Kitabı oxu: «Овал твоих губ»

Şrift:

...и я рад, что на свете есть расстоянья более немыслимые, чем между тобой и мною.

— Иосиф Бродский

Посвящение:

Ускользающему детству.

Стихотворения

(2022-2025)

Температура

Ты сказал, что я стала ненужной
в откровенной июльской тиши.
Мир погас, и погасли веснушки
на всем теле моем цвета ржи.
Я металась, робела, болела —
замолкали в душе соловьи.
И как Marlboro горькая тлела
из-за этой прошедшей любви,
и вставала с мольбой на колени
(уходил за рассветом рассвет),
и бродила по темным ступеням.
Понимала: огня больше нет.
Жар волос, исхудавшие скулы,
кольца, руки, но руки твои, —
мысли те кульминацией будут
и финалом порывов души.
Да! Разбила я градусник, дура!
Потому что одна, без тебя.
Прежний образ в садах Петербурга
прошептал, что на нем – сорок два!

лето 2025

Свечи

Черты меняются лица,
бледнеют скулы от испуга.
Я только тлею без конца,
раба невиданного круга.
Игра не стоит даже свеч.
Всегда хотела без печали.
И кровь с моих польётся плеч:
меня умело растоптали.

март 2023

22.06.1941.

Завиты кудри были плойкой.
Твой смех срывался на фальцет.
Я полюбил тогда весь город
и, мне казалось, целый свет.
Я мучил холст в счастливом мае,
чтоб он впитал меня в акрил.
И мысли будто окрыляли;
и, окрыленный, я творил!
Июньским утром оказалось,
моя любимая страна,
мой милый город, дорогая:
на нас обрушилась Война.
То, просыпаясь, понимаю,
и жду серебряный рассвет:
смотрю на город, на трамваи,
в которых сердца больше нет!

июнь 2025

Платок

Вместо шапки надену платок
на свои светло-русые пряди,
ведь я знаю, что этот плевок —
лишь единственный в Ленинском граде.
Вместо шапки надену платок:
в сорок пятом отца схоронила.
Посмотри на мое ты лицо
и на руки, что были в чернилах.
Посмотри на мое ты лицо.
Ты же знаешь, как мы пострадали,
словно счастья сплошного кольцо
злые фрицы у наших украли.
Вместо шапки надену платок.
Посмотри же, как хлопок лоснится.
Точно с поезда, впрямь под гудок,
я сошла, молодая девица.
Я сошла, но, тебя не заметив,
уж бегу в неизвестный трактир,
и все слезы тяжелые эти —
галерея остывших картин.

2024

Для тебя

Для тебя я готова светить —
освещать своим пламенем поле.
Покажи! Покажи мне всю прыть,
будто не было вовсе и горя.
Для тебя я готова светить —
освещать своим пламенем камни,
освещать чистый лед и пруды,
что воздвигнут наш замок хрустальный.
Нет, не бойся, не плачь, не красней,
для тебя ведь на все я готова:
судной ночью стучала под дверь,
изрекая последнее слово…
Отчего-то смертельно люблю
все, что раньше казалось мне странным…
Ты – мой ангел – меня не забудь!
Под окном твоих глаз серенады
распеваю! Морозной весной
обниму тебя, милая; прелесть,
позабудь про обиды и боль
и гори нашим пламенем… Ревность
не поднимет руки на меня:
будет долго и больно таиться,
но предстанет, быть может, заря
на которой заплачет жар-птица…

2025

Взрослая Элли

Над головой созвездия мигали,
любовь в груди терялась и звала,
во рту дымилась горькая сигара,
я плакала, молилась… не спала.
Горели щеки, увядали маки,
я школьницей ходила по Москве,
в моих руках – твой сборник Пастернака,
а за углом – пугливых яблонь цвет.
Я выпила за веру и надежду,
за пустоту, как только мы вдвоем,
за детский смех, за сон и безмятежность,
за запятые, точки между слов.
Я не вернусь, не жди меня под кленом,
нет, не вернусь, я ухожу навек.
Не знаю, милый, встретимся ли скоро,
но той румяной Элли больше нет.

сентябрь 2025

Гобой

Я помню тот месяц прекрасный,
тот месяц прекрасный с тобой.
Мы – дети полны были счастья
в горах, где играл наш гобой…

2024

Понедельник

Понедельник. Сенатская площадь.
Тихий шаг. Лето. Все в волшебстве.
Алым платье пылало. Прическа
Рассыпалась в сплошной синеве.
Я бродила сквозь свет белой ночи.
Петербург тогда тоже не спал.
И шагала на блеск иллюзорный,
И не знала, что нужно сказать.
Остановка. Одна у скульптуры.
Монументу глядела в глаза,
А в душе — воскресали фигуры
рокового того Декабря.
Вдруг нахлынули мысли гурьбою
(Почему-то рыдала опять):
Отчего же такие герои
Под зарею должны погибать?
В самом сердце — те мирные годы,
В них за ручку ходили с тобой.
Но объятья, манжеты и тройки
Обернулось Священной войной.
Где ты, чадо военной России?
Может, в Польше, быть может, ты мертв?
Возвращайся скорей к своей милой,
Напиши мне хоть парочку слов!
Помню я то волшебное лето,
Когда все посвящала тебе…
Нет! Не будет тех знойных рассветов
Никогда таких в нашей судьбе!
Вдохновенье, Нева, монументы
И Великой истории тень,
Кутерьма, ты, прохладное лето,
И луна, и мосты, и сирень…
Я бежала, срывая дыханье,
над собою не видя комет:
Не хотелось ни думать, ни плакать,
Оттого, что тебя больше нет.
«Дура!» — только мне люди сказали
В карамельном тепле фонарей.
Я рыдала от горя ночами,
Опасаясь, что это болезнь!..
Понедельник. Сенатская площадь.
Спешный шаг. Лето. Целая жизнь!
Я бродила как будто наощупь —
мне Отчизна шептала: «держись!».