– Вот, значит, как… – Дюк уселся в кресло и призадумался. Выходит, их легенда никого не обманула? Или – кто-то хочет убедиться в её правдивости? Но, значит, всё-таки кто-то весточку переслал через море!
– Сейчас пойду, притащу сюда прислужника, который здесь… – Дюк начал вставать из кресла, но Милош остановил его.
– Погоди! Вот этого точно делать не надо! Вряд ли он скажет нам что-то полезное, а вот себя мы выдадим. Посуди сам: обычные купеческие приказчики ни за что в жизни не заметили бы, что здесь кто-то шарил. А раз мы заметили – значит, мы не те, кем хотим казаться! Этим мы подтвердим подозрения. Надо делать вид, что всё осталось незамеченным, тем более что в наших вещах они не могли найти ничего подозрительного. У нас с собой просто ничего подозрительного нет.
– Ты прав, я поспешил! – признал Дюк. – Пожалуй, действительно, кто бы тут ни рылся, ничего интересного не нашел. Однако, что же нам делать дальше?
– Если ты спрашиваешь относительно наших дальнейших поисков, сударь Хонза, – вдруг заговорил магистр Криштоф, усевшийся на стул напротив, – то могу сказать без тени сомнения: по антикварным лавкам ходить смысла нету. Просто неоткуда взяться древним артефактам в лавке обычного торговца. Разве что по незнанию кто-нибудь принесет случайно доставшуюся ему вещь. Но я бы на это не рассчитывал. В любом случае, я уверен, что Северьян либо Ангор по этим лавкам уже ходили.
– Так где же Ангор мог раздобыть бочонок урда? Ты сам – как считаешь? – поинтересовался пристав.
– Только две возможности: либо сам нашел при поисках в каких-нибудь развалинах, либо ему продал или подарил какой-то знаток, коллекционер, с которым он тут свёл знакомство.
– Вот в чём загвоздка: записи Ангора не содержат ни одного упоминания встреч с определёнными людьми. Все написано в общем. И я уверен, что наш главный управляющий не стал бы скрывать от нас, если бы в записях такие сведения были. Что же до развалин – ты же тоже читал выписки из дневника? – вроде бы они не посещали ни одного по-настоящему древнего города, так ли?
Надо сказать, что в целях сохранения тайны все бумаги, относящиеся к проводимому дознанию, были тщательно проштудированы еще в Мирограде, а с собой брать их Верт запретил категорически. И, как выяснилось, был прав: если бы неизвестный гость нашел в вещах купеческих приказчиков фрагменты Ангоровых дневников, их легенда непоправимо пострадала бы.
– Ты прав, – подтвердил Криштоф. – Все места, про которые там сказано – это заброшенные города и развалины крепостей, построенных в не таком уж далёком прошлом. Нас интересует другое. Однако – известны случаи, когда в таких не очень старых руинах находили прелюбопытные вещи. Правители в старину тоже интересовались древностями и тащили их к себе, знаете ли…
Дюк понемногу успокоился. Действительно, ничего страшного не произошло. Хотя с прислужником хотелось бы потолковать, пусть даже не так прямолинейно, но хоть окольными путями попробовать что-то выведать! Следственный пристав хитро посмотрел на развалившегося на софе Милоша, на сидящего на стуле магистра, и наивно спросил у последнего:
– А всё-таки, что же такое это – бочонок урда?
Магистр нервно сглотнул слюну.
– Это же… Никто не знает, что именно это такое! А если кто и знает – со мной забыл поделиться! Что же ты, Хонза, у вашего главного управляющего не спросил?
– Ему, видимо, некогда было в подробности вдаваться.
Милош при этих словах молча улыбнулся. Магистр подумал и неуверенно произнёс:
– Могу рассказать одну историю, которую слышал.
Дюк встал, налил себе белого вина из стоявшего на столе початого штофа и повернулся к Криштофу.
– Так рассказывай!
– Мне рассказали об этом года четыре назад, когда я только заканчивал обучение в Академии при Обители Мудрецов. Эти события где-то описаны, но сам я не держал в руках книги или свитка, где рассказывалось про это. Говорю со слов моего учителя, а ему можно доверять. Дело было в Полуденном каганате, а если точнее – у его южных рубежей. Там есть суверенный город Лассарг, хотя его суверенитет никого не обманывает. Его правитель, как и все жители, зависят от кагана. Ничего в этом городе не делается без ведома верховного визиря каганата. Так вот, лет тридцать назад там случилось такое. Какие-то люди, кажется – купцы, ехали по дороге, и увидели в некотором отдалении от тракта богатый дом. Будучи уставшими, они решили попроситься на отдых. Подъехав ближе, они обратили внимание, что дом выглядит заброшенным, не видно ни одного человека. Зайдя во двор, путешественники увидели жуткую картину: тут и там во дворе, в саду, что был разбит вокруг дома, на лестницах, ведущих на окружающую дом террасу – везде лежали полуразложившиеся трупы, и запах стоял соответствующий. Мертвецов было довольно много, причем многие из них были в доспехах, а рядом с ними лежало оружие, другие же были безоружными и одеты, как простолюдины. После долгих споров рискнули войти в сам дом, там картина была такой же – мертвецы в разных позах в коридорах и в комнатах. Тогда послали гонца к правителю Лассарга, и дальше дом осматривали уже воины. Как выяснилось, дом принадлежал очень богатому ростовщику. И было видно, что в доме шел бой, некоторые из мёртвых, действительно, имели раны от оружия. Но не все. Причем, было непонятно, кто же на кого напал. Такое впечатление, что кто-то сражался между собой, кого-то просто зарубили походя, а отчего умерли все остальные, осталось неясным.
– А бочонок этот здесь причем? – не понял Дюк. Он в три глотка осушил бокал с вином и вернулся в кресло.
– А притом, что в большом зале, который обычно находится в середине всех здешних богатых домов, нашли два странных предмета. Один из них имел форму бочонка высотою около аршина, был довольно тяжелым, а на стенках и на крышке его были нанесены неизвестные символы. А второй… Второй был, видимо, очень похожим, но он лежал на мраморном полу разбитый. Неподалёку же было найдено тело хозяина дома.
– И что же дальше?! – взволнованно спросил пристав.
– А ничего. Все, кто мог бы пояснить хоть что-то – все умерли там, в доме. У ростовщика больше не было других родственников, которые бы жили отдельно, и друзей тоже не было. Выглядело так, что наёмники, охранявшие дом, вдруг схватились за оружие и кинулись убивать – друг друга и всех, кто подвернется под руку! Но дело в том, что такие бочонки уже раньше были известны, поэтому нашелся сведущий человек, который указал на это правителю, и рассказал другим мудрецам. Так мы и узнали об этом.
– Какая жуткая история… – задумчиво пробормотал помрачневший Милош. – Теперь-то я понимаю, почему канцелярия особых расследований так сильно заинтересовалась этим делом…
Все трое некоторое время молчали.
– Рассуждаю так, что здесь далее делать нечего, – нарушил молчание Дюк. – Надо ехать в Заморье, поискать следы там. А опричь того посмотрим – может быть, оторвёмся от наблюдения?
– Здесь, у тарцев, нет регулярного сообщения между городами, – проинформировал его Милош. – Никаких дилижансов! Кому надо – нанимает экипаж. Если своего нет.
– Значит, завтра надо с утра и нанять! Собираться нам недолго. Только вот как бы так сделать, чтобы…
– Предоставь это мне! – перебил Милош. – Никто не догадается заранее, куда мы направляемся. Главное – вы двое никому об этом не говорите. А ежели что – нам надо в ханскую столицу, Тар-Хан Сюрт! А с кучером по пути договоримся.
Наступила южная ночь, знойная и душная. Несмотря на настежь открытое окно, Дюк не мог заснуть. Надев халат, он вышел во внутреннюю галерею дома, куда выходили двери всех номеров, а оттуда по лестнице – на крышу, обнесённую по периметру барьером и увитую виноградной лозой. Здесь дышать было полегче – с моря дул ветерок, хотя и жаркий, но всё же приносящий какую-то свежесть. В городе не было видно ни одного огня, за исключением факелов шагающей по улице ночной стражи. Оперевшись на перила, Дюк смотрел на незнакомый город и думал. Впервые за долгое время ему удалось вырваться из той комфортабельной клетки, в которую его упрятали за излишнюю осведомлённость. Но еще совсем недавно он мог рассчитывать максимум на назначение в другой город, где ему снова придётся заниматься чем-то полезным и интересным, а сейчас – он оказался за пограничным рубежом, в стране, про которую он только читал и слышал рассказы. Закономерно, как плата за это, к интересу прибавилась опасность. Если у себя дома при любой надобности он мог привлечь в помощь себе достаточное количество хорошо обученных людей из стражи или сыска – например, чтобы схватить преступника или выследить подозреваемого – то здесь на помощь властей рассчитывать не приходится. Да, кроме того, еще и непонятно, с какой стороны может прийти опасность.
Некоторое время он пытался представить, что сейчас происходит в Яснодолье. Наверняка, такое же тихое болото, круги на воде, поднятые происшествием в доме Ангора, скорее всего, уже улеглись. Инга, должно быть, спит у себя в квартире, проведя весь день за чтением отчетов и рапортов. Если после возвращения он получит новое назначение, а так и будет, если их миссия завершится хотя бы с каким-то положительным результатом, надо будет подать ходатайство, чтобы её перевели вместе с ним.
Внизу, позвякивая железом и негромко разговаривая, прошел патруль – пятеро стражников с двумя факелами, у каждого – протазан или глефа. Надо было всё же попробовать заснуть. Вернувшись в номер, Дюк выпил еще один бокал вина. Милош спал на своей кровати, похоже, жара была ему нипочём. Пристав лёг на свою постель поверх лёгкого покрывала, и спустя некоторое время сон всё же пришел к нему.
***
Чтобы найти повозку, на которой можно было бы отправиться за сто вёрст, в ханскую столицу, Милошу пришлось отправиться на базарную площадь, где в ожидании работы скучало около дюжины владельцев наёмных экипажей. После получаса расспросов, споров, хождений от одного извозчика к другому, ему удалось сторговаться с одним из них за четыре золотых ханских обола плюс расходы на еду и корм лошадям. Вскоре запряженная парой лошадей кибитка с кожаным верхом, открытая спереди, остановилась перед подъездом постоялого двора. Слуга помог вынести вещи и разместить их в задней части повозки. Извозчик, которого звали Абай, хорошо говорил по-арджабски, а этот язык Дюк знал в совершенстве.
– За сколько времени до Тар-Хан Сюрта доехать можно? – спросил он, когда кибитка покатила к выезду из города.
– Два дня. По Полуденному тракту хорошо ехать! – ответил Абай.
– А до Заморья?
– Э? Заморье? Почему Заморье? – не понял извозчик.
До Заморья было почти в два раза ближе – шестьдесят вёрст. Однако, поскольку изначальный уговор был про другое, Дюк предложил:
– Давай так: платим шесть оболов вместо четырёх, и едем в Заморье! Весточку оттуда получили – там надо быть!
Однако Абай такому изменению планов не обрадовался.
– Заморье шесть обол мало! – буркнул он. – Неспокойно. Опасно ехать. На тракте лихие люди шалят. Дай восемь обол.
– Неужто настолько опасно? – удивился Дюк.
– Часто проезжих ограбляют! – безапелляционно заявил Абай. – И хорошо будет, если еще попутную повозку подождать – с попутчиками безопаснее ехать!
– Договорились – получишь восемь оболов, и едем прямо сейчас, нигде не останавливаясь! Так надо. Попутчиков, если хочешь, уже на Арджабском тракте подождём!
Извозчик молча кивнул и тряхнул вожжами. Кибитка, грохоча колёсами по мощеной камнем дороге, катилась в сторону городских ворот. Ближе к выезду из города мостовая закончилась, и повозку затрясло на кочках и рытвинах.
– Вот, вся цивилизация и закончилась, – прокомментировал Криштоф. Они проехали через арку ворот, по сторонам от которой стояло не меньше десятка стражников и пара чиновников с золочеными бляхами на груди. Впрочем, всё их внимание было направлено на въезжающих в город, а не на выезжающих из него.
Примерно в версте от города дорога разделялась: направо уходил Арджабский тракт, на который они и свернули, а прямо, на юг, вёл Полуденный тракт, по которому через ханскую столицу можно уехать в Полуденный каганат.
Дюк откинулся назад, на спинку обитого кожей сидения, на которое, для удобства в дальней дороге, клали мягкую подушку. Напротив него сидел Милош, а слева – Криштоф. Магистр положил себе на колени книгу известного романиста, которую вёз с собою из Мирограда. Дюк же тщательно зарядил оба длинноствольных пистолета и засунул оба в специальный карман в дверце брички. Затем достал чехол с охотничьим ружьем. Пристав лично знал мастера, хозяина мастерской, в которой оно было сделано. Стволы были не очень длинными – всего в аршин, зато заряжалось ружье крупными пулями весом по восемь золотников. Высыпав в каждый ствол заранее отмеренную навеску пороха, что хранились в вощеной бумаге в специальной сумочке, Дюк шомполом утрамбовал на порох пыжи из войлока, затем вложил в стволы пули и до упора дослал их шомполом. На всякий случай, хотя пули и вошли в ствол плотно, положил сверху по бумажному пыжу. Открыв крышки пороховых полок, пристав аккуратно насыпал на них порох из пороховницы, закрыл крышки и положил готовое к стрельбе ружье себе в ноги. Милош безмятежно наблюдал за этими приготовлениями. У него из оружия Дюк до сих пор заметил только кинжал, заткнутый за пояс.
Ехали большей частью молча. Криштоф читал, Дюк с интересом глядел в окно, Милош задремал. По обе стороны от дороги тянулись невысокие возвышенности, поросшие редким лесом, непосредственно же вдоль самой дороги росли раскидистые дубы и чинары. В некоторых местах дорога сужалась, и кроны деревьев смыкались над ней. То и дело кибитка проезжала по коротким мостикам над шумящими внизу ручьями. Словом, пейзаж был красивым, и радовал глаз. Так прошло часа три, за которые путешественники преодолели около пятнадцати вёрст.
Примерно в два часа пополудни, когда они остановились, чтобы напоить лошадей, им встретились и попутчики: два человека ехали на большой подводе в сторону Заморья. Абай перекинулся с людьми на подводе несколькими словами и сообщил:
– Везут в Заморье двадцать тюков шерсти для лавки своего хозяина. Поедем с ними!
Подвода пристроилась сзади. Её неспешно тащили два тяжеловоза, и, чтобы не отрываться от попутчиков, Абай то и дело придерживал своих лошадей.
– Что писал Ангор про пребывание в Заморье? – спросил, наконец, Милош.
– Он писал… – стал припоминать Дюк. – Писал, что, поскольку Заморье первоначально заселялось пришельцами из наших земель, то там и по сей день много потомков наших соплеменников. И что, поскольку город это старый – хотя, по мне, так Фенир не новее – в нём сохранилось множество свидетельств былых времён. Что он под этим подразумевает – не ведаю. И дальше пишет: «Именно в этом городе, как нигде в другом месте, живы слухи и предания о загадочном древнем городе Нибер».
– Ага, вот что! – воскликнул при этих словах Криштоф. – Вот что его интересовало! Я знаком с реестром их находок. Они исколесили все окрестности, но результаты были весьма скромными. А, будучи в Заморье, он просто не мог пройти мимо этой темы! Он что-то написал еще про Нибер?
– Собственно, нет. Написал, что в городе есть несколько знатоков древней истории. Как я понимаю, он с ними встречался. И после этого следует поездка в Сарланг.
– Вот уж ничем не примечательный городишко! – развёл Криштоф руками.
– А скажи ты мне, что его так заинтересовал этот город Нибер? – удивился Дюк, который прочитал про этот город буквально на днях, в книге, подаренной главным комиссаром. – Я же так понимаю – это просто сказка такая! Ведь ни одного подтверждения нет, что он существует… или существовал когда-то!
– Может, и сказка… – Криштоф сделался задумчивым. – Но это ведь, согласись, не та сказка, какие сочиняют, чтобы детям на ночь рассказывать. Там уж если бы говорилось, что вот, был такой город, так потом какое-то действие обязательно было бы. Например, сказ про героя, который в этот город пробрался и какое-нибудь богатство оттуда добыл. Или какие диковины там видал. Так не рассказывают же ничего такого! Значит, не сказка это, а как-то по-другому назвать надо: легенда, предание… А часто выясняется, что они имели под собой какие-то основания…
В этот момент речь магистра была прервана пронзительным гортанным криком, раздавшимся где-то неподалёку, звуком удара в стенку кибитки и громкими причитаниями из кучера. Милош встрепенулся и оглянулся на Абая. Дюк отдёрнул шторку, занавешивавшую окно, и выглянул наружу. В полусотне саженей от кибитки гарцевали три всадника в светлых бурнусах, двое – с луками в руках, у третьего из-за спины торчал ружейный ствол, а в поднятой над головой руке сверкала сабля. Именно этот третий что-то очень эмоционально кричал, причем, судя по всему, обращаясь именно к кучерам и пассажирам обеих неспешно тащившихся по дороге повозок. В боковой стенке кибитки торчала стрела, наконечник которой глубоко вошел в дерево. Милош что-то быстро спросил у Абая по-эрогански, и тот дважды выкрикнул какое-то короткое слово.
– Это разбойники! – объяснил Милош. – Грабить хотят.
– С этой стороны еще двое! – воскликнул магистр, глядя в окошко со своей стороны. Абай остановил повозку и проворно спрыгнул с козел, распластался в дорожной пыли и ящерицей юркнул под кибитку.
Дюк наклонился, взял лежащую в ногах двустволку и взвёл оба курка. Милош сидел уже не расслаблено, как раньше, а в правой руке его невесть откуда появился небольшой самострел, гораздо меньше обыкновенного арбалета: ложа его в длину была едва ли больше половины аршина, такую же ширину имела стальная дуга, распрямляющая тетиву, заряжен же он был шестидюймовой стрелкой.
Дюк высунул стволы ружья в окошко и припал к ложе. Снаружи раздались громкие хлопки тетив разбойничьих луков, а потом сзади что-то оглушительно бухнуло. Трое всадников двигались крупной рысью, приближаясь к повозке не прямо, а как бы желая зайти спереди. Дюк прицелился и нажал на один из спусковых крючков. Порох на полке пыхнул, ружье сильно отдало приставу в плечо, бабахнуло и окуталось облаком дыма. Через несколько мгновений Дюк смог рассмотреть, что один из верховых корчится на земле, схватившись за бок. Другой, сидя верхом, накладывал стрелу на тетиву лука. Третьего не было видно. Дюк снова спустил курок, но раздался сухой щелчок – осечка. Пристав успел убрать голову из окошка, и вовремя – длинная стрела пронзила воздух и воткнулась в спинку скамьи, на которой он сидел.
Передняя часть кибитки была открытой, и Милош, повернувшийся спиной к Дюку, мог видеть всё, что происходит впереди. Вот он поднял свой самострел и отправил стрелку в невидимую Дюку цель. Слева послышался приближающийся топот копыт и возле дверцы кибитки возник еще один всадник с лицом, по самые глаза закрытым чёрной материей, сжимающий в правой руке дротик. Дюк поднял первый из припасённых пистолетов и выстрелил ему в грудь. Даже из пистолета промахнуться с десятка шагов непросто. Пуля ударила нападавшего под грудину, он сразу выронил дротик и согнулся в седле, кривясь от боли. Дюк знал, что это – покойник, такие раны не лечатся. Конь унёс раненого прочь. Больше приставу никого не было видно, и, взяв второй пистоль, он приоткрыл дверцу кибитки.
– Не лезь! – остановил его Милош. – Стрелу в живот получишь!
Дюк привстал и глянул вперёд, через плечо своего товарища. Шагах в тридцати впереди, на дороге, стояли еще двое пеших с луками наизготовку. Еще двое, с короткими копьями наперевес, выскочили из-за деревьев с правой стороны дороги и быстрыми шагами приближались к запряженным в повозку лошадям. Кинжал Милоша с лязгом покинул ножны. Левую руку ликтор протянул к Дюку.
– Дай мне еще свой, – сказал он. Пристав протянул ему свой кинжал рукоятью вперёд.
– И что ты хочешь делать?
– Что делать… – не оборачиваясь, пробормотал Милош. – Делать свою работу.
Он легко выпрыгнул из кибитки, перемахнув через козлы, выпрямился, держа оба кинжала в опущенных вниз руках. Дюк приготовился стрелять в одного из копейщиков, так как в лучника на тридцать шагов боялся из пистолета не попасть, но тут взгляд его упал на гарцующего поодаль всадника, который в это время доставал из-за спины висевшее там ружье. В этот же миг две тетивы были спущены одновременно, и стрелы прочертили воздух там, где стоял Милош. Однако он сделал лишь одно неуловимое движение, которого оказалось достаточно, чтобы они не попали в цель. Разбойники с копьями в нерешительности остановилисьв нескольких шагах перед ликтором, чуя подвох, затем один из них, понаглее, устремился вперёд, выставив перед собой копье, на древке которого, помимо острого наконечника, был еще и крюк, которым удобно было стаскивать с коня всадников. Нападающий сделал движение, намереваясь поддеть странного неподвижно стоящего человека на острие копья, но Милош шагнул ему навстречу, взмахнув левой рукой, и разбойник вдруг, выронив оружие, схватился обеими руками за горло, потом упал на колени и завалился лицом в пыль. Раздался выстрел, и пуля звучно шлёпнула по кибитке, отколов от нее крупную щепу. Дюк тоже выстрелил, целя в коня, но, видимо, тоже промахнулся. Тогда он снова схватил двустволку и заново взвёл курок, давший осечку.
Милош к этому времени, обогнув лежащего перед ним человека, приблизился ко второму разбойнику. На ходу он что-то громко крикнул по-эрогански. Что-то, чего Дюк не понял, но прозвучавшее так, что мурашки пробежали у него по спине. При этом все трое – и копейщик, и лучники – дружно развернулись и бросились бежать прочь. Глядя на это, всадник тоже что-то крикнул, поворотил коня и пустил его галопом.
– Хэй-я! – раздалось с другой стороны, щелкнула плеть, и удаляющийся топот копыт дал знать, что последний, пятый, всадник тоже решил отступить. Теперь Дюк выбрался из экипажа на землю и осмотрелся. В дорожной пыли лежали три трупа, и еще один человек корчился, держась за левый бок, одежда на котором обильно пропиталась кровью. У одного из убитых хвостовик стрелы торчал между грудиной и кадыком. С ехавшей позади подводы доносились негромкие стоны. Обернувшись, Дюк увидел, что у одного из ехавших на ней людей плечо пробито длинной стрелой, зазубренный наконечник которой торчал с другой стороны. На сене, рядом с раненым, лежал грубо сделанный самопал большого калибра. Дюк и Милош подошли к подводе. Из ствола самопала тянуло пороховой гарью. Так вот кто сделал первый выстрел!
Дюк покачал головой и резким движением обломил наконечник стрелы, после чего вытащил её из раны. Вдвоём с Милошом они перевязали пострадавшего, который в это время что-то непрерывно говорил.
– Чего он хочет? – спросил пристав.
– Он говорит про тех, кто на нас напал: падальщики, отличающиеся крайне неблагодетельным образом жизни и скверными манерами! Но ух, как мы им показали! Не будь он Ан-Тагир-Кан, но и впредь он спуску не даст этим ничтожным любителям лёгкой наживы. Не на того напали! Примерно это он говорит.
Дюк улыбнулся.
– Скажи храброму Ан-Тагир-Кану, что слух о его подвиге разнесётся по всей тарской земле!
Дюк и Милош вернулись к своей повозке, и застали Абая за очень полезным занятием: он обыскивал трупы. Когда они приблизились к извозчику, тот как раз снял с убитого всадника пояс, в котором что-то позвякивало. Посмотрев на своих пассажиров, Абай на арджабском языке предложил:
– Мы будем делить всё, что найдём, поровну!
– Нет-нет! – отрицательно помахал рукой Дюк. – Забери себе, и считай это нашей платой за проезд! Можешь поделиться вот с ними! – он указал на заднюю подводу.
Абай энергично закивал головой. Из пояса на землю высыпалось десятка два серебряных и пара золотых монет. Отправив их в глубокий карман своего халата, Абай переместился к другому телу. Милош же подошел вплотную к раненому, подстреленному Дюком. Тот что-то негромко произнёс. Дюк разобрал слова «мур-ах-тарг», сказанное то ли с почтением, то ли с ужасом. Милош утвердительно кивнул и быстрым движением вонзил кинжал ему в сердце.
– Ты что сделал?! – воскликнул Дюк, подбегая.
– Сделал, чтобы он не мучился. Он сам попросил меня. Хм, твоя пуля разворотила ему все внутренности, и ты еще спрашиваешь? Или ты хотел, по своей привычке, допросить его?
– Да о чем его допрашивать? Я что – их дорожная стража, ловить их собрался?
– Ну, так вот то-то и оно. Кстати – на! – Милош протянул Дюку его кинжал. – На мой взгляд, не очень отбалансирован, клинок тяжеловат.
– Кстати… Можно ли полюбопытствовать… Чем ты занимался в корпусе ликторов? И что означает «мур-ах-тарг»?
Милош посмотрел в безоблачное голубое небо.
– Это слово означает именно то, чем я занимаюсь в корпусе ликторов.
Осмотрев трофеи, Милош презрительно отбросил в сторону копье, носком сапога отшвырнул лежащий на земле лук, но заинтересовался короткой саблей на поясе у всадника, подстреленного Дюком из пистолета. У сабли был короткий, широкий и довольно тяжелый клинок и изогнутая рукоятка без гарды. На тусклом клинке был вытравлен причудливый орнамент. Милош несколько раз взмахнул оружием, примеряясь.
– Дорогая вещь. Откуда такая у этого бродяги? Наверняка, тоже отнял у кого-то. Сударь Дюк, твой трофей. Возьмешь?
– Нет, благодарю. Бери, если понравилась.
– Я возьму. Пригодится.
Ликтор отцепил от пояса убитого ножны, вложил в них саблю и отнёс её в кибитку. Абай, между тем, закончил ревизию карманов и кошельков, великодушно отделил примерно половину раненому с задней подводы и заявил, что готов ехать дальше.
– Хоронить этих здесь не принято, – указал он пальцем на трупы. – Встретим воинов – скажем им, они повесят трупы на дерево, чтобы все видели!
– Чтобы все видели, как беспощадно доблестная дорожная стража карает преступников! – пояснил Милош спутникам. Не прошло и пяти минут, как кибитка снова катилась, оставляя за собою облако пыли. Дюк взялся чистить шомполами стволы ружья и пистолетов, Милош любовался своим трофеем, а Криштоф сидел, погруженный в себя, видимо, не в силах уразуметь случившееся. Спустя два часа впереди показались дома крупного поселения.
– Кордон-Сюрт! – объявил Абай, и настойчиво порекомендовал остановиться здесь на ночлег, хотя до ночи было еще далеко. Мотивировал это извозчик тем, что до ночи в Заморье всё едино не успеть, а крупных поселений долго еще не встретится.
Дюк уже знал, что слово «Сюрт» на эроганском обозначает место, где живёт много людей. В этом поселении было не меньше двух сотен домов и две корчмы. Выбрав ту, из дверей которой доносились запахи поаппетитнее, путешественники заказали себе и извозчику обед и в ожидании его растянулись в выделенной им комнате, на застеленных тюфяками низких лежаках. Лёжа в ожидании трапезы, слушая вялую перебранку голосов, доносящуюся из общего зала и кудахтанье кур за окном, на заднем дворе корчмы, Дюк задремал. Через дремоту до него добралась-таки мысль, что при первом удобном случае нужно дознаться-таки значения слов «мур-ах-тарг», хотя и без этого примерно уже ясно, кем был его спутник в ведомстве лорда-охранителя Истана.
Pulsuz fraqment bitdi.