Редактор Ольга Рыбина
Иллюстратор Евгения Лакодина
© Татьяна Зимина, 2022
© Евгения Лакодина, иллюстрации, 2022
ISBN 978-5-0051-4846-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оля сидела у открытого окна своей комнаты. Ей было скучно и грустно. Когда у неё случалось такое настроение, она всегда открывала то самое окно, на котором висел колокольчик с пёрышком на язычке, и слушала неизменное: «Я-вер-нусь. Я-вер-нусь…»
– Обманула. Обманула Охушка. Обещала вернуться, а сама, – бормотала обиженно Оля себе под нос.
Дело в том, что с некоторых пор родители не разрешали Оле выходить из дома. Совсем.
– Это для твоей же безопасности, – говорила мама. – Везде карантин.
Родители не один раз пытались объяснить дочери причину, по которой вдруг стало нельзя ходить в детский сад, в парк, в кино. Оля как будто внимательно слушала, но постепенно мысли её уносились куда-то далеко-далеко и она начинала думать совсем о другом, так и не дослушав до конца.
Сейчас ей просто было очень тоскливо, поэтому она открыла окно и подставила своё лицо прохладному, свежему, вечернему ветерку. Ветерок тревожил колокольчик, а колокольчик тревожил Олино сердечко.
«Эх, сейчас бы с Охушкой увидеться, поболтать, поиграть…» – думала Оля, слушая грустный перезвон.
Чтобы не расплакаться, девочка положила руку на подоконник и прилегла на неё, как на подушку, закрыв глаза. Так прошло несколько минут. Оля сама не заметила, как задремала и даже увидела сон. Вдруг что-то разбудило её. Она открыла глаза, подняла голову, огляделась по сторонам, но, ничего подозрительного не обнаружив, снова закрыла глаза. «Лучше поспать и увидеть во сне что-нибудь интересное, чем грустить и плакать», – мелькнуло у неё в голове. Она снова задремала, но ей опять помешали. На этот раз Оля поняла, что кто-то намеренно не даёт ей спать. Она почувствовала, как будто в неё чем-то бросили. Снова подняла голову, огляделась, но, как и в прошлый раз, ничего не увидела.
Тогда она решила схитрить, сделала вид, что ничего не заметила, снова опустила голову и притворилась спящей. Сначала было всё тихо и спокойно. Потом Оля услышала тихое-тихое ворчанье. Девочка постаралась получше прислушаться и через какое-то время начала разбирать слова: «Нет, что-то не так. Что-то случилось. Ну что, что не так-то? Почему не получается? Что-то не так. А ну ка ещё разок». Тут Оля снова почувствовала, что в неё бросили чем-то. Она подскочила с недовольным и немного испуганным криком:
– Кто здесь?
Наступила тишина. Какое-то время ничего не происходило. Потом Олю снова что-то легко ударило и на пол покатилась горошина. Она наклонилась, чтобы рассмотреть горошину, и увидела – на полу чего только нет, и горох, и гречка, и рис.
– Ой, мамочка! Что это? Кто это! – прошептала она.
В тот же миг снова услышала ворчанье:
– Всё пропало. Всё пропало. Что-то не так.
Оля посмотрела в ту сторону, откуда доносилось ворчание, и наконец разглядела домовичку Маху. Вид у неё был напуганный не меньше, чем у Олюшки. Маха сидела на корточках, бросала перед собой разные зёрнышки и бормотала:
– Ну вот, опять не получилось. Что же не так?
Оля глазам своим не поверила.
– Маха, неужели это ты?
Маха вскочила на ноги:
– Олюшка, ты что, слышишь меня? Видишь меня? – Маха как будто испугалась ещё больше.
– И слышу, и вижу. Ты зачем здесь так насорила? А раньше меня за это ругала. Это ты так играешь? Давай вместе играть. Чего боишься? Не бойся. Мама не заругает, – Оля по своему обыкновению тараторила, не давая Махе вставить ни одного словечка.
А Маха её и не перебивала. Она ещё сильнее сжалась в своём уголочке, снова присела на корточки и даже лицо закрыла руками.
– Маха, ну что с тобой? Так неинтересно. Что случилось-то? – обиделась Оля.
Она вдруг заметила, что Маха очень странно себя ведёт. Домовичка подняла на Олю глаза, полные слёз, и сказала:
– Что-то не так?
– Опять двадцать пять! Да что не так-то? – рассердилась Оля. – Небо голубое, трава зелёная, я – Оля, ты – Маха. Что не так-то?
Маха молчала.
Оля решила поговорить с ней по-другому. Она села к ней поближе и сказала спокойным тихим голосом:
– Ну, хорошо. Вижу, ты чего-то боишься. Ещё немного и я бояться начну. Ты мне расскажи, в чём дело. Ты же знаешь – одна голова хорошо, а две лучше, – улыбнулась Олюшка и протянула к Махе руку.
Маха немного постояла в нерешительности, подумала, а потом махнула рукой, как бы говоря: «Эх, была не была», – и шагнула навстречу Оле.
– Вот и славно, – обрадовалась девочка.
Она подхватила свою крошечную подружку, осторожно перенесла её на диван, посадила на подушечку, устроилась поуютней и сказала:
– Рассказывай.
– Всё началось месяца два назад, – начала Маха. – У меня всегда всё как по маслу шло. Уж я-то своё дело знаю. И как за домом приглядывать, и как за порядком следить, и как людей оберегать. Ну, ты знаешь. Но с некоторых пор что-то пошло не так. Не должна я тебе наших секретов выдавать. Ну да ладно. Обратиться больше не к кому. Сейчас в нашем невидимом волшебном мире у всех неприятности.
Ну так вот. У каждой домовички есть своя волшебная способность. Мне в моём колдовстве помогает всё сыпучее, что хранится на кухне и может уместиться в моём кармашке: крупа, горох, соль и сахар. Я больше всего люблю использовать горошины. Если мне нужно чего-то добиться, справиться с каким-то делом или внушить кому-то нужные мысли, стоит мне об этом подумать и бросить в нужную сторону горошину – всё получается именно так, как я задумала. И самое главное, человек эту горошину никогда не видит, она рассыпается в пыль, не долетев до него.
С некоторых пор колдовство перестало получаться. Сначала это случалось очень редко, и я не переживала. Потом всё чаще и чаще. Я, конечно, начала волноваться, но думала, что всё наладится. И вот наступил сегодняшний день!
Маха закрыла лицо руками и начала всхлипывать.
– А что такого необыкновенного случилось сегодня? – пожала плечами Олюшка.
– А то! Пока ты спала, у папы не зазвенел будильник и он не успел позавтракать, чуть не опоздал на работу. У мамы подгорел омлет. У тебя с утра живот болел. У всех плохое настроение. А я ничем помочь не могу. А ведь хотела. Задумывала желание и бросала горошины, но они падали на пол и ничего не происходило. Только хуже стало. Несколько горошин попали маме под ноги, и она чуть не упала.
– А в меня зачем бросалась? – спросила Оля.
– А тебя я пыталась мысленно убедить, чтобы ты не спала на сквозняке. Но если честно, с тобой была последняя попытка. Сначала как обычно бросала горох, потом решила гречку попробовать, результат тот же. Перепробовала всё – рис, сахар, соль, весь пол крупой засыпала, но по-прежнему ничего не получалось. Тут я и поняла, что для вашего дома стала совсем бесполезной, – Маха опустила голову и замолчала.
– Нет. Ты не бесполезная. Ты нужная. Ты моя подруга. С тобой весело. А косички ты умеешь плести без своих горошин? Заплети мне косичку, а я пока полежу, подумаю. Может и надумаю чего.
Оля положила голову на подушечку рядом с Махой.
– Спасибо тебе, Оля, – сказала Маха, заплетая первую косичку, – я поделилась с тобой, и как будто легче стало.
– А знаешь, Маха, и у меня что-то пошло не так. У нас в детском саду объявили карантин. И на улицу почему-то ходить нельзя. Мне так скучно. Это хорошо, что ты теперь видимая. Ты будешь со мной играть?
– Ну, конечно, буду. И играть, и сказки рассказывать, и песни петь, – ответила Маха, продолжая сплетать непослушные кудряшки в косички.
За окном темнело. Оля лежала с закрытыми глазами. Маха копошилась в её кудряшках. Ветерок играл пёрышком под колокольчиком, а колокольчик пел свою песенку.
Оле было так приятно. Она очень любила, когда кто-нибудь расчёсывал её волосы. От наслажденья она закрыла глаза.
– Ты не бойся, Маха, я не сплю. Я думаю. Сколько ты уже косичек заплела? Три? Не устала? Ну ты плети-плети, а я ещё подумаю, – с улыбкой сказала Оля, не открывая глаз.
– Да хватит уже думать! – ответила Маха, – Ты лучше поспи. Утро вечера мудренее. Завтра вместе подумаем, на свежую голову.
И Маха запела колыбельную. Оля такую никогда ни от кого не слышала. И мотив был такой нежный, успокаивающий. Сон постепенно овладевал ею.
Сон, тихонько опускайся,
Нашу Олю успокой,
Нежной дымкой распластайся,
Мягким облаком укрой.
Ветер в поле разыгрался,
Разошёлся, разгулялся.
Ты тихонько покружись
И, как Оля, спать ложись.
Море синее, взыграйся,
Побуянь и пошуми.
Только долго не упрямься.
Ты, как Олюшка, усни.
Маха заметила, что дыхание у Оли стало ровным, спокойным – значит уснула.
– Вот и правильно. Вот и хорошо, – пробормотала Маха и потянулась к кнопке светильника, чтобы выключить его, но не достала. – Эх, где вы, мои горошинки? – проворчала она, вставая. – Теперь всё руками приходится делать.
Маха спрыгнула с подушки и начала карабкаться на стол, где стоял светильник. Вдруг ей показалось, что кто-то скребёт по оконному стеклу. Хорошо, что стол рядом с окном. Домовичка перебралась на подоконник, приподняла жалюзи и чуть не свалилась на пол от неожиданности – за окном на подоконнике стоял котёнок и царапал когтями стекло.
– Это ещё откуда? – удивилась Маха. – Четвёртый этаж!
Она сначала погрозила котёнку пальцем, а потом ещё и кулак показала:
– Не шуми! – нахмурив брови, зашептала она, – брысь! Иди туда, откуда пришёл.
– Мяу, – жалобно откликнулся котёнок.
– Маха, ты не думай, я не сплю, – вдруг сказала Оля сонным голосом, – что это у тебя там? Ой! Котёнок! Хорошенький какой. Как он там оказался? Откуда? Спасибо, Маха! Я давно мечтала!
– Да я-то здесь при чём! – Маха по-прежнему была недовольна. – Я так и знала, что разбудит, – топнула она ногой.
– Маха, Маха, впусти его скорей, а то свалится и разобьётся.
– Ох, чует моё сердце, неспроста этот котёнок здесь появился. А впустить его тебе самой придётся. Забыла, что я теперь колдовать не могу, а значит и окно не смогу открыть. Окно вон какое, а я вот какая. Не достать мне до ручки.
У Олюшки сна как не бывало. Она быстро вскочила с дивана, открыла окно и впустила котёнка. Тот юркнул в комнату, прошёлся по подоконнику, прыгнул на стул и уселся. Оле очень захотелось его погладить, но сначала надо было закрыть окно. Она отвернулась от котёнка, закрыла окно, поправила жалюзи. А когда повернулась, увидела, что никакого котёнка нет. На стуле сидит Котя.
– Ничего себе! – удивилась она, – а это ещё кто такой?
– Ну, я же говорила – неспроста! – многозначительно сказала Маха, а потом объяснила, – это тот самый дальний родственник мой, что у твоей бабушки во дворе живёт, – а потом обратилась к нему, – ты чего это, Котя, свой двор бросил? Как там в деревне без тебя обойдутся?
– Да что-то с некоторых пор всё наперекосяк пошло, – грустно произнёс Котя, – бабушка заболела и уехала из деревни, а живность всю соседи разобрали на время бабушкиной болезни. Кому я там нужен?
– Как? Бабушка заболела? А я ничего не знаю! Что случилось? – Оля чуть не плакала.
– Ну вот, пришёл, расстроил ребёнка, – заворчала Маха.
За дверью послышались тихие шаги, потом дверь тихонько приоткрылась и заглянула Олина мама.
– Олюшка, дочка, не спишь? – спросила она.
Оля подвинулась так, чтобы мама не увидела, как Маха и Котя прячутся за подушкой, и сказала:
– Нет, мамочка, пока не сплю. А что?
– Бабушка звонила. У неё неприятности. Заболела она. Соседи вызвали ей скорую помощь, и теперь она в больнице.
Мама была очень печальна. Она села на диван рядом с Олей и обняла её. Оля поняла, что всё очень серьёзно.
– Мама, но ведь она поправится? Правда?
– Я очень хочу, чтобы бабушка поправилась. И очень надеюсь на это. И ты надейся, – мама посмотрела на Олю с грустной улыбкой и вдруг засмеялась, – какие у тебя смешные косички. Сама плела?
Оля растерялась, не зная, что сказать. А мама и не ждала ответа. Она тихонько подёргала её за косички, бережно перенесла на кровать, укрыла одеялом, пожелала спокойной ночи и вышла из комнаты.
Pulsuz fraqment bitdi.