На выходные курсантов отпускали на гражданку, и тогда, купив по дороге фруктов, бежал Олег домой к сыну.
– Уля! Папка плишел! – смешно картавил Сашка, выбегая к двери и расставляя руки в стороны.
Олег подхватывал сына под мышки и подбрасывал к потолку. Малыш звонко смеялся, и именно в эти моменты Олег был счастлив.
Пролетел год учебы, пролетел еще один год стажировки, когда они, уже в штатском, ходили в высотное задание на Смоленской площади. Потихоньку заканчивались и отложенные на мотоцикл деньги, а о командировке никто не говорил. Ольга стала ворчать еще больше:
– Что я тебе говорила? Где твои золотые горы?
– Подожди, дорогая моя, подожди, – успокаивал ее Олег, но сам уже начал сомневаться, правильно ли сделал, что ввязался в эту авантюру.
Когда лимит его доверия, казалось, уже был исчерпан, его наконец вызвали в отдел кадров. Там сидело человек семь.
– Мы долго присматривались к вам, – сказал кадровик, испытующе оглядев каждого. – Начальство характеризует вас с самой хорошей стороны, и экзамены в спецшколе сдали на «отлично». Хотим предложить вам первую командировку в Анголу. Как вы на это смотрите?
В комнате было тихо, никто не ответил.
– Как вы знаете, – продолжал кадровик, – более десяти лет ангольский народ боролся за свою независимость от португальских колонизаторов. В стране образовалось три национально-освободительных фронта под руководством военно-политических группировок: МПЛА, ФНЛА и УНИТА. Между этими группировками существуют межэтнические противоречия и идеологические расхождения, что вносит смуту и неразбериху в стране. Португальцы не хотели терять контроль над Анголой и начали подавлять повстанцев оружием. Однако год назад в самой Португалии произошел военный переворот, и новое правительство под давлением мировой общественности вынуждено было предоставить своей колонии независимость. Но попытки сформировать в Анголе переходное правительство не увенчались успехом – начались столкновения между самими партиями. ЮАР ввела свои войска для поддержки объединенных сил ФНЛА и УНИТЫ. В помощь МПЛА Куба приняла решение направить свои войска в Анголу. Вопросы по истории конфликта есть?
– Нет, все и так понятно, – раздался чей-то голос.
– Раз все понятно, перехожу к главному. Официально СССР в конфликте не принимает участия, но вы поступаете в распоряжение наших военных советников, которые находятся в кубинских войсках, и должны выполнять все их приказания. Надо помочь нашим африканским товарищам сделать правильный выбор. Подробный инструктаж вы получите на месте.
– Когда летим? – раздался тот же голос из угла комнаты.
– Через неделю. С вашими женами будет проведен специальный инструктаж, чтобы они не задавали вам лишних вопросов…
И вот Олег летел в свою первую командировку, и не куда-нибудь, а в жаркую Анголу. В Москве стояла глубокая осень – начало ноября семьдесят пятого года, было пасмурно и дождливо, и ему не верилось, что где-то ярко светит солнце.
– Кажется, прилетели, – сказал Володя Афошин, который сидел рядом с Олегом. – Начинаем снижаться.
Хотя они вместе учились в спецшколе и работали в протокольном отделе МИДа, своим другом Олег его не считал. Он никого не впускал в свое сердце – с детства был закрыт для посторонних. На людях Олег был весел и общителен, но как только оставался один, спешил забраться обратно в свою «скорлупу».
Самолет приземлился. Прилетевшие начали вставать и снимать свои вещи с верхних полок. Выйдя на трап, Олег зажмурился от яркого солнца. «Тепло, – подумал он. – Как то примет нас эта жаркая африканская страна?»
– Здорово! – радостно встречали их русские летчики, первыми оказавшиеся около самолета. – Как там на родине?
– Все нормально, ребята. Привезли вам приветы, – улыбаясь, сошел с трапа руководитель полета. – И хлеба черного привезли, и селедки, и «Столичной». Сейчас разгрузимся, подождите немного.
Это был первый самолет из СССР с людьми, до этого времени самолеты привозили только оружие и боеприпасы, которые в огромном количестве поставляла Страна Советов для оказания помощи партии МПЛА. Русские люди, в небольшом количестве находившиеся там, больше всего страдали без черного хлеба, «русской» селедки, как ее любовно называли. И конечно, какое застолье без «Столичной»!
Вновь прибывших расселили в небольшой двухэтажной «гостинице «Россия», как шутя называли барак, где жили советские военные спецы. Олега подселили к летчику Юре Орешкину.
– Ну как там, на родине? – не утерпел Юра, когда вечером они сели вдвоем ужинать.
– Да все нормально, – удивился Олег: он второй раз за день слышал один и тот же вопрос.
Он достал специально припасенную для такого случая бутылку водки, бородинский хлеб, соленые огурцы и рыбные консервы.
– Ты не удивляйся, – заметил его замешательство Юра. – Вы там, в Союзе, не понимаете, что для нас значат весточки с родины. Телевизоров здесь нет, радио местное. Что делается в России, узнаем только от летчиков, которые регулярно прилетают сюда. Мы вроде как защищаем дальние подступы страны, но такие дальние, что самой страны-то и не видно. Ничего, – улыбнулся Юра, – поживешь здесь с годик, сам будешь задавать этот вопрос каждому встречному и поперечному оттуда, – и он мотнул головой куда-то назад. – Слушай, давай выпьем за Россию.
Юра решительным движением налил в стаканы водки.
– А ты давно здесь? – в свою очередь поинтересовался Олег, когда они выпили.
– Вторую неделю. Нас перевели с Кубы.
– А что, наши и на Кубе стоят?
– Мы везде стоим, – усмехнулся Юра, аппетитно хрустя огурцом. – Нам до всего есть дело – хотим разжечь «революционный пожар» во всем мире, а американцы нам противостоят везде и всегда в этом. Вот когда на Кубе стояли, так нам пришлось даже с американцами воевать. В связи с этим вспомнился мне один забавный случай, – усмехнулся Юра. – Хочешь, расскажу?
Алкоголь расслабил летчика, и ему захотелось поговорить, благо перед ним сидел свежий собеседник, который слушал его с нескрываемым интересом.
– Конечно, хочу.
От водки Олег тоже разомлел и готов был слушать хоть до утра. Выпив еще полстакана, Юра откинулся на спинку стула и, довольный собой, заговорил:
– Когда началась эта заварушка в Анголе, кубинцы большую часть своих войск перебросили сюда. Но чтобы американцы ничего не заметили, необходимо было сохранить видимость прежней активности полетов, и кубинцы запросили наших летчиков. Мы прилетели, соблюдаем «конспирацию», – усмехнулся Юра. – Все в штатском, в одинаковых белых плащах, широкополых шляпах, прямо как спортивная сборная какая-нибудь. А на улице жара, все на нас смотрят, удивляются. Ну да не в этом дело. Прилетели, разместили нас, объяснили политическую обстановку. Вскоре мы начали летать. Чтобы американцы не узнали, что русские прилетели, разговаривали на испанском языке.
– Ты испанский знаешь? – удивился Олег, внимательно слушавший товарища.
– Ага, знаю, – усмехнулся Юра, – русскими буквами напишешь в планшете испанские слова и фразы и читаешь потом. Но самая умора была, когда и земля отвечала нам на таком же «испанском». Представляю, как американцы смеялись, прослушивая в эфире нашу корявую испанскую речь. Ну да и не это главное, а главное, что американцы чувствовали себя в небе в полной безопасности. Дело в том, что у кубинцев нет высотных перехватчиков, и поэтому американские самолеты-разведчики, которых у нас называют «Черными птицами», нагло летали прямо над нашими головами. Наши самолеты, точнее кубинские, имели потолок высоты восемнадцать тысяч метров, а «Черная птица» обычно летала на высоте двадцать два – двадцать четыре тысячи. Но надо знать наших русских ребят: они не допустят, чтобы проклятые «империалисты» взяли над ними верх. Давай-ка выпьем за наших летчиков, – уже серьезно сказал Юра, – за тех, кто не вернулся из боя, – поднял он свой стакан.
Они опять выпили и закусили.
– Так что же было дальше? – после продолжительного молчания спросил заинтригованный Олег.
– Так вот, наши пилоты посовещались и решили проучить американцев. Выбрали самолет с самым лучшим двигателем, сняли с него все вооружение и вообще все, что можно было оторвать от корпуса, – усмехнулся Юра. – И грозный истребитель превратился в мирного голубка, но с прекрасными летными качествами. Сам командир эскадрильи Иван Иванович решил лететь. Заводной был мужик. Все, посвященные в эту авантюру, собрались на командном пункте, чтобы посмотреть и послушать, что будет происходить. Ровно в шесть утра «Черная птица» показалась на горизонте, летела она на высоте двадцать четыре тысячи метров и прямо на наш аэродром. Наш «голубок» встрепенулся и стремительно пошел набирать высоту. Американский оператор, позевывая, предупредил пилота «Черной птицы» о взлете перехватчика.
«Пусть идет, я на высоте двадцать четыре тысячи метров», – засмеялся американский пилот.
Время шло, оператор американского радара все тем же небрежным голосом сообщал своему пилоту расстояние до нашего истребителя и его высоту. Так продолжалось, пока наш голубок стремительно не прошел отметку в восемнадцать тысяч метров. Но когда янки увидели, что наш самолет в том же темпе продолжает набирать высоту, встревожились.
«Томас, он уже выше тебя», – передразнил голос испуганного американца Юра и засмеялся. – А наш «голубок» уже вышел на высоту тридцать тысяч метров и оттуда по параболе стремительно начал настигал «Черную птицу», – продолжал он.
– «Томас, немедленно уходи, он у тебя на хвосте», – кричал паническим голосом оператор.
«Жму что есть мочи, двигатели на форзаже», – начал паниковать и летчик.
А тут еще наш командир эскадрильи рапортует на КП на «чистом испанском»:
«Орион, я – Стрелец. Цель вижу. К пуску готов!»
Летчик «Черной птицы», наверное, в штаны наложил, удирая к океану от нашего истребителя, а наш голубок почти без топлива пошел на посадку. Как мы ликовали! После этого американцы больше месяца вообще не летали в нашу сторону, видимо, ломая голову, что за самолет русские поставили кубинцам, что он так легко достал их «Черную птицу».
Юра и Олег смеялись так, что на глазах выступили слезы. Это были слезы радости, гордости за своих летчиков, за свою страну.
– Ой, дорогой мой, времени-то сколько, – просмеявшись, посмотрел на часы Юра. – Давай-ка спать. Завтра нужно быть как огурчик. Дела здесь нешуточные, война настоящая, – уже серьезным голосом сказал он.
– Скажи, а почему ты с Кубы-то уехал? Все-таки там спокойнее, войны нет.
– Потому и уехал, что спокойно, сам попросился. Здесь война, а значит, платят и «гробовые».
– «Гробовые»? – удивился Олег.
– Да, это мы так называем добавку за особо сложные условия. В Союзе, сам знаешь, много не заработаешь. Вот контракт кончится, и если жив останусь, вернусь домой, уволюсь в запас, куплю квартиру – сколько по гарнизонам скитаться можно, дети по несколько раз в год школу меняют. Жена-то молчит, хорошая она у меня, – взгрустнул было Юра. – Да я сам вижу, что надоели ей казенные углы.
– А кстати, как вы тут без женщин обходитесь?
– Да как, очень просто. У каждого своя «блондиночка» есть.
– Блондиночка?
– Блондиночка, – усмехнулся Юра. – Сожмешь руку в кулак, он ведь белый, вот тебе и «блондиночка», – раскрыл мужской секрет Юра. – Все, пора спать.
– Ужас какой.
– Ничего, месяц поживешь один, потом «блондиночка» сама к тебе придет, еще и понравится, – и Юра, смеясь, хлопнул Олега по плечу.
– Никогда не понравится.
– Знаешь, есть такой пошленький анекдот, – усмехнулся Юра.
– Какой?
– Дневник онаниста: «День первый: работал левой рукой – ничего, терпеть можно. День второй: работал правой рукой – уже лучше. День третий: работал правой рукой – значительно лучше… День десятый: работал правой рукой – восхитительно… День тридцатый: приходила женщина – жалкое подобие левой руки», – закончил Юра и дико засмеялся.
Олег тоже не смог скрыть улыбки.
– Ты к кому прикомандирован? К Палычу? – насмеявшись, спросил Юра.
– Не знаю еще. Завтра скажут.
– Да не завтра уже, а сегодня.
И Юра по-хозяйски быстро стал убирать со стола.
На следующий день всех новичков собрали в парткоме – небольшой комнате, находившейся на втором этаже той же «гостиницы «Россия». Вдоль стены на стульях уже ждало человек десять, одетых в защитную камуфляжную форму. Сидевший за столом полковник тоже в армейском защитном костюме был очень серьезен.
– Рассаживайтесь, пожалуйста. Разговор у нас будет короткий. Зовут меня Виктор Павлович, я военный советник одной из моторизованных кубинских бригад. Номер ее вам знать совершенно не нужно. Вновь прибывшие товарищи поступают в группу быстрого реагирования, подчиняющуюся мне. Я введу вас в курс дела. Несколько дней назад войска МПЛА вошли в столицу Анголы Луанду и захватили все ключевые пункты города – почту, телеграф, национальный банк и здание правительства. Унитовцы, расположившиеся в пригороде Луанды, постоянно атакуют и захватывают отдельные правительственные здания. Нужно лишить их руководства, уничтожив штаб во главе с лидером УНИТЫ Савимби. Вот его фото, – и полковник показал всем большое черно-белое фото. – По данным нашей разведки, их штаб расположен около деревни Калумбо. Самолет доставит вас в этот район, двумя группами вы обойдете с флангов Калумбо и уничтожите противника, а вечером вас заберет вертолет. Вылет через час. Получите форму, оружие, гранаты, сухой паек, карты, а парашюты выдадут около самолета. Жду вас через… – он посмотрел на часы, – через пятьдесят пять минут около выхода из гостиницы. Вопросы есть?
Вопросов никто не задавал. «Старички», успевшие привыкнуть к таким вылетам, спокойно смотрели на Палыча, новички же были ошарашены столь быстрым первым заданием.
– Я понимаю, товарищи, что вам нелегко после российских холодов опять оказаться в лете, – как бы прочитав их мысли, сказал полковник, – но дело не терпит отлагательства. Главным в группе назначается Петр Величко, – и он указал на крупного мужчину, сидевшего около него.
Небольшой аэродром располагался рядом с военной миссией, тут же был и палаточный городок кубинских частей.
– Вот как вас – с корабля и сразу на бал, – усмехнулся Юра Орешкин, увидев Олега в группе вылетающих на задание.
Олег никак не предполагал, что их так сразу возьмут в оборот, и потому выглядел немного растерянным.
– Желаю удачи, – пожал ему руку Юра, подавая парашют. – И у нас принято напутствовать словами Булата Окуджавы: «Не жалейте ни пуль, ни гранат, и себя не щадите, и все-таки постарайтесь вернуться назад». Я буду ждать тебя вечером.
Группа надела парашюты и села в самолет. Час полета показался Олегу вечностью. Чтобы как-то собраться, он смотрел в окно иллюминатора. Вскоре пустынный пейзаж сменился саванной, вдали стал виден океан.
– Группа, на выход! – раздалась команда. – Первый пошел!
Новички прыгали после «старичков» один за другим.
«Только бы раскрылся парашют», – как всегда подумал Олег, уже в который раз совершая прыжок в «пропасть», как он говорил.
Когда купол парашюта взвился над его головой, основательно тряхнув, он немного успокоился и посмотрел вниз. Под его ногами, как белые облака, опускались на землю товарищи. Приземление прошло успешно, все собрались около Петра Величко, спрятали парашюты под раскидистой акацией и отправились совершать марш-бросок. Идти было трудно – раскаленный песок обдавал жаром тело, закованное в бронежилет, ноги в толстых армейских ботинках проваливались по самую щиколотку. Часа через два они оказались невдалеке от большой деревни, широко раскинувшейся в оазисе.
Петр Величко, шедший впереди, остановился.
– Десять минут на отдых, – сказал он подошедшим товарищам. – А потом начинаем прорыв к штабу.
Олег сел в тени акации, прислонившись спиной к стволу дерева, достал фляжку с водой и стал жадно пить. Рядом с ним опустился и Володя Афошин.
– Ну и жара, – сказал он, вытирая со лба пот.
– Да, пекло. А в Москве сейчас осень, – мечтательно сказал Олег, всегда любивший именно это время года, – скоро наступит зима, выпадет снег.
– Даже не верится, что здесь круглый год лето.
– Если вернусь, напьюсь, – неожиданно сказал Олег.
– Ты сначала вернись, – усмехнулся Володя.
– Подъем! – услышали они тихую команду.
Когда все собрались, Петр Величко показал на карте, где они находятся.
– По данным нашей разведки, штаб их именно в этом месте, – указал он на карте нарисованный карандашом кружок. – Одна группа пойдет прямо, а вторая в обход. Все понятно?
Группа разделилась на две, и бойцы, пригнувшись, побежали вперед к деревне. На улицах было пустынно, все будто вымерли. Перебегая от дерева к дереву, бойцы добрались до двухэтажного здания, во дворе которого стояли три пикапа и два грузовика, находившиеся на вооружении в американской армии.
Олег увидел, как чернокожий военный резко повернулся и, заметив наступающих, открыл стрельбу из автомата, но тут же был сражен чьим-то метким выстрелом. Во дворе началось движение, африканцы, заняв оборону, открыли стрельбу. Кто-то из наших бойцов бросил гранату, она взорвалась, не долетев до двора метров пять. Поднялся столб песка и пыли. Вскоре из здания начали выскакивать люди, они бежали к машинам, на ходу стреляя.
Отряд, защищавший штаб УНИТЫ, по численности превосходил нашу группу. Тогда, бросая вперед гранаты, а потом под прикрытием поднимавшейся стены пыли наши бойцы перебежками стали продвигаться вперед.
Олегу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они смогли ворваться в здание. Заглядывая во все комнаты и стреляя при малейшем движении внутри, наши прочесывали здание, где только что заседал штаб УНИТЫ. Олег поднялся на второй этаж и тут услышал на заднем дворе шум двигателя. Он выглянул в окно и увидел, как огромный африканец с черной бородой и красном берете садится в нее. Разбив стекло, Олег начал стрелять по машине, но она быстро набрала ход и, подняв столб пыли, вылетела со двора.
– Савимби, кажется, упустили! – крикнул он подбежавшему Афошину, рукав того был в крови.
– Что у тебя с ногой? – спросил Володя, который, тоже выглянув в окно, увидел только столб опускающейся пыли.
– Где? – рассеянно спросил Олег, опуская глаза.
Правая нога, чуть выше щиколотки, как раз там, где кончался ботинок, была в крови. Красное пятно продолжало растекаться по ткани. В пылу атаки он не заметил, как был ранен, и только сейчас почувствовал сильную боль в ноге.
– Давай перевяжу, – сказал Афошин, услышав стон Олега.
– Да ты на себя посмотри, – в свою очередь показал на разорванный кровавый рукав товарища Олег.
– Да ерунда, пуля вышла навылет, задела только мясо, – сказал Володя, быстро закатав рукав.
Прямо в коридоре он разорвал перевязочный пакет и начал бинтовать Олегу ногу.
В это время к ним подбежал Петр Величко.
– Как вы тут? – спросил он, глядя, как товарищи перевязывали друг другу раны.
– Пока живы, – спокойно сказал Афошин.
– Кажется, все, – возбужденно сказал Величко. – Столько народу полегло! У нас одного убило.
– Хорошо, что у нас бронежилеты, – сказал Афошин, показывая на дырки на груди формы. – А то были бы и мы трупами.
– Кто-то сбежал через задний двор, мне кажется – Савимби, – морщась от боли, произнес Олег.
– А, черт… – матернулся Петр. – Перевяжетесь, спускайтесь вниз. – И он побежал дальше по коридору, заглядывая во все комнаты.
Здание было пусто. Друзья – побывав вместе в первой передряге, они уже могли назваться друзьями, – медленно начали спускаться по лестнице. Двое бойцов уже сидели прямо на полу в конце коридора, остальные на улице продолжали зачистку территории.
Через полчаса все стихло и группа собралась вместе. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать», – пронеслось в голове у Олега. Сашке Петрову не повезло – пуля точнехонько вошла ему в лоб, принеся мгновенную смерть. Один день прослужил он в Анголе, найдя свою смерть далеко от родины. Василий Черепашин перевязывал себе ногу выше бедра, а Толя Дроздов прижимал к груди окровавленную кисть руки.
Петр Величко пересчитал людей.
– Все здесь, кто живой, кто мертвый, – хмуро сказал он. – Первую часть задачи мы выполнили, теперь нужно уходить, пока унитовцы не нагрянули.
Все встали и, помогая друг другу, пошли. Сашку Петрова на самодельных носилках, которые быстро соорудили, выломав дверь, несли по очереди те, кто уцелел от пуль.
– Вернулись! – бросился обнимать всех Виктор Павлович, когда их вертолет приземлился на базе. – Всем – законные сто грамм, раненые – в медсанчасть, – кратко отдал он команду.
Оглядев ногу Олега, хирург сразу отправил его на операционный стол. К счастью, пуля не задела кость, застряв, как камень, в мышцах. Пуля была благополучно извлечена, нога перебинтована.
Вечером к нему в палату пришел Юра Орешкин.
– Как ты тут? – спросил он, выкладывая связку бананов на стол. – Опять я один в комнате остался.
– Ничего, скоро приду, – улыбнулся ему Олег. – Что там слышно? – озабоченно спросил он.
– Все ништяк, – поднял вверх большой палец Юра. – Унитовцы в замешательстве, штаб вы их накрыли. Савимби, правда, сбежал, но думаю, он не скоро оправится.
Олега перевели в полевой госпиталь, и каждый день его приходили проведать Володя Афошин и, когда был свободен от полетов, Юра Орешкин.
– Наконец-то силы МПЛА выбила унитовцев из Луанды, – радостно сообщил через несколько дней Володя. – Не зря, значит, мы проливали кровь, – поднял он вверх кулак. – МПЛА провозгласила создание Народной Республики Ангола во главе с Агостиньо Нето.
– Ура! – закричал Олег.
Чувствовал он себя уже лучше.
– Заживает как на собаке, – удовлетворенно сказал при очередном осмотре хирург. – Организм молодой, сильный, – похлопал он по плечу Олега.
Олег успел подружиться с этим молодым врачом – Валерием Ивановым.
– А почему после прививки пить нельзя? – однажды в вечернее дежурство Валерия спросил его Олег.
– Какой прививки? – не понял тот, не спеша покуривая сигарету.
И Олег рассказал, как пугал его врач, делавший прививку перед отъездом.
– А, так алкоголь убивает микробы, которые вводятся для того, чтобы выработался иммунитет, – спокойно ответил Валерий.
– Как? – опешил Олег. – Так я сам убил эту прививку? Что же со мной будет? – растерянно спросил он и, увидев удивленный взгляд хирурга, рассказал ему до конца историю с прививкой.
Валерий громко смеялся, слушая рассказ Олега о том, как его осматривали друзья в поисках каких-либо пятен.
– Ерунда, – похлопал он дружески по плечу Олега. – Все эти таблетки, которые надавали вам перед отлетом, можешь выкинуть и забыть. Заболеть с ними ты, может, и не заболеешь, а печень посадишь обязательно. В Африке столько всякой дряни, что таблетки глотать не переглотать. Запомни одно простое правило: прими за пять минут до еды пятьдесят граммов водки или виски, короче, что есть под рукой градусов около сорока. Спирт продезинфицирует весь пищеварительный тракт и убьет всех микробов, которых ты покидаешь в свой ненасытный желудок. Но запомни – пятьдесят граммов, не больше, – предостерегающе поднял он указательный палец. – А то многие слишком усердствуют в этом направлении, – засмеялся он.
Вскоре Олега выписали.
– Домой! – радостно воскликнул он, уже успев окрестить так свою комнату.
Там его встречал Юра, приготовив «праздничный» ужин, как назвал он стол, уставленный открытыми банками с консервами. Пришел и Володя Афошин, принеся бутылку водки. Друзья уселись за стол, наполнили стаканы.
– Давайте, как врач прописал, – улыбнулся Олег и пересказал правило Валерия Иванова.
– Валерка – хороший врач, – одобрительно сказал Юра, – его у нас уважают. Хирург от Бога! Скольким бойцам он спас жизнь, совершая уникальные операции подчас в полевых условиях. За медицину мы еще выпьем, а первый тост за тебя, чтобы нога твоя поскорее зажила.
– За героя Анголы, – поддержал его, улыбаясь, Афошин.
Все трое выпили, закусили рыбными консервами, которые ловко подхватили вилками прямо из банки.
– Выздоравливай скорее. Война в самом разгаре, – сказал Володя, жуя хлеб. – Савимби все-таки организовал новое руководство своей партии. Их воинские подразделения заняли город Уамбо, и Савимби провозгласил создание Демократической Народной Республики Ангола со столицей в Уамбо. Им в этом помогают американцы в лице южноафриканских воинских подразделений, – зачем-то понизил голос он.
Володя не ошибся: впереди друзей ждали дальнейшие испытания и боевые операции. Только к февралю следующего года армия МПЛА не без помощи кубинских воинских частей и наших советников выбила части УНИТЫ из Уамбо, и Организация Африканского Единства приняла в свои ряды Народную Республику Ангола. Но ФНЛА и УНИТА продолжали оказывать сопротивление власти, объединив свои вооруженные формирования.
В октябре Советский Союз заключил договор о дружбе и сотрудничестве с молодой африканской республикой, и в страну начали прибывать советские военные специалисты, которые сформировали и вооружили советским оружием ангольскую армию. Вскоре партия ФНЛА фактически прекратила свое существование, и с этих пор началась упорная борьба за власть между МПЛА и УНИТА. Политические действия постоянно подкреплялись военными.
Но обо всем этом советские люди не знали. Они мирно работали, «ожидая» обещанного к восьмидесятому году коммунизма. Но могло ли это произойти, если Страна Советов помимо военных советов посылала в страны Африки вооружение на миллиарды долларов, из которых эти страны, по своей нищете, не вернули ни цента?
Pulsuz fraqment bitdi.