Kitabı oxu: «Три жизни, три мира. Шаг рождает лотос. Желание богов. Книга 2»

Серия «Хиты Китая. Три жизни, три мира»

三生三世·步生莲.2 神祈

唐七

THREE LIVES AND THREE WORLDS.

STEP BY STEP. VOLUME 2

TANG QI

This edition is published by AST Publishers LTD arrangement through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Copyright © Tang Qi

Cover illustration © People's Literature Publishing

House Co., Ltd

All rights reserved.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

© Воейкова Е., перевод на русский язык, 2026

Глава 1

В ночь праздника Моления о мастерстве, когда глубокая тьма уже окутала землю, Лянь Сун вывел их из Загробного мира обратно в мир смертных. Чэн Юй смутно помнила возвращение – ее разбудили уже в пути.

Очнувшись на мгновение у врат Загробного мира, она успела заметить, что ее несет на спине наставник государства, а третий братец Лянь шагает впереди. В полудреме Чэн Юй выскользнула из рук даоса, затем, пошатываясь, сделала несколько шагов, ухватилась за ладонь генерала и уткнулась лицом в складки его одежды.

– Разве я не поручил тебе присматривать за ней? – услышала она холодный голос Лянь Суна сквозь туман в сознании.

– Госпожа внезапно вырвалась, – оправдывался Су Цзи, – я не ожидал… Возможно, ей кажется, что рядом с генералом безопаснее? – Он даже восхитился: – Госпожа и во сне проявляет такую осмотрительность!

Его болтовня действовала на Чэн Юй усыпляюще. Дремота накатывала с невероятной силой.

– Спать… – пробормотала Чэн Юй.

Лянь Сун промолчал, но через мгновение обнял ее за плечи, а затем и вовсе подхватил на руки, позволив уснуть у себя на груди.

На следующее утро княжна проснулась уже в своих покоях.

С тех пор Лянь Сун в угодьях Извилистых потоков больше не появлялся.

– Генерал отбыл в столичный гарнизон тренировать войска, – доложила Ли Сян.

Чэн Юй ненадолго опечалилась, но вскоре вернулась к привычной жизни. Ни император, ни великая вдовствующая императрица не заметили перемен.

После того памятного состязания по цзицзюю в Западном саду поле у дворца Яркой луны так и не закрыли. Госпожа Ци часто звала княжну поиграть в новые игры с мячом.

– Хоть бы не под палящим солнцем носились! – лишь ворчал на это император, но ограничений не накладывал, так что жилось Чэн Юй очень приятно.

Изредка к Чэн Юй и Ци Инъэр присоединялся Цзи Минфэн. Сначала он просто наблюдал за игрой со стороны, но потом молодая госпожа Ци пригласила его присоединиться. Княжич так впечатлил ее своим мастерством владения мячом, что в итоге она предложила ему стать частью их команды. Поэтому время от времени Чэн Юй тоже играла вместе с княжичем Цзи.

После семи-восьми дней игры ее интерес к великолепному полю у дворца Яркой луны начал угасать, и Чэн Юй все больше скучала по Лянь Суну. Спустя несколько дней она случайно столкнулась с наставником государства и узнала от него, что третий господин Лянь чрезвычайно занят военными делами и вряд ли вернется в угодья Извилистых потоков для сопровождения императора. Тогда княжна снова начала думать о том, как бы улизнуть. Она пыталась трижды – и трижды попадалась императору. Дважды ее в наказание ставили на колени и один раз заперли в покоях размышлять над поведением.

Когда Чэн Юй выпустили из заточения, уже прошел сезон Конца жары¹. Летний зной спал, и все придворные готовились к возвращению в столицу. Чэн Юй была вне себя от радости, предвкушая, как через пару дней вернется в пагоду Десяти цветов и обретет свободу. Всем на удивление она несколько дней просидела спокойно.

Княжна рассчитывала, что третий братец Лянь к тому времени уже должен будет вернуться с учений, и собиралась навестить его в имении сразу по возвращении в город.

Но по приезде она сначала столкнулась с Сяо-Хуа, у которой было срочное дело.

Оказалось, Сяо-Хуа недавно влюбилась в монаха, но понимала, что те дают обеты воздержания от страстей, гнева и привязанностей и вряд ли он захочет быть с ней. Красавица пребывала в смятении и не знала, что делать, поэтому ждала возвращения Чэн Юй, чтобы поговорить с ней по душам и излить свое горе.

Выслушав ее, Чэн Юй помолчала, а затем сказала:

– Разве ты не влюблена в моего третьего братца? Кажется, в прошлом месяце ты говорила, что он необыкновенно хорош собой и его нельзя упускать.

Хуа Фэйу тоже ответила не сразу.

– О, генерал Лянь… Генерал Лянь – это история прошлой весны, а сейчас уже осень… – Она мечтательно посмотрела в окно и ответила так, как ответил бы какой-нибудь поэт: – Каждому времени года нужна своя история.

Идею подруги Чэн Юй не совсем поняла, да и не стремилась понять. Ее больше беспокоила сама Сяо-Хуа. Ведь та была духом-оборотнем, и Чэн Юй считала, что любой уважающий себя монах при виде Хуа Фэйу первым делом попытается либо изгнать ее, либо уничтожить – как Фа Хай поступил с Бай Сучжэнь.

Чтобы заставить Сяо-Хуа осознать свои заблуждения и вернуться на путь истинный, Чэн Юй отвела ее послушать постановку под названием «Фа Хай, ты не понимаешь любви».

Посещение имения великого генерала пришлось отложить на следующий день.

Однако на тот самый следующий день полная ожиданий Чэн Юй вновь не застала Лянь Суна. Тянь Бу встретила ее и сообщила, что генерал все еще в столичном лагере и когда он вернется – неизвестно.

На второй, третий, четвертый, пятый, шестой день… Чэн Юй ежедневно приходила к имению в надежде застать третьего братца Ляня. Тянь Бу раз за разом уверяла: как только генерал вернется, она немедленно сообщит ему о том, что княжна приходила. Но, несмотря на это, Чэн Юй почему-то не находила покоя и чувствовала необходимость приходить снова и снова.

Однажды Тянь Бу многозначительно вздохнула:

– Госпожа, кажется, вы очень скучаете по моему господину.

Чэн Юй не уловила намека и простодушно ответила:

– Очень скучаю. Мы так давно не виделись.

Тянь Бу улыбнулась:

– Почему вы так сильно скучаете по нему? Почему хотите его увидеть?

Княжну этот вопрос озадачил. Она никогда не задумывалась почему. Возможно, ее тоска по Лянь Суну была сродни тоске по члену семьи.

– Наверное, потому, что не вижу его, – ответила она. – На сердце тревожно, будто я что-то потеряла. – Чэн Юй снова ощутила эту пустоту и вздохнула. – Ладно, раз его сегодня нет, завтра приду снова.

Но помощница остановила ее:

– Подождите, госпожа. – Когда Чэн Юй вопросительно обернулась, Тянь Бу серьезно посмотрела на девушку: – А если генерала не будет все время? Вы будете приходить каждый день?

– Почему его не будет? – удивилась Чэн Юй.

– Предположим, что просто не будет.

Княжна нахмурилась:

– Конечно буду приходить. Он не может отсутствовать вечно. Даже если ему снова придется вести армию в поход, сначала он вернется в город для церемонии. Тогда я его точно увижу.

Тянь Бу покачала головой:

– Я не об этом… – Но она не стала продолжать. – Забудьте, что я сказала. – В ее улыбке промелькнула тень жалости. Вот только кого она жалела, было не понять.

Да и Чэн Юй той тени не заметила.

Она приходила в имение в разное время – то на рассвете, то на закате, но никогда в полдень.

В те дни Цзи Минфэн каждый день приглашал ее прогуляться по озеру или горам. Полуденное время она почти всегда проводила с ним за городом, а не в стенах столицы. Если бы приглашал один лишь княжич Цзи, она бы, конечно, отказалась, но он неизменно появлялся вместе с Ци Инъэр.

Молодая госпожа Ци не любила заводить друзей, и то, что она так сблизилась с Цзи Минфэном, было удивительно. Видя ее воодушевление, Чэн Юй соглашалась поехать с ними.

В представлении Чэн Юй княжич Цзи был скучным человеком, предпочитающим проводить досуг в зале для занятий. Но после нескольких прогулок с ним и госпожой Ци она обнаружила, что Цзи Минфэн вовсе не лишен изысканного вкуса. Конечно, до нее ему было далеко, но по сравнению с лекарем Ли, чьи развлечения ограничивались играми на деньги да посещением весенних домов, он был куда интереснее.

Например, однажды княжич Цзи привел их в рощу османтусов на склоне горы Малая Яотай. Ласково светило осеннее солнце, благоухали османтусы. Цзи Минфэн принес с собой набор для вина, собрал дикие сливы и разогрел вино прямо под деревьями. А Чэн Юй с молодой госпожой Ци сидели под раскидистыми кронами, играли в кости и пайцзю² – и весь день прошел чудесно.

Или в другой раз он повел их к горному ручью за горой Большая Яотай. Дул прохладный осенний ветерок, журчал ручей. Княжич Цзи приготовил для них чай из его вод, нарубил веток фруктовых деревьев и поджарил рыбу на костре. А Чэн Юй с молодой госпожой Ци сидели у огня, играли в кости и пайцзю – и снова день прошел чудесно.

А еще он сводил их к отшельнику в глубине гор. На небе не было ни облачка, пели птицы. Княжич Цзи побеседовал с мудрецом о таинственном, попутно собрав в огороде отшельника овощи, чтобы приготовить им постные блюда. А Чэн Юй с молодой госпожой Ци сидели у огорода, слушали их разговоры, играли в кости и пайцзю – и снова день прошел чудесно.

После нескольких таких вылазок Чэн Юй поняла, что проводить время с Ци Инъэр и княжичем Цзи куда интереснее, чем сидеть одной в городе.

Молодая госпожа Ци считала себя человеком грубым и тонких намеков не понимающим, но даже она заметила, что в последние дни Чэн Юй чем-то озабочена. Конечно, та веселилась вместе с ними, но, сама того не замечая, то и дело погружалась в мысли.

Что именно связывало Чэн Юй, Лянь Суна и Цзи Минфэна, Ци Инъэр до конца не понимала. Но почему подруга блуждает в своих мыслях, догадаться было нетрудно.

В эти дни Чэн Юй не переставала думать о Лянь Суне.

Со стороны все было ясно.

Как третий господин Лянь относится к Чэн Юй, молодая госпожа Ци не знала, но вот то, что княжич Цзи явно питал к ней чувства, было очевидно. А сама Чэн Юй как ни в чем не бывало то и дело упоминала Лянь Суна в присутствии Цзи Минфэна.

Когда княжич Цзи водил их в османтусовую рощу, Чэн Юй собирала цветы, приговаривая, как они прекрасны и как ей хочется отнести их третьему братцу Ляню для создания благовоний.

Когда княжич Цзи повел их к ручью, она набрала воды, заявив, что та вкусна и подойдет третьему братцу для чая.

Когда они посетили отшельника, княжна вырвала с грядки пучок овощей и, восхитившись их свежестью, сказала, что ими надо обязательно поделиться с Лянь Суном.

Каждый раз в такие моменты княжич Цзи мрачнел, как туча.

Ци Инъэр сочувствовала ему и даже восхищалась – как он терпел такие намеки день за днем, что за необыкновенный человек! И еще ей было любопытно, сколько дней он так продержится.

Ответ оказался: восемь. Видимо, это действительно был предел.

Но, даже взорвавшись, княжич Цзи сделал это с ледяным спокойствием. Возможно, так проявлялась его природная сдержанность: какие бы бури ни бушевали в душе княжича, они оставались скрытыми, как морские течения, невидимые для глаз.

– Он не заслуживает такого твоего отношения, – произнес Цзи Минфэн.

В тот момент Чэн Юй как раз обсуждала с молодой госпожой Ци охоту на оленей. Услышав эти шесть слов, Ци Инъэр благоразумно решила оставить этих двоих наедине, молча натянула поводья и отстала.

Чэн Юй тоже расслышала его слова. Она замолчала на мгновение, словно обдумывая что-то, прежде чем задала встречный вопрос:

– Княжич Цзи только что сказал, что третий братец Лянь не заслуживает такого моего отношения? – Она подняла глаза. – Какого такого моего отношения он не заслуживает?

Скакун Цзи Минфэна, Белый Скороход, ехал чуть быстрее ее драгоценного Персика, однако княжич ответил, не оборачиваясь:

– Он не заслуживает, чтобы ты постоянно говорила о нем, – объяснил княжич. – Не заслуживает, чтобы ты неизменно приносила ему подарки. Не заслуживает того, чтобы, как бы поздно ни было, ты приходила к дверям его имения. И уж тем более не заслуживает… – В его ровном голосе наконец прозвучало раздражение, и он, осознав это, замолчал.

Белый Скороход остановился, и конь Чэн Юй последовал его примеру.

Княжич Цзи долго молчал, а затем посмотрел на нее:

– Ты поместила его в свое сердце. Но какое же место он отвел тебе?

Чэн Юй сидела в седле, одной рукой держа поводья. Ее лицо сохраняло спокойствие, но в этот момент она была совершенно сбита с толку.

Для нее и ежедневные походы к третьему братцу Ляню, и подарки ему были пустяками – ей все равно нужно было чем-то заняться в свободное время. Слова княжича Цзи о том, что братец Лянь всего этого не заслуживает, казались ей преувеличением. Но почему княжич делает из мухи слона? Она подумала и вдруг вспомнила, что Цзи Минфэн, кажется, всегда не ладил с третьим братцем Лянем. Возможно, ему просто неприятно слышать о нем.

Чэн Юй кивнула своим мыслям, не придав им особого значения, и, слегка сжав бедрами бока лошади, пустила Персика вперед.

– Поняла. Впредь я не буду упоминать третьего братца Ляня при вас.

Но Цзи Минфэн развернул коня и преградил ей путь.

– Ты ничего не поняла.

Княжич смотрел на нее не мигая. В глубине его спокойного взгляда мелькнуло нечто, чему Чэн Юй не могла дать названия.

– Он обманул тебя. – Голос Цзи Минфэна дрогнул, будто он боролся с собой. – Третий господин Лянь… лгал тебе.

Чэн Юй недоуменно моргнула. Княжич Цзи отвернулся, словно не решаясь смотреть, как изменится ее лицо, когда он нанесет свой жестокий удар.

– Сегодня утром ты была в его имении и тебе сказали, что его нет?

Действительно, сегодня рано утром ее встретил незнакомый слуга – не Тянь Бу, а какой-то юноша с приятной внешностью и мягкими манерами – и сообщил, что генерала нет, как нет и Тянь Бу.

Выслушав ее ответ, Цзи Минфэн помолчал, затем нахмурился.

– Третий господин Лянь вернулся прошлой ночью. Когда ты приходила сегодня, он был дома. – Он потер переносицу, все еще не глядя на Чэн Юй. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты всегда находишь оправдания тем, кто больше не заслуживает твоего доверия. Ты скажешь, возможно, он был слишком занят… или что его служанка забыла сообщить о том, что ты приходила.

Княжич запнулся, будто не решаясь продолжать, но все же произнес:

– Но после твоего ухода принцесса Яньлань пришла к нему с картинами для оценки – и ее впустили. Потом господин Лянь повел ее в башню Цзяндун на утренний чай… Не похоже, что он был занят.

Чэн Юй не ответила. Ее мысли где-то блуждали.

Она поняла, на что намекает Цзи Минфэн – третий братец Лянь избегает ее.

Если он действительно вернулся прошлой ночью, то такое поведение и правда похоже на попытку уклониться от встречи с ней. Но… почему?

Она вспомнила последнюю ночь, когда видела третьего братца Ляня. Все было прекрасно. Конечно, Цзи Минфэн преподал ей урок: порой человеку может внезапно опротиветь другой человек, и для этого нет никакой причины.

Но у них с Лянь Суном такого быть не могло.

Да, он бывал переменчив и непредсказуем, но всегда хорошо к ней относился. Его забота была искренней. Он вытирал ее слезы, держал за руки, когда ей было больно. Третий братец Лянь никогда не причинил бы ей вреда.

Очнувшись от раздумий, Чэн Юй встретила взгляд Цзи Минфэна. Нахмурившись, она бессознательно потянула тетиву лука за спиной и отпустила – тонкий звон струны прозвучал, как вздох.

– Может, это и правда недоразумение? – Чэн Юй подняла на княжича глаза. – Служанка забыла передать, слуга ошибся… Возможно, он действительно не знает, что я его жду.

Цзи Минфэн молча смотрел на нее. Затем наконец выдохнул:

– А-Юй… Он не заслуживает твоей доброты.

Яньлань не ожидала, что сегодня сможет вместе с третьим господином Лянем выпить утренний чай в башне Цзяндун.

После праздника Моления о мастерстве они не виделись больше месяца. Кроме тех случаев, когда Лянь Сун уезжал с войсками в поход, столь долгая разлука была редкостью. Поэтому, услышав вчера от вдовствующей императрицы о его возвращении, Яньлань с утра поспешила к имению генерала под благовидным предлогом.

По дороге она думала, что третий принц целый месяц находился в гарнизоне и теперь наверняка был занят делами. Возможно, на этот раз она его не увидит. Каково же было ее удивление, когда он не только принял ее, но и сам пригласил на утренний чай.

Тогда Яньлань показалось, что у него хорошее настроение.

Теперь же она так не думала.

В Бамбуковых покоях они сидели друг напротив друга за игрой в вэйци. Всего за несколько ходов третий принц загнал ее в безвыходное положение, вынудив сдаться. Раньше такого не случалось.

Конечно, ее мастерство игры не шло ни в какое сравнение с его, но прежде его высочество всегда подыгрывал ей, чтобы поражение не выглядело слишком унизительным.

В начале второй игры генерал Лянь дал ей преимущество в двадцать четыре камня³ – и все равно она быстро проиграла под его безжалостным натиском. Сегодня он не утруждался игрой в поддавки: третья игра прошла так же.

Проиграла принцесса Яньлань, но именно его высочество нахмурился и первым отодвинулся от доски.

– Пусть с тобой сыграет Тянь Бу.

Сегодня принц был немногословен, словно и игра, и их с Тянь Бу присутствие его раздражали.

На самом деле Яньлань не хотела играть с Тянь Бу, но не посмела возразить. Поэтому ей оставалось лишь рассеянно делать ходы и украдкой наблюдать за третьим принцем.

Бамбуковый зал башни Цзяндун выходил на озеро. Изумрудные воды, золотистые ивы – осенний вид был восхитителен. Его высочество сидел у окна в нескольких шагах от Яньлань. Он смотрел наружу, но едва ли любовался очарованием природы. Появившаяся у него между бровей складка так и не разгладилась.

Яньлань немного волновалась. Она не знала, что приключилось с его высочеством. Почему даже прекрасное озеро и белоцветная отмель не радовали его? Неужели он вовсе не замечал эту красоту? Такой третий принц вызывал тревогу.

Вдруг снизу донесся шум. Вошел подавальщик, чтобы налить им свежий чай, и служанка принцессы поинтересовалась, в чем дело. Оказалось, внизу пировала команда игроков в цуцзюй. Молодежь любит веселье, поэтому так шумно.

Услышав о цуцзюе, Яньлань вдруг вспомнила: когда в прошлый раз они с третьим принцем приходили сюда, этот же болтливый подавальщик рассказывал о местных командах и их забавных распрях. Ее они не сильно увлекали, зато она помнила, что его высочество тогда не только слушал, но и спустился познакомиться с одним особенно талантливым игроком, которого так расхвалил слуга. Кажется, того гения звали молодой господин Юй.

Подумав об этом, Яньлань внезапно встрепенулась и негромко окликнула уже уходившего подавальщика:

– Среди пирующих есть тот самый молодой господин Юй из вашего квартала Кайюань?

Если юноша внизу – возможно, стоит попросить его подняться. Кто знает, не развеет ли его присутствие мрачное настроение третьего принца.

Слуга не догадывался о ее замыслах и потому решил, что и гостья очарована обаянием его драгоценного молодого господина Юя. Он сразу оживился:

– Уважаемая госпожа тоже знает нашего молодого господина Юя? – Затем он скривился: – Но сегодняшний пир устроил не он, а глава квартала Аньлэ. На прошлых состязаниях мы разгромили их со счетом «пятнадцать – три», доведя до слез. Теперь квартал Аньлэ жаждет мести. Они наняли двух новых мастеров игры в цуцзюй, чтобы те вызвали нашего молодого господина Юя на поединок. Пир внизу устроили в честь тех мастеров.

Пока подавальщик говорил, Яньлань украдкой наблюдала за третьим принцем, но тот по-прежнему смотрел в окно, не проявляя особого интереса к беседе. Разочарованная, она рассеянно продолжила:

– Противники пригласили помощников – наверное, ваш господин сильно обеспокоен.

Подавальщик усмехнулся:

– Вы шутите, уважаемая госпожа! Чего тут беспокоиться? В Пинъане сто двадцать кварталов, и каждый год находится если не сотня, то восемьдесят желающих вызвать нашего господина на поединок. Но одно дело – вызвать, другое – добиться, чтобы вызов приняли! – И добавил: – Наш молодой господин обычно отклоняет такие вызовы.

Теперь Яньлань и вправду заинтересовалась:

– Почему?

Слуга почесал затылок:

– Говорят, молодой господин считает, что, когда все играют вместе – это еще ничего. Даже если команда играет плохо и это выводит господина из себя, его гнев как-никак распределяется на двенадцать игроков. Но один на один – это уже испытание. Если соперник окажется слишком плох, господин может не удержаться от драки. Что тогда делать? За драки его могут и от соревнований отстранить, потому нет, спасибо.

Принцесса на миг опешила, а затем рассмеялась:

– Какая самонадеянность!

Подавальщик смущенно кивнул:

– Да, некоторые называют господина самонадеянным… – Тут же он твердо добавил: – Но наш господин и вправду играет блестяще! Да и красив больно. Потому, когда он так говорит, мы думаем о том, что наш господин само очарование, а не о том, что у него ветер в голове гуляет.

Яньлань замолчала, но ее бойкая служанка, выслушав похвалы подавальщика, не сдержалась:

– Раз госпожа назвала его самонадеянным, значит, так оно и есть! И что с того, что красив? И потом – насколько он может быть красив?

Принцесса бросила на нее взгляд. Служанка тут же прикусила язык, но в ее глазах все еще читалось возмущение. Подавальщик, однако, тоже не привык сдаваться и упрямо возразил:

– Не говорите так, госпожа! Весь Пинъань знает, как красив наш господин! Я книжек не читал, не могу подобрать достойных слов. Но… Наш молодой господин прекрасен, как нефрит, и он настоящий мужчина ростом в семь чи!⁴

– Хватит.

Подавальщик аж вздрогнул от удивления, услышав голос молчавшего до сих пор господина. Служанка испугалась так, что у нее затряслись ноги и она рухнула на колени. Подавальщик замер, не смея лишний раз вздохнуть.

Яньлань растерялась. Тянь Бу, опустив ресницы, поднялась из-за столика для игры в вэйци, поклонилась ей и, не сказав ни слова, ловко утянула дрожащую на коленях служанку прочь из комнаты.

В башню Цзяндун частенько захаживали знатные господа, и подавальщик видел, как они изволят гневаться, но такое с ним случилось впервые. Он даже не понимал, что произошло, лишь смутно различил за дверью тихий голос:

– У вашей госпожи слабое здоровье, она не может строго вас наставлять. Вы должны сами работать над собой. Как можно было при ней так дерзить?

Голос звучал нежно и мягко – подавальщика и его товарищей хозяин бранил куда жестче, – но служанка, похоже, испугалась этого мягкого голоса до дрожи, а потому все рыдала и умоляла о пощаде.

Подавальщик и не подозревал, что в знатных семьях правила настолько строги. Сегодняшнее событие его потрясло. И поскольку никто из знатных гостей не отпускал его, он не смел просто уйти и застыл на месте, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха.

Через некоторое время госпожа у стола робко заговорила:

– Мы слишком шумели и побеспокоили вас, ваше высочество? – Затем тихо добавила: – Я думала, молодой господин Юй – ваш хороший знакомый и разговор о нем вас развлечет. Не знала, что он лишь сильнее вас расстроит.

Господин у окна не ответил, лишь поднялся.

– Я пройдусь.

Слуга осмелился оторвать взгляд от пола и увидел, как госпожа, прикусив губу, схватила господина за рукав. Ее чуть покрасневшие глаза были прекрасны и вызывали неподдельное сочувствие, особенно когда она нежным голоском проговорила:

– Можно я пройдусь с вами?

Чэн Юй не думала, что Цзи Минфэн может ее обмануть, потому что ей и в голову не приходило, зачем это могло бы ему понадобиться. Если он сказал, что Лянь Сун вернулся прошлой ночью и сегодня утром водил девятнадцатую принцессу Яньлань в башню Цзяндун на чай, значит, так оно и было.

Однако предположение Цзи Минфэна, что Лянь Сун избегает ее, она после размышлений отвергла как нелепость и тут же развернула коня обратно в город.

По дороге Чэн Юй терпеливо объяснила княжичу Цзи:

– Думаю, сегодня утром слуга и впрямь ошибся. Третий братец Лянь провел целый месяц в пригородном гарнизоне, значит, он и правда очень занят. Возможно, у него свободна лишь половина этого дня, а после обеда ему вновь придется уехать за город. Поэтому я должна поторопиться. – Она искренне позавидовала Яньлань: – Как ей повезло застать третьего братца Ляня! Мне не так везет, но я постараюсь успеть вернуться, чтобы хоть мельком его увидеть.

Княжича Цзи, очевидно, потряс ход ее мыслей. На мгновение он потерял дар речи, его лицо потемнело. Молодая госпожа Ци полностью понимала княжича, сочувствовала ему и мысленно зажгла ему в храме свечку на удачу.

Поскольку все трое ехали на отличных скакунах, то въехали в город к первой четверти часа Лошади⁵.

Персик понес Чэн Юй прямиком к башне Цзяндун. Все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы как можно скорее туда добраться, но почему-то, поворачивая с улицы Цзыян на Чжэндун, она отвлеклась и бросила взгляд на темный переулок слева. На миг ей показалось, что она увидела мелькнувшую фигуру в белом.

Увы, Персик мчался так быстро, что, когда княжна опомнилась и натянула поводья, они уже проехали мимо трех-четырех лавок.

Чэн Юй не знала, какое чувство вело ее в тот момент. Она спрыгнула с еще не остановившегося коня, споткнулась и упала, но ей было все равно. Княжна вскочила и побежала обратно к переулку.

Но, подбежав, застыла как вкопанная.

Узкий переулок был зажат между двумя старинными зданиями, и даже в этот ясный осенний день солнечные лучи освещали лишь верхнюю половину стен.

Мощенная камнем дорожка тонула в тенях, куда не мог добраться солнечный свет, и уходила вдаль, отчего весь переулок казался особенно глухим и мрачным. В нескольких шагах от начала переулка, в этом полумраке, стоял тот самый молодой мужчина в белом, которого мельком увидела Чэн Юй.

Она не ошиблась. Это действительно был третий братец Лянь.

Но он стоял в переулке не один, а с девушкой. Генерал держал ее на руках: одна его ладонь поддерживала ее под коленями, другая – обнимала за спину. Девушка же доверчиво обвивала его шею руками, прижавшись лицом к груди. Из-за этого Чэн Юй не могла разглядеть ее лица, но по ткани платья догадалась – скорее всего, это девятнадцатая принцесса Яньлань.

Это и впрямь была Яньлань. Но девятнадцатая принцесса не заметила Чэн Юй. Выйдя из башни Цзяндун, она сопровождала третьего принца на его бесцельной прогулке. Поскольку его высочество пребывал в дурном расположении духа, сама Яньлань тоже никак не могла собраться с мыслями, однако стук копыт все же услышала. Прежде чем она успела что-либо понять, третий принц подхватил ее с коляски и скрылся в переулке рядом с лавкой украшений.

В тот миг она лишь догадалась, что его высочество от кого-то прячется. Но как только он ее обнял, у принцессы пропало даже малейшее желание узнавать ответ на вопрос, от кого именно.

Чэн Юй стояла у начала переулка и долго смотрела на Яньлань, невольно нахмурившись.

Вся радость от неожиданной встречи с третьим братцем Лянем мгновенно обратилась в глыбу льда, которая без предупреждения обрушилась на ее сердце холодной мертвенной тяжестью.

Она прекрасно знала, что Лянь Сун приходится Яньлань двоюродным братом, потому не удивилась, что тот позвал ее на утренний чай. Но Чэн Юй никогда не предполагала, что они настолько близки, ведь в ее собственных отношениях с двоюродными братьями подобной близости никогда не возникало.

«Оказывается, у Лянь Суна есть еще одна сестра, о которой он заботится и которую любит», – подумала она. В этот момент он держит Яньлань на руках так же, как бесчисленное множество раз обнимал ее. Неужели он тоже вытирает слезы Яньлань, когда она плачет? Неужели он тоже держит ее за руку, когда ей больно?

Чэн Юй внезапно охватила злость, но она, привычная каждое движение своей души подвергать осмыслению, тут же осознала – ее гнев ничем не обоснован.

Лянь Сун смотрел прямо на нее. Хотя их разделяли несколько шагов, а за ее спиной кипела оживленная улица, когда их взгляды встретились, Чэн Юй показалось, что все звуки стихли.

Его взгляд на нее, взгляд его глаз феникса с чуть приподнятым внешним уголком, был ощутим. Однако Чэн Юй не обнаружила в нем даже проблеска радости. Будто он не надеялся увидеть ее здесь или вовсе не желал новой встречи. Ее ужасно напугало равнодушие этого взгляда.

Неужели за месяц разлуки они стали чужими? Она тут же нашла для него оправдание и сделала два шага вперед, надеясь, что, сократив расстояние, сможет избавиться от этого неприятного чувства возникшей меж ними преграды.

Но когда княжна сделала три шага, Лянь Сун отвел взгляд.

Чэн Юй остановилась. Ледяная глыба у нее на сердце потяжелела. Она не понимала, почему он так себя ведет, и, немного поколебавшись, хотела позвать его – но братец Лянь, словно предугадав ее намерение, нахмурился. Прежде чем она успела раскрыть рот, он развернулся, будто намереваясь уйти.

Чэн Юй застыла и в оцепенении услышала едва уловимый звон колокольчика.

Рассеянно подняв глаза, она увидела старый ржавый колокольчик, висевший на углу крыши старинного здания слева. Мимо пронесся порыв ветра, и колокольчик весело зазвенел, но из-за старости звук получился глухим и печальным.

И в этот момент третий братец Лянь ушел, неся на руках Яньлань. В мгновение ока его фигура исчезла в глубине переулка.

Проход опустел. В воздухе таял тихий звон колокольчика.

Княжна стояла, слегка побледнев. Казалось, глухой звон старого колокольчика ударил ей прямо в сердце, разбив ледяную глыбу. Мелкие осколки с кровью разошлись по всему телу, причиняя невыносимую боль.

Чэн Юй в одиночестве справилась с этой болью и после обеда все же отправилась в имение великого генерала. Успокоившись, она тщательно поразмыслила и не нашла причин сердиться на третьего братца Ляня.

Да, он не обратил на нее внимания, и Чэн Юй было очень неприятно. Но, возможно, у третьего братца с Яньлань были важные дела – например, что-то терзало душу принцессы и ей требовалось утешение. В таком случае вмешательство Чэн Юй было бы верхом невежливости.

Чем больше она думала, тем более уверялась в своей правоте. В конце концов, Яньлань с детства жила в императорском дворце, а у тех, кто постоянно обитает за дворцовыми стенами, часто возникают душевные проблемы. Взять хотя бы великую вдовствующую императрицу, вдовствующую императрицу или даже самого императора – у них всех имелись свои странности.

Но беда была в том, что, когда Чэн Юй все это осознала, ей не полегчало. Она смутно догадывалась о причинах, но тут же отогнала мысли о них прочь. Не могла же она быть настолько нелепой.

Тянь Бу, как всегда, вышла из имения генерала навстречу Чэн Юй и сообщила, что третий господин Лянь действительно вернулся прошлой ночью, но сейчас у него в гостях девятнадцатая принцесса. Поскольку у них была договоренность, сегодня он не может принять княжну. Также Тянь Бу передала его слова: если у Чэн Юй к нему срочное дело, она может зайти завтра, вот только в ближайшие дни генерал будет занят, и, если ничего важного нет, княжне необязательно приходить к его дому каждый день.