Облизываю клитор и, обхватив его губами, втягиваю в рот. Посасываю чувствительную плоть и учащаю движения языка. – Господи, Эзра… – ее голос охрип и возбуждает еще больше. – Черт, какая ты сладкая, Серена, – раздвигаю пальцами ее промежность и проталкиваюсь языком глубже. – Такая сочная. Член начинает пульсировать и вот-вот прорвет джинсы. Я ввожу в нее палец и под громкий стон Серены второй рукой расстегиваю свою ширинку. – Блять… Я готов вылизывать
Из-за она заполонила мой мозг? Засела там и вытолкнула все остальные мысли? Заставила слушать сопливые треки, как будто я эмоционально нестабильный пацан в пубертатный
Умоляю, не сравнивай меня с этим неотесанным монстром. С кем угодно, хоть с Иудой, но не с
Первые десять минут я действительно «лечу» по Вашингтон-стрит и улыбаюсь прохожим, каждый из которых наверняка считает меня ненормальной наркоманкой
удовольствия, ни боли. Только где-то в подсознании маленькая Серена дала пять повзрослевшей
факту не могу сомкнуть глаз уже который час. Лежу и пялюсь в пожелтевший потолок, пересчитывая на нем трещины. Дому давно не помешал бы капитальный ремонт, но кому какое дело до Богом забытого квартала в Норт-Энд 3 .
Таша Мисник Под слезами Бостона. Часть 1
. Не хочу, чтобы он прекращал целовать меня. Мое
увидела какое-то чудо. – Ничего красивее в жизни не видел
И снова, второй раз за день, я оказываюсь в машине с этим кретином, который раздражает похлеще, чем скрип пенопласта. Он – мой личный надлом на белых пупырчатых слоях. Он – царапина от ножа на стекле. Он – раздражающий скрежет ногтей по надраенной панели. И что я делаю вместе с ним в одном пространстве – загадка для меня самой.