Сибилла Майльхаус занимала ответственное положение, совмещая три должности: няни, воспитательницы и первой учительницы баварского кронпринца Людвига и позже его брата Отто. Это была очень добросердечная, интеллектуальная, глубоко религиозная женщина. За девять лет ее придворной службы Людвиг безмерно привязался к своей воспитательнице, она стала для него вроде второй матери, самым близким и любимым человеком его детских лет. О теплых чувствах принца к Майльхаус служит свидетельством стихотворение восьмилетнего Людвига, которое он написал ей на Рождество 1853 года. Людвиг называет ее «Дорогая Майльхаус», лучшая «Миллау»; Людвиг благодарит ее, он пишет, что может больше пожелать, чем сможет подарить, в его сердце живет к ней любовь и внимание, чтобы она в дальнейшем любила своего воспитанника.
Людвига и его брата Отто Сибилла Майльхаус учила чтению, письму и арифметике. Воспитательница читала маленькому Людвигу сказки или Библию, особенно он любил историю про самаритянина, после чего он любил разыгрывать эту сцену, переодевался монахиней. Все эти истории питали богатое воображение кронпринца.
Майльхаус находилась при кронпринце, сопровождая его в течение целого дня, при играх с братом или другими детьми, на прогулках, при посещении церкви и на других мероприятиях.
Замечая малейшие недостатки в своем воспитаннике, Майльхаус прилагала усилия, чтобы свести их к минимуму. Однажды кронпринц был со своей воспитательницей на ярмарке в Фюссене, недалеко от Хоэншвангау. Людвигу понравился голубой кошелек, расшитый бисером, и он, недолго думая, взял и положил его к себе в карман. Майльхаус, заметив это, молча заплатила за кошелек, но уже дома сделала выговор воспитаннику, назвав такой поступок грехом, и долго с ним беседовала о праве собственности. Осознав свою вину, Людвиг выбросил кошелек в окно.
С самого раннего детства у Людвига рано проснулся интерес к архитектуре и искусству. Получив в подарок от дедушки Людвига I кубики, юный принц с удовольствием собирал здания, особенно церкви, монастыри. Интерес к религиозной теме побуждали в Людвиге не только королева Мария, но также и его воспитательница.
В детских рисунках или игрушечных постройках кронпринца отображены религиозные мотивы, такие как Благовещение, Храм Гроба Господня и Воскресение.
Тем не менее Майльхаус, любя, все же баловала своего воспитанника, рано прививая ему чувство, что он должен быть во всем лидером, что он самый лучший и особенный. Поощряла эти тенденции также французская бонна Людвига. Это отразилось на играх со сверстниками и в отношениях с младшим братом Отто.
Людвиг, как старший ребенок и как наследник престола, чувствовал свое превосходство над младшим братом и этим пользовался в детских играх, желая быть всегда лидером. Любезный Отто уступал настроениям старшего брата, но иногда по-детски протестовал, требуя и себе преимуществ. В общественности не замечали детских разногласий между братьями, когда они с матерью гуляли по улицам Мюнхена или когда гармоничную семью видели из окон Мюнхенской резиденции. В основном, конечно, отношения двух братьев оставались даже спустя много лет добрыми и дружескими. Людвиг всегда испытывал к Отто теплые чувства.
Бросались в глаза внешнее различие, как и характеры обоих принцев. Худощавый, хрупкий, долговязый Людвиг с темными волосами и сияющими синими глазами, в то время как у кареглазого белокурого Отто было коренастое, крепкое телосложение. Родители определили для каждого из детей любимый цвет: для Отто красный, а для Людвига синий. В соответствии с этими цветовыми предпочтениями подбиралась для них одежда, школьные принадлежности, книги, мелкие декоративные предметы. Став взрослым, Людвиг сохранит свое предпочтение к синему цвету.
Любящий уединенность, застенчивый, серьезный, сдержанный Людвиг с романтическим и мечтательным характером был противоположностью отрытому, общительному, подвижному реалисту Отто. Порой оба мальчика проявляли нерешительность, и, чтобы дети не росли изолированно от других детей, а становились более уверенными в себе, родители и воспитатели поощряли детские игры в войну и солдатиков, приглашали в гости к обоим принцам других детей для совместных игр. К числу их товарищей по играм относились сыновья принца Луитпольда кузены Людвиг и Леопольд, дети герцога Макса Баварского из Поссенхофена, принцы Гессенские и троюродный брат граф Максимилиан фон Хольнштайн. Вся застенчивость Людвига и Отто улетучивалась, когда они играли с детьми герцога Макса, иногда к веселым играм присоединялась и королева Мария.
Герцог Макс Баварский (1808–1888) принадлежал к линии неправящих Виттельсбахов, герцогов in Bayern. В браке с принцессой Людовикой Баварской (1808–1892), дочерью короля Максимилиана I, у герцога Макса родилось восемь детей: Людвиг Вильгельм (1831–1920), Елена Каролина Тереза (1834–1890), Елизавета Амалия Евгения (Сиси) (1837–1898), Карл Теодор (1839–1909), Мария София Амалия (1841–1925), Матильда Людовика (1843–1925), София Шарлотта Августа (1847–1897), Максимилиан Эмануэль (1849–1893).
Игры принцев с сыновьями Луитпольда не всегда были мирными, уже с самого малого постепенно развивалось соперничество между Людвигом и его кузеном-тезкой, которое лишь с годами усилится. Те гости, кто вел себя невежливо по отношению к принцам, больше не допускались на следующее приглашение, как было с графом Тони Арко, который однажды дал пощечину Людвигу.
Дети простых придворных были также приятелями по детским играм у юных принцев. С сыном медика фон Гитля Людвиг играл в церемонию рыцарства, при этом брал у своей няни Сибиллы синюю накидку, и она служила ему в игре рыцарской мантией. Также Хелена, дочь историка и государственного деятеля Вильгельма фон Дённигеса, часто присоединялась к играм с Людвигом. В своих мемуарах она вспоминала о тех безоблачных днях детства: о фантастических играх в эльфов, когда гардины и портьеры становились цветами и одеждой, в которые дети закутывались. Хелена упоминала также об играх в плевки, о детских перебранках и потасовках, в которых Людвиг вырвал клок ее волос, о том, как они ломали игрушки, откручивая оловянным солдатикам головы.
Мария Шульце, биограф королевы Марии, упоминает о рождественском посещении принцами других детей и добросердечности юного кронпринца Людвига: «…На Рождество оба принца приезжали в школу Макс-Йозеф-Штифт (Max-Joseph-Stift), чтобы готовиться к празднику с местными детьми, это было большой рождественской радостью. Оба обращались со всеми терками, ступками и другими атрибутами кукольной кухни настолько превосходно, что королева Мария решила доставить радость школьным детям. В первый день нового года она появилась с большим количеством прекрасных безделушек и устроила маленький розыгрыш. При этом принцы помогали, и кронпринц Людвиг доказал, что обладал добрым сердцем, когда сразу передал симпатичный флакон малышке, которая вытянула одного клоуна Хансвурста».
О добросердечности Людвига говорит еще другой случай, упоминаемый биографом Л.И. Кремером, когда в июне 1851 года маленький кронпринц с братом и родителями был в Байройте в замке Эрмитаж. За совместным обедом с родителями Людвиг обратил внимание на солдата на посту. Он спросил у отца, голоден ли солдат и мог ли он дать ему кусок мяса. Макс II возразил сыну, что солдат стоит на страже и не должен ни от кого ничто принимать. Ответ отца не удовлетворил Людвига, и он сказал, что в таком случае он может тихо подкрасться к охраннику и положить ему незаметно в карман еду. Кронпринцу разрешили так поступить в соглашении с флигель-адъютантом фон дер Таном. Позднее Отто подражал Людвигу, положив часовому целый торт.
О щедрости маленького Людвига передает Карола фон Ширндинг в своих воспоминаниях из институтских годов: «Однажды Людвиг обнаружил в маленькой капелле в конце сада Нимфенбурга фигурку воскового младенца Христа, который был уложен на соломе. Его брату Отто было откровенно жаль, что младенец Христос лежал на грубой подстилке. Людвиг подумал: „Мы можем помочь ему“. Осторожно он поднял младенца Христа и положил шелковый платок на сено. „Ткань новая“, – сказал он младенцу Христу и положил его сверху. Принц Отто указал, что дома спохватятся, если заметят отсутствие платка. Людвиг возразил ему: „Определенно нет, Отто, только побранят, если мы теряем что-то, то только из-за беспорядка. Однако этот платок послужит теперь более высокому господину, чем я, и я счастлив, что смог это сделать для него“».
Экс-король дедушка Людвиг и экс-королева бабушка Тереза с удовольствием по воскресеньям собирали всех детей во дворце Виттельсбахов. По воспоминаниям кузена Людвига, принца Леопольда, от бабушки дети получали картинки для раскрашивания и немного карманных денег, играли в башне с попугаями и парой обезьянок, подарком из Греции. Дедушка и бабушка сами лично обслуживали детей за столом, раздавая шоколадный напиток и кренделя, угощая бургерами и картофельным пирогом.
Таким образом, мы видим, что кронпринц Людвиг и его брат Отто с детства были окружены не только детскими товарищами по играм, но и взрослыми. Ранние утверждения, что баварские принцы ни с кем в детстве не дружили, не соответствуют действительности. И лишь только становясь взрослее, кронпринц Людвиг предпочитал все чаще оставаться наедине с самим собой, и общение с товарищами сокращалось.
Однажды теолог Игнац фон Дёллингер застал Людвига одного в затененной комнате, сидящего на диване. Он поинтересовался у кронпринца, не скучает ли тот, и предложил ему почитать, чтобы чем-то заняться. Людвиг ответил, что ему совсем не скучно и он себя так развлекает, выдумывая различные вещи.
Весну и лето Людвиг и его брат Отто проводили в замке Хоэншвангау, осень в замке Нимфенбург, а зиму в Мюнхенской резиденции. В замке Хоэншвангау Людвиг провел не только детство и юность, но и большую часть своей жизни. На первом этаже замка располагались апартаменты Марии, на втором – комнаты Максимилиана, а на третьем этаже детские комнаты. Живописная природа Альгойских Альп, горные ущелья, голубые озера Альпзее и Шванзее и изумрудный лес завораживали юного принца. Именно в Хоэншвангау зародилась любовь Людвига к природе, особенно к горам, и эта привязанность сохранилась на протяжении всей его жизни. Поэтому совсем неудивительно, что три его замка – Нойшванштайн, Линдерхоф и Херренхимзее – были построены в живописных уголках. Уже будучи королем, Людвиг выступал защитником окружающей среды.
Не только природа, но и сам замок Хоэншвангау с его выразительными фресками, написанными Михаэлем Неером и Лоренцо Кваглио на тему средневековых сказаний, будоражили богатое воображение Людвига. Особенно впечатляли его изображения и легенда о лебедином рыцаре Лоэнгрине. Изображенные фигуры Средневековья, благородные рыцари, императоры, короли, герцоги и другие герои германского эпоса пробуждали романтические фантазии Людвига, вызывая растущее чувство самосознания. Именно в этой почве романтических грез проросли семена – первые идеи о строительстве замков, о чем передает Луиза Кобелль: «Изображения средневековых сказаний на стенах замка Хоэншвангау давали ему часто повторное наглядное обучение, и вид лебедя оказывал на него непреодолимое влияние, которого он там видел во всех возможных изображениях повсюду. Ежегодное пребывание в этом рыцарском замке стимулировало оживленную фантазию Людвига больше, как романтизм, унаследованный Людвигом от отца, как и от дедушки любовь к искусству и строительству».
Также у поэта Карла Хагеля можно прочесть, как сказочно-романтическая аура Хоэншвангау влияла на юного Виттельсбаха: «Если молодой Людвиг летом приезжал в Хоэншвангау, прошлое манило его также в этом родительском доме – легенды и история на стенах. Там он видел рыцаря-лебедя Лоэнгрина, как он на Рейне трубит в рог, чтобы объявить о своем приезде императору; тут – мать Карла Великого в тихом Вюрмтале ожидала своего спасителя и мстителя. Он видел своих предков высоко на коне, с обнаженным мечом в вечном Риме и под пальмами на Ниле. Там он видел всех этих императоров и герцогов, миннезингеров и крестоносцев из хроники Хоэншвангау… Когда Людвиг смотрел вдаль из сада замка, где шумит высокий водопад, то находил мир прекрасным. Разве это не естественно, что юное воображение населило прекрасный мир с теми высокими цветными образами?»
Замок, пронизанный лебединой символикой, неземной славой воинов и героев, а также сказки няни и книжки с картинками со сказаниями про Нибелунгов стали второй реальностью, сказочным местом для впечатлительного ребенка, который любил перевоплощаться, играя и ассоциируя себя с любимыми героями, особенно с лебединым рыцарем Лоэнгрином.
Людвиг и его брат часто ходили на Альпзее и Шванзее кормить лебедей, иногда в сопровождении королевы Марии. В этой атмосфере романтических грез лебедь стал одной из любимых птиц Людвига.
Почти до девяти лет Сибилла Майльхаус оставалась воспитательницей Людвига. В 1854 году она полностью покинула придворную службу. Даже после ухода Майльхаус Людвиг не переставал с ней общаться и вел переписку до самой смерти воспитательницы 29 апреля 1881 года. За тридцать лет переписки Людвиг написал своей «дорогой Майльхаус» 82 письма.
1 мая 1854 года воспитание кронпринца было доверено 52-летнему генерал-майору графу Теодору де Ла Розе Бассе-лету (1801–1864). Он происходил из древнего маркграфского испанского рода де Ла Роза (de la Rosa), который обосновался в испанских Нидерландах. Предки графа состояли на военной службе у баварского курфюрста Максимилиана Эмануэля и были отныне связаны с историей баварской армии. Они назывались с того времени Басселет де Ла Розе и были основателями этой семейной ветви. Граф Теодор Ла Розе был одно время адъютантом короля Максимилиана I. О личной жизни графа известно, что он был женат с 26 ноября 1826 года на баронессе Людовике фон Лойпрехтинг.
После назначения нового воспитателя для Людвига Сибилла еще некоторое время заботилась о его брате Отто. Поэтому Людвиг мог продолжать видеться со своей любимой «Миллау».
Как отмечает королева Мария в своих записях, Людвиг очень тосковал после удаления няни, с которой он вел дальнейшую переписку. Из Хоэншвангау летом 1854 года кронпринц писал своей дорогой воспитательнице: «Я благодарен тебе за дорогое письмо и рад, что ты всегда вспоминаешь обо мне. Я сохраню цветочки, как дружеское воспоминание о тебе…»
16 августа 1860 года Сибилла Майльхаус в возрасте 45 лет вышла замуж за майора Августа Людвига барона фон Леон-рода, который происходил из франконского дворянского рода. С 22 мая 1851 года по 3 октября 1862 года он состоял на службе у короля Макса II флигель-адъютантом и так же, как и его невеста Сибилла, числился в придворном штате. Из-за военной службы барона фон Леонрода супружеская чета жила в разных городах: Мюнхене, Ансбахе, Нюрнберге, Диллингене на Дунае, Фрайзинге и, наконец, в Аугсбурге. Их брак остался бездетным.
В некоторых письмах кронпринца к Майльхаус, к примеру, рассказывалось о его детстве, что маленькому кронпринцу так понравилась прогулка на лодке по Штарнбергскому озеру, что он непременно хотел стать капитаном. В другом письме прозвучала детская идея: протянуть всего одну веревочку с колокольчиком из замка Хоэншвангау вплоть до жилья флигель-адъютанта А. фон Леонрода, чтобы можно было вызвать ее в любой момент… В письмах к Сибилле Людвиг сообщал все свои радости, заботы и печали с большой открытостью. Он был рад «возможности открыть сердце», он очень ценил мнение своей бывшей воспитательницы, как он однажды ее уверял в одном из писем. Сибилла и позднее, когда ее воспитанник стал королем, всегда выражала ему восхищение, почтение и похвалу. Не было более близких и полных доверия отношений в жизни Людвига II, чем между ним и его «Миллау» или «Биллой» из детства, чье великодушное сердце и беззаветную преданность он ценил.
Когда Людвигу было девять лет, его прекрасная двоюродная тетя, которую он называл кузиной, пятнадцатилетняя Елизавета (Сиси), дочь герцога Максимилина Баварского, вышла замуж за австрийского императора Франца Иосифа. Людвиг с самого детства питал к кузине романтическую и идеализированную преданность, почитание, которые не прошли у него, даже когда он стал взрослым.
В июле 1854 года в Мюнхен ворвалась эпидемия холеры, унося за собой много жизней. Люди стремительно покидали столицу. Максимилиан вместе с семьей задержался на это время в Берхтесгадене. Как Виттельсбахи ни старались избежать заражения, но пришло горе и в их семью. В то время, когда эпидемия пошла на спад, она прихватила с собой последнюю жертву – королеву Терезу. Любимая бабушка Людвига и Отто умерла 26 октября. Дети сильно скорбели. Из-за своего малого возраста они не присутствовали на похоронной церемонии.
Вплоть до 18-летия кронпринца Людвига граф де Ла Розе оставался его воспитателем и наставником. В воспитании и обучении Людвига также принимали участие военный инструктор барон Эмиль фон Вульффен и майор Карл фон Орфф. Также преподавателями Людвига выступали профессор Франц Штайнингер, декан Георг Карл Райндль и несколько других господ. Кронпринц Людвиг никогда не посещал государственную школу, в отличие от своего кузена принца Вильгельма Прусского (1859–1941), позднее кайзера Вильгельма II. Обучение Людвига проходило в частном порядке в Мюнхенской резиденции и замке Нимфенбург. Воспитатели и учителя прививали юным принцам христианские добродетели, любовь к Богу и ближним, а также честность, трудолюбие, послушание, скромность и умеренность, развитое чувство ответственности по отношению к другим, исполнение долга, бережливость и самоуважение. Образование характеризовалось строгостью и дисциплиной. Король Макс строго следил за исполнением своих распоряжений. Граф Ла Розе пробуждал в Людвиге интерес к богатому прошлому династии Виттельсбахов и вдохновлял на ответственное подражание.
Развитое чувство величия и неприступности маленький недотрога Виттельсбах показал с раннего детства. Однажды приглашенный королем в Хоэншвангау поэт и минералог Франц фон Кобелль увидел, как Людвиг, занимаясь гимнастикой, вскочил на балюстраду. Испугавшись, что кронпринц может упасть, Кобелль поймал мальчика и удержал от источника опасности. Людвиг с укоризной посмотрел на него и лишь годами спустя напомнил ему, что тот осмелился тогда прикоснуться к нему.
Национал-либералы, антиклерикалы подвергали критике воспитание баварского кронпринца, которое было противоположным воспитанию прусских принцев. Критики не избежали воспитатели и учителя Людвига, которых упрекали, что они не смогли правильно подготовить кронпринца для важного поста будущего короля Баварии. И даже по мнению Отто фон Бисмарка: «Если бы воспитание короля Людвига было доверено не оторванным от жизни профессорам и иностранным преподавателям, а немецким офицерам… тогда король остановился бы, вероятно, на земле, от которой он происходил, и не заблудился бы в облаках туманного Парнаса…»
В образовании прусских принцев тоже хватало изъянов: оно было далеко не идеальным, более жестким, приоритет отдавался военной муштре, а не гуманитарным наукам. Лишь при образовании принца Вильгельма его родители Фридрих Прусский (1831–1888) и Виктория Саксен-Кобург-Готская (1840–1901) решили внести изменения и поставить в первенство гуманитарные науки над военными, но, конечно, и плац никто не отменял.
Помимо обучения на досуге с графом де Ла Розе Людвиг совершал прогулки, ловил рыб, гонялся за бабочками, посещал праздничные мероприятия, как юный кронпринц рассказывал в письмах к своей любимой няне.
Выбор этого воспитателя, по мнению многих, был не очень хорошим, потому что граф привил молодым принцам высокомерие. Строгий, старомодный, обыденный и милитаристский в своих взглядах граф Ла Розе полагал, что обоим принцам следует общаться только с дворянами. Однако под накрахмаленной внешностью Ла Розе оставался добросердечным человеком. Он показывал Людвигу особенность его положения как будущего короля, что на нем будет лежать особая ответственность, учил воспитанника, что кронпринц должен в будущем быть первым, держать надлежащую дистанцию от подчиненных и простых людей, только коротко приветствовать лакеев и тому подобное. Другие воспитатели и преподаватели также поддерживали эти черты, так как это казалось им уместным для будущего короля. Они потакали желаниям кронпринца, удовлетворяли его требования, были услужливыми и, сами того не осознавая, взрастили в Людвиге ощущение полноты власти. Результатом воспитания стало развитие у Людвига высокой самооценки, что иногда его делало неприступным и даже высокомерным. Граф Ла Розе отмечал в характере юного кронпринца сильно развитое своеволие и упрямство.
Кронпринц отчетливо проявил свое упрямство, когда отказался порадовать своего дедушку Людвига на день рождения декламацией его сочиненного стихотворения. Поэзия деда не впечатляла экзальтированную натуру Людвига, который отдавал больше предпочтения немецким классикам.
Как замечали воспитатели, Людвиг обладал вспыльчивой натурой, порой проявлял нервозность и показывал частую смену настроений. Такой характер остался с ним на всю жизнь.
Если кронпринц встречал людей с некрасивой внешностью или тех, которые ему были неприятны, он отворачивался в сторону. Отец делал ему выговор, также воспитатели старались искоренить эту привычку, но не вышло. Конечно, он ни в коем случае не хотел причинить боль этим людям. Его понимание абсолютной красоты и идеальности мира заходило так далеко, что он отказывался смотреть на изъяны, темные пятна, которые могли затенять его концепцию идеала, чистоты и безупречности. Поэтому, отворачиваясь или уединяясь, он старался таким образом избегать соприкосновения с изъянами мира. Тем не менее на прогулках и выездах кронпринц вежливо и любезно приветствовал в особенности простых людей.
Все же Людвиг позднее перевернул обучение Ла Розе на противоположное: он поддерживал интенсивное общение с художниками, артистами и людьми театра, в последние годы правления окружал себя подчиненными, которые играли значительные роли в его жизни и при ночных прогулках. Так, биограф короля Феликс Зоммер характеризует личность Людвига: «Противоречия и несогласованность вписываются в запутанную картину: с одной стороны, непосредственность встреч с людьми отдаленных кругов и, с другой стороны, идеи о божественном праве и робость перед контактом с некоторыми, особенно высокопоставленными лицами».
Роберт де ла Контри насмешливо отзывался о графе де Ла Розе, назвав его «la rosйe du soir de la Baviиre» («вечерняя роса Баварии»). Однако кронпринцу Людвигу был приятен его новый педагог.
22 августа 1855 года Ла Розе наставлял Людвига быть послушным:
«Попытайтесь непрестанно тренировать свой мозг и тело. Если плохие тенденции приходят снова, подавляйте их: с сильной волей Вы можете достичь всего. Слабость не достойна в человеке – а это то, кем Вы хотите стать: человек, который должен быть примером для своего народа. Будьте добры и очаровательны, и вы завоюете все сердца; но будьте послушны. Поскольку непослушание приведет человека к неудаче. Почитайте Вашего отца и мать, Бога, потому что Вы должны их благодарить за всё, что Вы имеете, и за всё, кем являетесь; тогда благословение Бога всегда будет с Вами…
С искренней любовью,
Всегда Ваш
Ла Розе».
Граф Ла Розе желал, чтобы Людвиг был послушным, но также хотел, чтобы у принца была развита сильная воля. Наиболее важным являлось то, что он пытался развить уверенность в принце, не давая ей перерасти в самомнение. Своим доминированием наставник способствовал тому, что все дальше заводил Людвига в мир воображения. Когда наставник понял это, он пытался повлиять на это своим обычным властным способом. Он писал королеве Марии: «Принца нужно удерживать от задумчивости; он не должен задерживаться на неприятных впечатлениях, но пытаться быть менее чувствительным к ним. Нужно предоставить карманные деньги, но принц должен сделать отчет о том, как он их тратит. Особое внимание должно быть уделено тому, чтобы обучить принца силе воли; тем более необходимо подчеркнуть это, потому что мы живем в эпоху, в которой развиваются воображение и ум, но желанием действовать и жить пренебрегают…»
Однажды граф де Ла Розе несколько раз просил Людвига, чтобы он в своем дневнике сделал своего рода отчет, добросовестно самому себе задал вопросы о проделанных добрых делах и задачах, чем он обязан Богу и своим родителям. Ведение дневника было частью воспитательной программы. Бывший председатель тайного домашнего архива Виттельсбахов Ханс Ралль сообщает, что ведение дневников Виттельсбахами применялось, как и в других католических княжеских домах, из поколения в поколение для воспитания принцев как эффективное средство самоконтроля, но также использовалось как исследование совести для подготовки к получению покаяния и причастия. В то же время, однако, это могло бы выступать в качестве важного инструмента для запоминания христианского сознания правителя.
Граф де Ла Розе вел себя преданно и всегда поддерживал своего воспитанника, будущего короля Баварии.
Лето и осень королевская семья проводила не только в Хоэншвангау, но и Берхтесгадене. Впоследствии Людвиг не любил посещать Берхтесгаден, поскольку с этим местом у кронпринца были связаны воспоминания об одном неприятном инциденте, который произошел летом 1857 года. Двенадцатилетний Людвиг и его девятилетний брат Отто играли вместе в парке без присмотра. Людвиг, заигравшись, связал своего брата по рукам и ногам, заткнул ему рот кляпом и обвил ему шею платком, за который сильно дергал. Один из придворных служащих вовремя заметил произошедшее и бросился спешно положить конец таким играм и освободить Отто. На что Людвиг кричал и возражал, что Отто его вассал, который ослушался, и он поэтому должен «казнить» его. Об этом случае было доложено Максимилиану II, который задал сыну хорошую трепку. Людвигу настолько врезалось в память наказание отца, что Берхтесгаден стал ассоциироваться с неприятными воспоминаниями. Людвиг ни в коем случае не хотел убить или причинить боль своему брату. Заигравшись в абсолютного правителя, Людвиг, в то время еще ребенок, до конца не осознавал, какие могут быть последствия у такой небезопасной игры.
Физические наказания в то время применялись и рекомендовались как средства воспитания детей. Максимилиан не владел педагогическими знаниями, и подобно тому, как строго воспитывал его отец Людвиг I, так и он позже воспитывал своих сыновей. Кронпринц Людвиг же рассматривал своего отца как пленника метода образования, которое он повторил на нем и Отто. Тем не менее Максимилиан всегда хотел лучшего для своих сыновей. Короля очень огорчало, что сыновья не понимают его методов воспитания, которые предписаны им в самых лучших намерениях.
Максимилиан II определил для Людвига установленный строгий распорядок дня в соответствии с его расписанием уроков. Учебные предметы и объем работы Максимилиан определял во взаимном согласии с преподавателями. Учителя должны уведомлять короля об успехах и неудачах принцев в учебе, об особенностях и заблуждениях. Отец лично поощрял сыновей, но также и при случае наказывал собственноручно. Чем старше становился Людвиг, тем больше возрастали требования.
Из-за школьной загруженности дети реже сопровождали родителей в их поездках. Комнаты, в которых жил Людвиг вместе с братом Отто, не блистали особой роскошью. При воспитании детей в то время применяли спартанские методы. Главный принцип, которому следовали, – не баловать детей, воспитание должно проходить в строгости и твердости, чтобы ребенку впоследствии легче было в жизни. Людвига и Отто с самого малого возраста ограничивали в еде, особенно в сладостях. Людвиг очень радовался, когда одна из слуг, горничная из Мюнхенской резиденции старая Лизи тайком приносила кронпринцу еды, будь то остатки своей трапезы или продовольствие, которое она купила в городе. Также Лизи приносила кронпринцу кофе. Людвиг очень любил этот деликатес, но ему его не дозволяли. Вскоре тайные кофейные передачи были открыты и запрещены. Нельзя утверждать о том, что дети голодали, но их родители не потакали детским пристрастиям в еде. Время приема еды было определено и строго соблюдалось.
Позднее, когда Людвиг стал королем, никогда не забывал доброту старой служанки. Он оставил Лизи при дворе и брал ее каждый раз в Хоэншвангау, когда придворный штат переносился туда. Впоследствии Людвиг часто уверял свою Kцnigsliesl (так Людвиг ее называл) в том, что она заслужила получать теперь лучшее. В 1869 году, когда Людвиг на Страстную неделю решил из столицы поехать в Хоэншвангау, он сообщил Лизи, что она может сопровождать его. Король увидел ее разочарование и спросил о причине. Она ответила, что рада остаться на Страстную неделю в Мюнхене и иметь возможность посетить Святые могилы. Чтобы доставить ей радость, Людвиг поменял свои планы, исполнив желание Лизи. Король остался на Страстную неделю в столице и позже поехал в Хоэншвангау.
Не баловали принцев и деньгами на карманные расходы, поскольку это также соответствовало образовательным представлениям, согласно которым дети должны научиться обходиться небольшими суммами денег, учились быть экономными и понимали ценность денег и материальной собственности. Принцы вели специальную учетную книгу, в которой записывали свои счета и расходы. Расходная книга велась с 1856 по 1864 год. Кронпринцу выделялось на ежемесячные расходы 12 флоринов, а с 1860 года – 25 флоринов. Людвиг был довольно щедрым. Его расходы состояли из разных просьб, различных подарков для брата, матери, кузенов, друзей, фрейлин матери, не забывал он также о еде для животных и подарках и милостынях для бедных людей. Для себя он желал вещи, сладости, сувениры, книги и пр.
На первые карманные деньги кронпринц купил подарки для своих родителей, для брата, воспитательницы Майльхаус, придворного служащего. Как отмечала королева Мария, Людвиг с самого детства не знал жадности, с удовольствием дарил другим свою собственность, вещи, деньги.
Карманных денег не всегда хватало баварским принцам. Летом 1860 года Людвиг, чтобы сделать подарок для Отто, решил выручить деньги необычным способом. Он узнал, что за вырванные здоровые зубы платили 10 гульденов. Для этого Людвиг направился к зубному врачу. Доктор был удивлен внезапному появлению кронпринца, подумав, что того привела острая зубная боль. Людвиг попросил дантиста вырвать один или два здоровых коренных зуба, чтобы получить небольшое количество денег. Доктор не пошел на поводу кронпринца, а известил королевский двор. Максимилиан был разгневан на сына, но с протестом вмешалась королева Мария. Так карманные расходы принцев возросли вдвое, до 25 флоринов. Королева часто вмешивалась и противоречила строгим воспитательным методам мужа, которые он применял на сыновьях. Она стремилась свести конфликт к компромиссу и установить лад в семье. Физические наказания детей были ей противны.
Pulsuz fraqment bitdi.