Kitabı oxu: «Не до шуток»

Şrift:

Художник-оформитель: Геннадий Алексеевич Егоров

Татьяна Пан-Воробьева (Воробьева Татьяна Борисовна) – многодетная мать, кандидат филологических наук, преподаватель, член Российского союза писателей

1. Поэт и поэзия

Поэзия – та же добыча радия.

Поэты – это наше всё

Без поэтов жизнь была б бесцветной,
Без поэтов жизнь была бы скучной.
Речь без творчества была б бездушной.
Жить язык не может без поэтов.

Мировосприятие стихов
Каждый русский перенять готов.
Вслед строкам мы мысли направляем,
Дух национальный постигаем.

Пушкин создал речь литературную.
Над стихом работа была бурною
Будетлян и прочих футуристов.
Образная речь у символистов.

Чехов не поэт, но стиль каков!
Лишних нет ни фраз, ни слов.
Все детали роль играют.
Юмор наповал сражает.

Гоголь не поэт, но проза – песня.
С Русью-тройкой мчимся вместе.
Городничий Гоголя и «ревизор» —
Острая сатира и страны позор.

Смех и забавляет, и врачует,
Истребляет фауну плохую.
Очень близок мне Крылов.
Столько аллегорий! Нету слов.

Современному стихосложению
Впору стать их продолжением.
Но не стоит слепо подражать —
Лучше что-нибудь своё сказать

Я стараюсь. Много говорю
Ну… про дачу, кошку и зарю.
И рифмую всё при этом.
Чтоб считали все поэтом.

Ностальгия

Властитель душ в России был поэт.
Но только счас таких поэтов нет.
Я песен выдающихся не знаю —
Таких, которые подобны раю.

Таких, чтоб душу наизнанку,
Чтоб порождали новых Данко,
Чтоб Ларре было неповадно
Смеяться над людьми злорадно…

Духовных сил, видно, немного
У тех, кто выбрал ту дорогу,
Искусством слова что зовётся.
Довольствоваться нам придётся

Не первоклассным уж продуктом.
Не будет здорово иль круто.
А только сносно и неплохо.
Была когда-то же эпоха!

Неверная слава

В.Г. Бенедиктову

Слава – дама преходящая,
Вертихвостка настоящая.
Редко верною бывает.
Чаще нагло изменяет.

Вот поэт ей жертвой был.
Поначалу страсть и пыл
Девушка к нему питала.
Продолжалось это мало.

Пишет, мол, он не о том
И не моден стал притом.
А пока им восхищались,
Слава тесно с ним общалась.

Был коммерческий успех —
Глория опережала всех.
Только критик заклеймил,
Стал поэт и ей не мил.

Отвернулась, убежала.
Благо, что других немало.
С этой дамой, как назло,
Стихотворцу не везло.

Слава любит только тех,
С кем удача и успех.
Если кто-то впал в немилость,
Слава тут же удалилась!

Вроде получается

Я питаю слабость
К фразеологизмам.
Доставляют радость
Мне неологизмы.

Также просторечия
И слова научные.
Рифмовать наречия,
Чем глаголы, лучше бы.

Маяковский веское
Оказал влияние
На моё простецкое
Стихосозидание.

Как казах, пою я
Лишь о том, что вижу.
Душу изливаю я
В темах, что мне ближе.

Не писать не можется —
В этом объяснение
И того, что множатся
Так стихотворения.

Утром, днём и ночью
Я пишу, короче.
Раз кому-то нравится,
Значит, получается.

Стихотворчество

Слова я так переставляю,
Чтобы стояла рифма с краю
И было чтоб в конце созвучье,
И не глагольное бы лучше.

Считаю слоги, ударенья —
Во всём чтоб было совпаденье.
Но строки сами не бегут —
Всем управляет смысла кнут.

Я смутно фабулу рисую
И что-то замышляю всуе.
А ум берёт бразды правленья
И создаёт стихотворенье.

И вот оно уже несётся,
Как упряжь лошадиная.
Кому-то если достаётся,
То я в том неповинная.

Закусит лошадь удила —
Куда кривая повела,
Туда и мчится без разбору:
То в пропасть тянет, а то в гору.

Ну как тут не смеяться?

Каюсь я: стихи смешны.
Рифмы даже не важны.
Ритмы тоже не у дел.
Тем в них – полный беспредел!

Захочу – о кошке
Расскажу немножко.
Но погода вот смешней.
Значит, напишу о ней.

Будет лето так прекрасно!
Верите вы в это? Ясно.
Золотая будет осень!
(Если дней в неделе восемь).

И зима без гололёда!
(Было ли такое сроду?)
А весна – для сердца радость!
(Так же, как в горчице сладость).

Вот июнь уже грядёт.
Пусть порадует хоть тот.
Очень сильно посмеёмся,
Если в осень вновь вернёмся.

Откровенно говоря,
Надо всем смеюсь я зря.
Лучше мило улыбаться
И природой…наслаждаться.

Поэторождение

На ваших глазах совершается чудо?
Поэт вдруг рождается прям ниоткуда?
Из пены морской вышла в свет Афродита.
А короля всегда делает свита.

Растенье зависит от нашей погоды.
И чтоб защитить его первые всходы,
Подкармливать надо, ещё поливать.
Тогда и плоды оно будет давать.

Полоть и окучивать надо картошку,
Жуков колорадских снимать и сжигать.
Копать и нахваливать лишь понемножку.
За ценные трюфели не принимать!

Скромность

Не называй меня поэтом.
И не нахваливай при этом.
Я просто рифмами грешу
И, что болит, о том пишу.

Ещё люблю смешить друзей,
Чтобы жилось всем веселей.
Дружу я и с сатирой тоже.
Но всё критиковать негоже…

Пишу беззлобно и смешно.
Смеяться вроде не грешно.
– Скажи, ну разве я поэт?
– Да вроде да, а вроде нет.

Ты пишешь умные стихи.
И рифмы тоже неплохи.
И стиль оригинальный.
В итоге – гениально!

Поэт

Он вдохновиться может малым.
Конечно, лучше, чтоб большим.
И выступать чтоб перед залом —
Набил оскомину родным.

Поэт – он беспокоен очень.
Бывает, вскочит среди ночи:
Его вдруг рифма осенила!
Что это – слабость или сила?

Да просто сущность такова.
Владеют личностью слова.
Над человеком взяли верх.
Он подчинился им, на грех.

Поток словес не остановишь.
Червь поэтический грызёт.
Чуть червячка того заморишь,
Но не накормишь наперёд.

Он просит кушать каждый день.
Прогнав усталость или лень,
Берёшь листочек или гаджет
И делаешь, что червь прикажет.

А командир тот строгий очень.
Не подчиниться нету мочи.
И пишешь хоть о чём-нибудь.
Пойми меня. Не обессудь!

Осталось только издаваться

Подруга назвала меня стихообильной.
Эпитет точный: увлеклась я слишком сильно.
Наверно, с этим надо прекращать:
Ведь некогда гулять и даже спать.

А главное: куда стихи потом девать?
Макулатуру перестали принимать.
И дети просят телефон не засорять.
Осталось только их издать!

Пиши на здоровье

Не можешь не писать – пиши.
Твори для собственной души.
Но только слишком не спеши
Считать себя поэтом

(Талантливым при этом!)
Не верь подругам и друзьям —
Прислушайся к своим врагам!
Оценку объективную,

Пусть даже негативную,
От них услышишь ты скорей,
Чем от родных тебе людей.
Старайся быть самокритичным!

Тогда напишешь хоть прилично.
В душе поэты многие,
Но есть законы строгие.
Пренебрегать не будешь ими —

В скрижали впишешь своё имя!
Ведь рифмы, ритм незаменимы,
Конечно, образов помимо!
В среде писателей же тесно.
Немного ведь имён известных!

Чего хочет женатый поэт?

Поэт-мужчина хочет кушать.
Как тривиален в этом он.
Его внимательно послушать:
В еду он по уши влюблён!

Жена должна быть поварихой.
Застольем мужа ублажать.
А он при этом будет лихо,
Щи уплетая, сочинять —

Про домострой и про котлеты,
Не видя женщины в жене,
Давая «умные» советы,
Едой довольствуясь вполне.

Эгоистичная тирада!
Замужней женщине не надо
Ну как-то полноценно жить?
Ей мужа надлежит кормить!

К дню поэзии

Бриллианты фраз, надетые на леску,
Дадут стиху и красоты, и блеску.
Их равные, как в бусах, повторенья
Организуют ритм стихотворенья.

«Поэзия», «поэт», где «о» без измененья,
Звучанием уже рождает поклоненье.
Фамилии поэтов на устах у всех:
Признание достоинств и успех!

Живительными брызгами фонтанов
Шедевров строки были, есть и станут,
Ответами на вечные вопросы
(Так ледокол дробит торосы).

Поэзия не есть стихосложенье.
Поэзия – к высокому стремленье.
Но есть стилистика другая.
Я именно её предпочитаю!

Птица счастья

С возвратом Синей птицы
(Не журавля – синицы)
Хорошее случится
И в счастье воплотится?

Вот жениха подруге
Нашла я без натуги.
Себе же не искала:
Других забот немало!

Мне книгу бы издать…
– Ну хватит уж летать!
Пора остановиться! —
Кричу я чудо-птице.

Ведь за тобой в погоне
Вчера я, завтра, ноне!
Пишу без передышки.
А как же быть мне с книжкой?!

Стихи как птицы

Мне сегодня чего-то не спится.
Налетели стихи, словно птицы
И давай надо мною кружиться,
Чтоб в тетрадке моей приземлиться.

Я жар-птицу за хвост ухватила,
И стишок получился премилый.
Опереньем горит разноцветным
И ласкает он словом приветным.

За крыло я ворону схватила —
Получилась сплошная сатира.
Что-то злое и резкое очень
Написала я этой же ночью.

Соловьи благозвучно запели,
И в стихах отразились их трели.
Тривиальные вышли стихи,
Но мелодии в них неплохи.

А когда подлетел воробей,
То смешить начала я людей.
Не заносчив, такой удалой,
Что невольно сравнила с собой.

И синичка мне тоже близка
Простотою и цветом мазка.
Скромно семечки птица клюёт.
О чём хочет, о том и поёт.

Повстречавшись затем с трясогузкой,
Поняла: мои темы так узки,
Что на кухне, пожалуй, их место.
Недоступны им праздники, фесты.

Удостоил меня попугай.
Хоть хвали ты мой стих, хоть ругай,
Повторит он лишь мненья чужие —
Как хорошие, так и плохие.

Среди птиц оказался и дятел.
От него мой размер с ума спятил.
Каждый слог становился ударным —
Не стихом, а набатом пожарным.

И кукушка меня удивила:
Слишком редко ку-ку говорила.
Как тут было размер просчитать?!
Не смогла ничего написать.

Огорчена

Один мой стих кастратом стал,
Бесполым импотентом.
Хоть цензор не сразил вповал,
Но сделал полом третьим.

Собак и кошек губят так,
Чтоб не было потомства.
Из смысла сделать порожняк —
Такое ж вероломство.

Другому юбочку надели,
Прикрыли выпуклости в теле.
И бантик прицепили там,
Где цензор вдруг увидел срам.

И перевесив ярлычок,
Ловили уж на свой крючок.
Ещё один попал под гильотину:
Срубили голову, оставив середину.

И ноги тоже уцелели.
А потому, что гимн пропели
И прославляли палача.
Чуть стих он не угробил сгоряча.

А стих про Новый год и ёлку
Враз превратили в расчленёнку.
Куплеты переставив ловко,
Поэта даже сбили с толку.

Теперь хвосты сама я обрезаю,
Чтоб восхвалять всё без конца и краю.
И как сатиру тут писать?!
Ведь цензор склонен извращать.

Не отрывайся

Иные стихи улетают, как птицы.
И это уж стало одной из традиций.
Писала в метро, а они упорхнули.
Звала я напрасно их: «Гулички-гули!»

Им сумка, как клетка, тоску нагоняла.
О чувствах моих они думали мало.
Желая свободы, в эфир устремились.
Кому там нужны, ну, скажите на милость?!

Одна только я, может, их и ценила.
Наверно, не знали, откуда их сила.
А сила во мне: как создам, так и будет!
Без них у меня, впрочем, мало убудет.

Стихи, что куда-то украдкой сбежали,
Лишь канули в Лету, бесследно пропали.
Ведь те, кто тебя воспитал, породил,
Тебе обеспечит опору и тыл!

Стихи без правил

С каким-то образом под мышкой
Бежит поэт уже с одышкой.
Открыто и самозабвенно
Ломает ритм через колено.

Размер, конечно, не указ.
Свобода творчества у нас.
Рвёт автор путы и препоны.
Какие там ещё законы?!

Стихи без правил, как бои…
Критерии у них свои.
Слегка рифмуются, и ладно!
Коль по понятиям, всё складно.

Оды не в моде

Присев в глубоком реверансе,
Стихи он спутал, видно, с танцем.
Он воспевал там всё и всех,
Надеясь на большой успех?

Благодарим того обычно,
С кем станцевали тур отлично.
Зачем превозносить других
И в оду превращать свой стих?

Давно прошла на оды мода,
И неприятны для народа
Подобострастие и лесть.
Зачем хвалить, из кожи лезть?

Сладкогласый певец

Он на дни рождения
Пишет поздравления
Оле и Мадине —
Лучшей половине.

Ксюше и Наташе —
Угодил всем Саша.
Велоречны гимны,
Даже чуть интимны.

Очень многословны.
Тронут, безусловно,
Эти дифирамбы.
Эх, такие нам бы!

Пел поэт и про мужчин.
Был воспет им не один!
Диме, Льву и Славе
Создал… мадригалы.

Скажете, поэт придворный?
Но восторг ведь не притворный!
Правда, чуть витиевато.
Прямо сахарная вата!

Без потери времени

Пока я еду на работу
И мозг свободен от заботы,
Стихи стараюсь сочинять —
Чтоб времени зря не терять!

Чтоб впечатленья отразить,
Не упустить златую нить
Эмоций, мыслей или чувств.
Вот за перо я и берусь.

Как получается, не знаю.
Но я надежды не теряю,
Что кто-нибудь читает их
И пишет собственный уж стих.

Стилистика изменчива

Стихи пишу взамен зарядки.
И сны без рифм скучны, несладки.
Пишу в метро, пишу в трамвае…
Плодятся, не переставая!

Управы не найду на них!
Увидишь что – враз новый стих!
И нет, чтоб видеть лишь отличное —
Глаза мозолит неприличное.

И как писать тут о возвышенном,
Когда дурного выше крыши нам?!
Но если ракурс поменять,
То всё красивым может стать!

Тогда вот оды напишу —
Пока сатирой лишь грешу.
Но в День влюблённых, в дни рождений
Не обойтись без поздравлений!

Споём при свечах

При свечах мы вдвоём
Под гитару споём.
Ты споёшь и сыграешь
(Не умею я, знаешь).

Ты один за двоих.
Сочиню просто стих.
Полюбуюсь тобой,
Окуджава ты мой!

Хочешь спеть мой стишок?
Я надеюсь: ты б смог!
Я отнюдь не Новелла,
Не Матвеева я.

Так что пой его смело,
Но с душою, любя.
Посмотри: даже свечи
Колыхнулись в такт речи.

Видно, тоже б хотели,
Чтоб стихи мои пели.
А пока мы вдвоём,
Давай всё же споём!

Коли ты здесь со мной,
Пусть почин будет твой.
И поскольку мы вместе,
Создадим свою песню!

Поэт Серебряного века

Марина Цветаева страстью кипела.
Шагала по жизни привольно и смело.
Бывала любима, и чувств не скрывала.
Но прожила, к сожалению, мало.

Года переломные выпали ей:
Не только творить, но и жить тяжелей.
Стихи у Марины – как нерв оголённый.
И ритм, и размер – словно пульс напряжённый.

Основа в них женская, либидо всюду.
Нетленны они. Не бывать пересуду!
Квартира-музей романтичная очень.
Днём – солнечный свет, а луна светит ночью.

Изломаны стены, и нет повторений.
И всё в ожидании стихотворений.
Увесистый стол, где Марина писала.
А там сестре с мужем шедевр прочитала…

Квартира её словно дом трёхэтажный.
Она чем-то схожа с судьбой эпатажной.
Цветаева – страстный и честный поэт,
Певец сильных чувств и Серебряных лет!

Музы поэзии

День вдохновения и девяти древнейших муз,
Искусства покровительниц на цвет любой и вкус.
Я поклоняюсь Каллиопе¹ и Эвтерпе²
Но больше бы с Эрато³ мне хотелось петь, поверьте —

С богиней чувственных стихов и лирики любовной.
Но нет, увы, объекта и причины скромной.
Конечно, можно воспевать воспоминанья:
Былое счастье, наслажденье и страданья…

Ах, почему несправедливо ко́ротки мгновенья
Полётов наяву и душ и тел соединенья!
А сколько можно написать, партнёром восхищаясь!
Любовь в стихах, естественно, двойная радость.

Эрато криво усмехнулась,
А Каллиопе отвернулась.
Зато Эвтерпе обняла.
Сказала, что не держит зла.

Я, впрочем, ей не изменяла:
Любви и героизма мало
В моих комических стихах,
Нет в них «да здравствует!», «ох», «ах».
Она меня благословила
И придала любовь и силу
Стихи смешные сочинять
И не терять ни стиль, ни стать!

Концерт в санатории

Я сегодня выступала.
Было зрителей так мало!
Ну, в пределах двадцати.
Говорили мне: «Прости!

Надо ехать в магазин:
Уж остался день один!
А другие ведь не знали,
Что пишу я не морали,

Не возвышенное что-то —
Сочиняю о работе,
И об отдыхе, о даче,
О лекарствах (ещё паче!).

Говорят, что я артистка
Даже больше, чем поэт.
Я не лирик – юмористка.
Тяги к сверхизыскам нет.

Похвалили – и я рада.
Мне – цветы, магнит в награду.
Но приятней всего дать
Всем стихи переписать.

– Надо, надо издаваться! —
Мне вдогонку кричат братцы.
– Вот приеду и издам…
Чтоб приятно сделать вам!

Юмористический концерт

Стихи и песни зазвучали —
Улыбки засверкали в зале.
Глаза блестят весёлым светом
И служат юмору ответом.

О сумке, сапогах и кошке,
Метро, зиме… Всё понемножку
Подверглось критике в стихах.
Конечно же, не в пух и прах.

А только было чтоб смешно.
Заметно было бы бревно
В поступках и глазах своих,
Как и соринки у других.

Артисты развлекали зал.
И он отзывчиво кивал.
Что темы очень актуальны,
Согласны зрители повально.

И хлопают, благодарят,
И обсуждают всё подряд.
Весельем, юмором обмен
Важней другого рода сцен!

Муза вовсе не обуза

Муза – дамочка спесивая,
Своенравно-шаловливая.
Только бровью поведёт —
Воздыхателей уж ждёт.

Восхищались чтобы ножкой,
Стлали красную дорожку,
Восхваляли ум и стать.
(Статус жаждет не терять!)

Если ж кто не преклонился
Или вдруг отворотился,
Значит, ей он стал не люб.
(С ним не сваришь кашу, суп).

Будет пробовать коль сам,
Выйдет пойло, стыд и срам.
Ведь без Музы никуда!
Без неё стихи – бурда.

Из абстрактных выйдя сфер,
Можно привести в пример
С эпиграммой адюльтер,
Иль памфлет, иль злобный па́сквиль.
(Как инфекции без маски!)

Для поэта дама Муза —
Лучший друг, а не обуза.
Не забьёт он шарик в лузу,
Коль не вдохновится Музой!

Сапожник

Один сапожник ремонтирует тяп-ляп,
Другой набойки сделает на совесть.
Работа для него – что песнь, что повесть!
Таков же и портной, кондитер, мастер шляп,

А также повар, каменщик, поэт…
Где только мастеров и бракоделов нет?!
Один слагает стих дни-ночи напролёт.
Другой – простой глагол для рифмы враз найдёт.

Вот сапоги мне сделали – блестят!
Под них попробуй подобрать теперь наряд!
Я радуюсь сапожника труду
И впредь уже к другому не пойду.

С любовью сапоги он мне чинил.
Не пожалел ни времени, ни сил.
Под стать его блестящему труду
Я слов душевных даже не найду!

Теперь «сапожник» для меня
Звучит как символ трудового дня.
Трудиться нужно, как сапожник,
Чтоб не был стих пустопорожним!

Вступать или не вступать?

Я вступить в Союз хотела.
И пошла туда я смело.
Друга под руку взяла…
Нагрузила, как осла:

Книги, фото, документы.
Говорил он комплименты
И надежды дух вселял.
Только нас никто не ждал.

Есть теперь аж три Союза.
Каждый новый член – обуза.
И послали нас…по кругу.
Выбирай Союз, подруга.

А потом по интернету
Можешь рассылать анкеты.
Но уже желанья нету
Канитель тянуть мне эту.

Лучше что-то попишу,
Доведу всё до ума,
И в издательство пошлю,
Оплачу опять сама.

Членом быть, конечно, классно.
Много лишь хлопо́т напрасных.
Может быть, найду ещё,
Кто сим званием прельщён,

Кто мне книжки понесёт,
Документы соберёт…
А пока что – отворот:
Стоит дорого почёт.

– Ты пойдёшь опять со мной?
– Нет! – даёт мне друг отбой, —
Надо с пёсиком гулять,
Свои книжки издавать…

Дружба кончилась на этом.
Обращаюсь за советом:
Надо ли в Союз вступать
Или просто так писать?

Примут ли, ещё вопрос,
Или отворотят нос.
Никогда калашный ряд
Рылу свинки не был рад.

Там сидят божки и Боги.
Остальные – прочь с дороги.
Хоть и сами мы с усами,
Легче плыть под парусами!

Трепетное ожидание

Мне по почте шлют билет.
Радости предела нет!
Ох, с неделю надо ждать,
Чтобы членом точно стать.

Буду хвастаться друзьям.
И значок потрогать дам.
Я горжусь высоким званьем.
Слово – вот моё призванье!

Памятник поставить слову
Я любому впрямь готова.
Выражает мысли, душу.
Хоть читай его, хоть слушай.

Информацию даёт,
Убеждает и зовёт.
СЛОВОМ человек велик,
Тем, что дан ему язык.

Бессловесно всё вокруг.
Слово – наш вернейший друг.
Восприятие народа,
Философию, природу

В иностранном словаре
Ты прочтёшь и в букваре.
Слово во главе всего.
Почитать надо его!

И беречь, конечно, тоже.
Обращаться осторожней.
Слово – зеркало души.
Выбирай и не греши!

Ценная посылка

Аж семью печатями
Было запечатано.
Мне досталось кровь пролить,
Чтоб посылку ту открыть.

Долго-долго ковыряла,
Только толку было мало.
И пришлось с ножом сражаться,
Чтоб до главного добраться.

А коробка та скрывала
И не много, и не мало,
А ещё два коробка.
И в одном наверняка

Был запрятан сам-то клад.
Отступать нельзя назад!
Белая, красивая…
Дальше не спешила я.

А уж в той коробочке —
Бархатная торбочка.
Прежде чем её вскрывать,
Я решила всё заснять!

Исторический процесс!
Клад имеет цену, вес!
Хоть в духовном смысле, ясно.
Но посылка та прекрасна!

Получила!

Получила документ.
Ничего ценнее нет
Для меня сейчас, чем он.
Это словно сесть на трон.

Пусть не царь я, не царица.
Всё равно могу гордиться.
Ведь теперь я член Союза!
Дубликатом бесценного груза

Достаю я значок и билет.
Я об этом мечтала сто лет!
Вот коробка. Бархат синий.
Моё имя между линий!

Это значит: я – писатель
(Точно, как преподаватель).
Это значит: я – поэт!
Вот теперь сомнений нет!

Подпишусь собственноручно
(На коленях мне сподручно).
Я теперь довольна уж.
Пусть гремит победный туш!

Тропы

Метафора, как птица,
То в небо может взвиться,
То где-то приземлиться,
Чтоб чем-то поживиться.

Эпитет, как червяк,
Обгложет так и сяк
Любой предмет и чувство.
Ни скрежета, ни хруста,

Когда тот червь умелый
И знает своё дело.
Когда ж раздуто тело,
Эпитет слишком смелый.

Гипербола – как взрыв,
Как лай горластой шавки.
Передаёт надрыв,
Совсем не терпит правки.

Лито́та же скромна
И деликатна так!
Уместна и она,
Ведь мелочь – не пустяк!

А что до метонимий,
Скрывают чьё-то имя,
Его прикрыв собой,
Рискуя головой.

Вот смелые какие!
Предметы как живые
Рисует троп другой,
Увлёкшийся игрой.

Ирония всех краше.
Сатира, юмор наши
Заключены лишь в ней.
И жить с ней веселей!

Недаром Аристотель
Сказал, что если тропы
Ораторы имеют,
То убедят сильнее.

Поэты любят их,
Включают в каждый стих.
И мы их изучаем,
Порою применяем.

2. Слова

Слово – не воробей!

Мысль и слово

Слово – мысли порожденье.
Слово – мысли воплощенье.
Слово мысль сама и есть.
И секрет-то в этом весь!

Мысль как дух, слова как тело.
В оболочку дух одело.
Только так его и видно.
Без одежды – несолидно:

Ни услышать, ни прочесть.
Слову – слава, слову – честь!
Нарядить чтоб мысль прилично,
В гардеробе слов отлично

Надо разбираться.
Не за модой гнаться,
Не за чем-то непристойным,
А за образом достойным!