы нанесения краски, который они изучили в галереи.
– Ты про галерею? Да, там была ерунда, скукота, я про стены! Нет ничего лучше прочувствовать краску, нанося ее на стену, – он широко улыбнулся и отпил кофе из ее чашки.
– Налей себе кофе, – укоризненно сказала она
– Что? – сразу не понял он.
– Я не люблю, когда пьют из моей чашки!
– Да ладно тебе… бубнишь как будто…
– Как будто мы уже давно встречаемся? – и она широко улыбнулась, думая, что угадала его мысли.
– Да уж, – он отвернулся и неловко насыпал кофе, сразу просыпав половину мимо чашки, – Не люблю сам себе делать кофе!
– А кто же тебе его обычно делает? – простодушно спросила Вера.
– Никто, – и он тут же изменился и заулыбался, – Ну что, пойдем красить? Спецодежда на тебя уже одета!
Сказал он про свою футболку, одолжив ей ее. Они взялись вместе за работу. Не сказать, что Вере сразу понравилось, но потом постепенно в рутинно-повторяющимся действия, она начала забывать все неловкости и шероховатости в общении с Андреем. Она расслабилась и начала даже пританцовывать и напевать, крася стены.
На улице давно стемнело, а у Веры уже кружилась голова:
– Мне кажется, пора снять твою спецовочку, – проговорил Андрей и тут же осуществил намеченное действие, продлив их пребывание дома еще на полчаса…
– Пойдем перекусим в кафе здесь неподалеку, и я тебя провожу на метро, – моясь в душе услышала Вера, чувствуя, как тут же портится ее настроение.
Она наспех высушила голову феном, удивляясь тому, что он у него лежал на полке на самом видном месте, и вышла из ванной.
– Ну что, пошли? – сказал он, уже полностью одевшись.
– Да, пошли, – она прятала глаза от него, чтобы не выдать разочарования.
– Эй, что случилось? – он взял ее за подбородок.
– Все нормально, она начала обуваться, используя этот предлог, чтобы спрятать свое лицо от него и напрашивающиеся на глаза слезы, – у Веры было четкое ощущение, что перед ней совершенно не тот парень, с которым она недавно переспала.
– Что такое, я же вижу что-то не так? – Вера снова начала таять от его внимания.
– Просто я думала, что мы переночуем вместе, – решила честно сказать она.
– А как же твой отец? – спросил он.
– А что отец? Да он и не заметит, будет работать как всегда допоздна…
– Ну ты сама подумай, как мы будем спать, здесь же краской воняет?
– Ну так давай откроем пока окна? – предложила она.
– Нет, это плохой вариант, на улице слишком холодно, а запах так быстро не выветрится.
– А где же ты собрался ночевать? – удивилась Вера.
– Я? – он явно не ожидал этого вопроса, – Я придумаю что-нибудь, может доеду до сестры, она тут неподалеку живет.
– У тебя есть сестра?
– Да, знаешь… – он стал неловко обуваться и поторапливать Веру, от чего она смутилась еще больше.
Они зашли перекусить в кафе, где он был снова мил и внимателен к ней, с юмором рассказал о дурацком занятии в галереи, а потом расспрашивал саму Веру о ее жизни. Ей снова стало в его компании легко и свободно.
Вере начало казаться, что она знает Андрея уже очень давно. Изредка проскальзывающая между ними отстранённость только интриговала Веру, оставляя место для ее воображения там, где она что-то еще не знала об Андрее.
На следующий день Вера ходила и глупо улыбалась. Потом позвонила Вике и извинилась перед ней. Все-таки Вика настоящая подруга, она на самом деле никогда и ни за что не осуждала Веру, и была рядом, даже тогда, когда казалось все от нее отвернулись и она стала никому не нужна без денег.
Был один раз такой момент в жизни ее отца, когда он резко обанкротился. Они продали все: недвижимые и ценные движимые вещи, в общем все, что было нажито к тому моменту. Не говоря о счетах в банке, они неожиданно обнулились…
Никто не верил, что он выкарабкается. Все подруги из их тогдашнего круга знакомых и папиных друзей отвернулись от Веры, просто игнорировали ее звонки, перестали звать на встречи в клубе, кафе, приглашать домой. Все сразу начисто ее забыли.
Только не Вика. Вика вообще не обращала на все это внимание, просто весело щебетала, как обычно, и была, как и раньше ее подругой.
«Получается для нее мое положение в обществе или даже мой проступок какой-то не мог повлиять на ее ко мне отношение. А я? Кто я такая на самом деле, чтобы ее осуждать?» думала Вера. «Может я на самом деле пока не знаю, что такое настоящая любовь. И что мне известно о переживаниях людей в такой щекотливой ситуации, если я никогда не была в подобной ситуации сама?»
Вера решила не вмешиваться и не давать советы, только если Вика сама ее об этом не попросит. А в том, что Вика скорее всего все равно спросит, что ей делать и как она считает, любит ли он ее или нет, Вера не сомневалась. Она всегда так делала…
Вика долго на Веру не злилась, этого не было даже в ее характере, она вообще многое и легко прощала людям. Веру немного скребло еще в душе это чувство неудовлетворенности поведением Вики. Но в конце концов, для чего же нужны друзья, если не поддерживать друг друга?
В выходные Вера встретилась с Викой прогуляться по магазинам. Вера ходила по модным бутикам, примеривая понравившиеся блузки и платья, попеременно ловя себя на том, что она это делает с удовольствием. Она будто впервые перебирала одежду на вешалках, пропуская между пальцев ткань, тактильно проверяя свои ощущения.
– Зеленую… Нет, фиолетовую, – Вера держала в руках две вешалки, – Нет, лучше сразу обе! Не могу выбрать.
– Ну ты даешь, тебя редко можно заставить купить новую вещицу, а тут ты разошлась! Это на тебя не похоже, – сказала Вика, которая сама на этот раз ничего себе не выбрала.
– Я тоже от себя не ожидала, – растерянно сказала Вера. – А ты без настроения сегодня, что-то случилось?
– Да так, ничего особенного…– сказала Вика и отвернулась от нее, проследив по эскалаторной лестнице в торговом центре за кем-то.
– Ты чего? Увидела кого?
– Да нет… Наверное… Показалось, – и она неуверенно еще раз посмотрела вниз второго этажа. – Точно нет…
– Что-то ты странная сегодня… Может ты что-то мне не договариваешь?
– Ох, это все гороскопы, им верить нельзя, – брякнула Вика, отвернувшись от эскалатора.
– Нет, что-то определенно с тобой не так, я тебя такой серьезной видела только перед экзаменами, – решила пошутить Вера, пребывая в хорошем настроении.
Вика бросила на нее какой-то непонятный озабоченный взгляд, но снова отвела глаза.
– Да, мне просто… Просто он давно не звонил, – выдохнула Вика, теперь упорно рассматривая носки своих зимних ботинок.
– Та-а-а-к, – протянула Вера, чувствуя, как воздух между ней и подругой подернулся легким морозом.
– Что – та-а-а-к? Только не начинай читать мне свои морали, мне и так тошно! – Викин голос непривычно сорвался на истеричные нотки. – Все, я пошла домой, думала я развеюсь… А в итоге… Мне еще хуже…
– Стой! – Вера придержала ее за рукав уже накинутой куртки, – Что я могу сделать? Я хочу помочь!
– Нет, мне не нужна помощь, – Вика была непривычно недоступной.
Морозный воздух проступил в тонкую корочку льда, разделяя их маленькой пленкой отчуждения. Вера проводила взглядом подругу, с которой они столько всего прошли вместе. Их дружба началась нечаянно, и теперь нечаянно она могла закончится.
У Веры пикнул мобильный телефон, она увидела пропущенный вызов от их помощницы. У них дома впервые за долгий год должен был состояться званый ужин на шесть персон из деловых партнеров ее отца. И ей впервые предстояло участвовать в его организации, вместо Валерии. А Вере хотелось спрятаться и убежать от всех этих забот.
На самом деле покупки были не столь нужны ей сейчас, сколько она хотела убежать из дома, где ее постоянно что-то начали спрашивать, начали ставить перед выбором, перед принятием каких-то микро-решений, к которым она была абсолютно не готова.
Валерия была мастером проводить такие встречи, светские рауты и казалось могла все организовать из ничего. Она словно дирижер водила воображаемой палочкой и все вокруг само как-то получалось и складывалось. Заказы продуктов, лучший повар или готовые заказы из ресторана, все ей удавалось сделать со вкусом и грацией настоящей светской львицы.
Вера никогда не принимала участие в подобных мероприятиях и уж тем более не участвовала в приготовлениях, Лера бы просто ее не подпустила к себе.
– Да, – перезвонила все же Вера, – Все дни забронированы, и они не могут для нас ничего сделать? Я… Я подумаю, спасибо, что сказали, я сейчас перезвоню.
Вера обреченно опустила плечи, пакеты с Armani и Escada бессмысленно болтались у нее в руках.
– Что ж, это лучше, чем сидеть дома, – пробубнила она сама себе и набрала номер водителя. – Леонид, заезжайте за мной.
Вера зашла в кофейню и выбрала столик у окна. Услужливая официантка с удовольствием, достойным поощрения, щебетала о новинках их кофейной карты. Вера выбрала латте со вкусом марокканской халвы, только, чтобы не разочаровать официантку. Вера вообще не любила разочаровывать людей, оттого ей было сейчас так тяжело от их разлада с Викой.
Она посмотрела в витражное окно в пол: люди спешили в разных направлениях и с разными целями. Кто-то явно опаздывал и бежал, кто-то торопил непослушных детей, кто-то привычно уткнулся в экран телефона… Вера тоже хотела вот так вот куда-то спешить, опаздывать и чтобы ее вот так кто-нибудь ждал и обнимал у входа, как увиденная ею молодая парочка. Ей хотелось идти с кем-то за руку и разговаривать и ни о чем не беспокоиться и не думать, хотя это у нее, итак, в последнее время неплохо получалось.
Она игнорировала отца, игнорировала помощницу, игнорировала свою учебу, игнорировала проблемы своей подруги…
«Чтобы сделала Лера на моем месте сейчас? Что мне вообще сейчас делать?» – привычно подумала Вера, заранее ненавидя себя за этот вопрос.
Ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Ей пришло СМС: «Отменяй все, дочь. Сегодня улетаю, вернусь еще не знаю когда. Встреча будет позднее.»
Вера с облегчением выдохнула, не веря своему везению. Тут ей позвонил отец.
– Да? – напряженно ответила она.
– Вера, я тебе написал, но решил позвонить. Уеду, всю организацию отменяй, позвони Альбине… Да, и пока меня нет, поузнавай все, что к чему. Лучше будет, если ты научишься организовывать вечера и встречи. Рано или поздно.
– Папа, – хотела перебить Вера.
– Ну что? Опять эта пластинка, что это все не твое, ты это не умеешь? Лера могла, так что давай, и ты теперь сделай все в лучшем виде. Я приеду и встречу все равно проведу. Так что пока тренируйся… На кошечках, – и он усмехнулся.
– Папа, какие кошечки? – рожденная после 95-го года, Вера не смогла оценить шутку, – Что, нельзя все заказать? Я не понимаю, зачем тебе надо, чтобы именно я все организовала.
– Эх, Вера… Узнаешь потом… Когда поживешь подольше, а пока давай не пререкайся. Я не люблю, когда мои семейные вечера кто-то посторонний организовывал, не люблю чужих людей и огромное количество посредников. И Лера это могла.
– Я не Лера! И не буду я тренироваться!
– Ах, какая! Вся в мать! Вместо того, чтобы спорить, взяла бы да сделала уже!
– Я не Лера!
– А жаль, мда-а-а… В любом случае нам надо научиться уже жить без нее. Она к нам не вернется. И жизнь пора выстраивать нам обоим так, как нужно дальше. Хватит горевать. Мне тоже ее не хватает. Но пора идти дальше. Все, отбой, – и он положил трубку.
Наличия еще больших эмоций Вера и не ждала от него. Этот разговор произошел неожиданно и подвел черту тому, что Вера и сама уже чувствовала, но все никак не могла перевернуть прошлую страницу и просто жить дальше.
Вера даже пропустила мимо ушей сравнение с матерью. Она привыкла, что отец в минуты наибольшего недовольства ею, начинал сравнивать ее с нею. Вера разозлилась только на то, что разговор о Лере был намного более содержателен, чем когда-то о матери.
Когда ее матери не стало, такого разговора просто вообще не было.
Не сказать, что Владислав Валентинович был настолько скуп на эмоции, что никак не воспринял неожиданную смерть жены. Но он почему-то так и не смог поговорить с Верой на эту тему.
Тем не менее, звонок вернул Вере более-менее энергичный настрой.
– Вера, я подъехал, – услышала Вера в телефонной трубке.
– Уже бегу, – ответила она и сбросила звонок.
На парковке она без труда нашла машину отца и быстро заскочила на заднее сидение со всеми своими пакетами.
– Можно за тебя порадоваться? – подмигнул Леонид, глядя в зеркало заднего вида.
– Да, почти, немного развеялась.
– Это хорошо, – по-отечески произнес Леонид, он был практически того же возраста, что и ее отец. – Девушкам твоего возраста нужно заниматься побольше такими вещами, покупками, встречами с подружками, развевать по ветру мысли и волосы, потому что потом не будет на это время…
– Это почему это? – на автомате переспросила Вера, читая сообщение на мобильном.
– Да потому что, дорогая леди, – он усмехнулся, – потому что потом нужно будет самой решать все свои вопросы, начнутся неизбежные заботы, работа, может быть поездки, нужно будет настраивать быт, конечно семью, как же без семьи, а потом дети… В общем, дальше больше, ну в свое время все узнаешь…
Его слова растрогали Веру, подобных разговоров у нее никогда не было между ней и отцом, а между тем Леонид очень часто давал дельные советы и поддерживал как мог.
– Леонид, вы у нас работаете больше…. Больше…
– Уже двадцать один год, – спокойно ответил Леонид за нее.
– Двадцать один… Боже, это же… Это же вы меня знаете практически с пеленок? – ошарашенно сказала Вера, никогда не задумываясь об этом, воспринимая все вокруг себя как должное.
– Да-да, и не только вас, – но он тут же осекся и замолчал.
– Да, это конечно серьезный срок. Леонид, а почему вы никогда… Ну… Никогда вы не думали об уходе?
– Что? – вот тут он удивился на самом деле.
– Ну, все ведь когда-нибудь увольняются, ищут себе другие места… горничные у нас уже столько раз менялись… И только с Валерией как-то все стабилизировалось…
Pulsuz fraqment bitdi.