Домой вернулся, когда уже занимался рассвет. В доме не было света – полная безмятежность и покой. Но я-то прекрасно знал, что это не так – там, в своей комнате страдает самый близкий мне человек – Маша.
После посещения «Элегии» весь алкоголь из организма куда-то испарился, словно я и вовсе не пил сегодня. Голова ясная и прекрасно соображает.
Потер лицо руками, собираясь с силами – тяжело видеть сестру в таком подавленном состоянии. Может, Каин прав, попробовать ее отвезти за бугор, к специалисту? Вариант, конечно, хороший, но захочет ли сама Маша? В этом я сильно сомневался.
От досады скрипнул зубами – сестра ведь упертая девчонка, если скажет, что не поедет, то ее никто не сможет заставить. Она ведь у меня сильная девочка… была, пока эти ублюдки не поиздевались над ней.
Сжал руки в кулак… Так, нужно успокоиться, гнев – не лучший советчик. Несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, прежде чем зайти в дом.
Темно… Сестру не слышно, может, наконец-то, спокойно уснула? Решил проверить: направился к лестнице, ведущей на второй этаж и…
Душераздирающий крик разнесся по дому.
– Маша! – в груди словно все оборвалось. Сердце пропустило удар, а затем начало стучать с бешенной скоростью.
Сорвался с места, как ошпаренный, перескакивая сразу через несколько ступенек. Даже не знаю, как быстро преодолел расстояние от подножия лестницы до комнаты сестры – все словно в тумане было.
Влетел в ее комнату, чуть не вышибив дверь своим телом.
Маша лежала на кровати, мечась во сне из стороны в сторону, руки били по воздуху, словно она хотела кого-то оттолкнуть от себя, волосы спутались, на лбу испарина… И снова крик. Истошный, наполненный болью и страданиями.
Сердце сжалось от этой картины, самому захотелось взреветь, точно раненому зверю, но знал, что нельзя сдаваться. Ради сестры… и ради себя. Я нужен ей! Пусть она сейчас и отталкивает меня, замыкается, но я ни за что на свете не оставлю ее. Она – мой единственный родной человек, которого я люблю всей душой.
Подошел к кровати и присел на самый краешек. Машулька… Сестренка. Такая хрупкая и ранимая. Добрая девчонка, которая хотела выйти замуж за своего парня. Да, я не одобрял ее выбор, но лучше уж она стала женой, чем вот так…
– Машуль, – тихонько позвал ее, чтобы не напугать. Не стал хватать за руки, а лишь слегка дотронулся до локтя.
Она тут же вздрогнула, словно ее кто-то ударил. Но вместо того, чтобы бить кого-то незримого, она просто замерла.
– Сестренка, проснись. – Как же тяжело смотреть на ее измученный вид, видеть каждый день ее страдания.
Из ее груди вырвался тяжелый стон, а из уголков глаз потекли слезы.
– Не надо… – тихо прошептала она, срываясь на плач. – Не трогайте меня. Не надо, прошу…
– Маша, – в горле встал ком, который никак не удавалось убрать. Мне, здоровому мужику самому захотелось зареветь, видя, как мучается сестра. Сел поближе и положил руку ей на плечо. – Маша, проснись. Давай же, роднулька моя, – чуть потряс ее за плечо, пытаясь разбудить, но не напугать, – я рядом, мелкая. Все будет хорошо. Тут никого, кроме нас с тобой нет. Ну же, сестренка, открой глаза, и сама в этом убедишься. Все страшное уже позади, никто тебя больше не тронет.
– Не надо… – рыдая во сне, просила она, явно не слыша моего голоса. – Не надо… Нет… Пожалуйста…
И снова руки взметнулись в воздухе, явно пытаясь кого-то ударить или оттолкнуть.
Не могу! Не могу больше видеть, как ей тяжело! Сон должен дарить успокоение, а ее мучают кошмары из-за всего произошедшего!
Схватил ее в охапку и крепко прижал к себе, что-то тихо говоря и пытаясь успокоить.
Она дрожала во сне, тихо всхлипывая, но уже не молотила руками по воздуху, а я гладил ее по спутанным волосам на голове и тихо-тихо что-то говорил. Не знаю, то ли я ее пытался в этот момент успокоить, то ли себя. Но я понимал, что нельзя молчать, нужно что-то говорить, чтобы она слышала мой голос…
Все сложно. Как же все сложно! Но сдаваться нельзя! Ни в коем случае. Я все равно помогу ей. Чего бы мне это не стоило! Не знаю, сколько я вот так сидел, прижав сестру к себе и что-то тихо нашептывая. Но Маша постепенно начала успокаиваться, а дыхание стало более ровным…
– Женя… – позвала она, а в голосе столько боли, что мое сердце сжалось, а к горлу подступил ком, который не получалось сглотнуть. Она не отстранилась, наоборот – придвинулась поближе и обняла за талию, уткнувшись носом мне в грудь.
– Да, сестренка. – Так же тихо ответил ей.
– Жень, я так устала… Каждую ночь вижу один и тот же сон… Каждую ночь я просыпаюсь от собственных криков… Помоги мне. Прошу, помоги мне забыть все, что произошло в тот день. Мне кажется, что я скоро сойду с ума, что моя психика не выдержит всего того, что тогда случилось.
И она снова всхлипнула, а я почувствовал, как футболка на мне начала по чуть-чуть становится влажной из-за Машиных слез.
– Роднулька моя, – не переставая гладить по голове, прошептал я, – все обязательно образуется. Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты забыла о том случае. Я накажу каждого, кто повинен в том, что с тобой случилось. Найду и уничтожу их, чтобы ты знала: тебя больше никто и никогда не обидит, сестренка. Только не плачь. Каждая оброненная тобой слезинка – моя боль. Я виноват перед тобой Маша. Я так сильно виноват, что не уберег, что не предусмотрел всего… А ведь я хотел обезопасить тебя, но… Но не успел – Голев среагировал быстрее. И за это я никогда себя не прощу. Но, Машуль, если тебе будет от этого легче, то стану дежурить у твоей двери, чтобы ты знала, что никто не войдет сюда и не потревожит твой сон.
– Я знаю, Жень, – всхлипнула она, вытирая глаза рукой, но все равно не отстраняясь от меня. – Знаю, что ты сделаешь все, чтобы уберечь меня. И знай, что я не виню тебя ни в чем. То, что случилось – вина твоего бывшего шефа. Это он отдал приказ… Это… – она запнулась, переводя дыхание. – Просто… Эти жуткие воспоминания так свежи в моей памяти, словно все это произошло вчера… Жень, я так больше не могу. Помоги мне! Помоги пережить этот кошмар!
И она снова заплакала, а я… Я сам был готов зареветь от безысходности! Но я должен быть сильным. Сильным ради нее!
– Жень, я не хочу оставаться в этом городе. Хочу забыть все, что со мной тут произошло.
– Хорошо. – Я был с ней полностью солидарен. Она должна уехать, как можно дальше, чтобы вырвать из памяти этот город и то, что тут произошло. – Могу предложить кое-какой вариант, но прошу, сперва выслушай внимательно, подумай, а потом уже примешь решение.
Маша кивнула, отстраняясь от меня и тут же обнимая себя руками за хрупкие плечики.
Я выдохнул, собираясь с духом:
– Каин предложил одну клинику за бугром. Там отличные специалисты, которые помогут тебе пережить тот ужас, что произошел в подвале Голева…
Но не успел я договорить, как она перебила:
– Я согласна. Мне все равно куда уехать – лишь бы подальше отсюда.
Не стал ничего говорить по этому поводу. Маша умная девочка, сама понимает, что я не смогу ей помочь так, как спецы.
– Тогда я возьму у Каина контакты и свяжусь с клиникой, чтобы тебя приняли.
Маша снова кивнула.
Горько улыбнулся, видя, как сестренке тяжело. Лицо осунулось и приобрело сероватый оттенок, волосы на голове спутаны и потеряли здоровый блеск, губы слегка потрескались от обезвоживания – слишком много пролито слез, да и сама она очень сильно исхудала.
– Хорошо. Тогда постарайся немного отдохнуть. Понимаю, что уснуть ты не сможешь, тогда, может, что-нибудь почитаешь или фильм какой посмотришь? – предложил ей.
– Не знаю, посмотрим. – Пожала она плечами, печально улыбнувшись.
А у меня снова сердце защемило от этой картины.
– Ладно, – кивнул ей, поднимаясь с кровати, – тогда я пойду, а ты отдыхай.
– Хорошо.
Немного постоял, глядя на сестренку, после чего все же покинул ее комнату, плотно прикрыв за собой двери.
Так, мне срочно нужно выпить!
Лег поздно. Нет, даже не так, скорее, лег рано утром, потому как ночь выдалась насыщенной на события: Тарас в моем подвале, Каин со своими ребятами, поездка в «Элегию», исчезновение Ольги…
Задумался, устраиваясь поудобнее в своей кровати и закидывая руки за голову.
В комнате царил полумрак из-за плотных темных штор, не пропускающих солнечных лучей. В прошлом мне это сильно помогало, когда я еще работал на Голева вместе с Кольтом, когда мы выполняли поручения: устраняли конкурентов или же просто несогласных с мнением Олега Владимировича.
Гнида!
Мазнул взглядом по комнате, отмечая аскетичность в интерьере: темные шторы на окне, широкая кровать – люблю, когда просторно и комфортно, две прикроватные тумбочки, шкаф-купе, на полу ковер – и все это цвета темного шоколада; на стенах черные обои с серебристым витиеватым узором и настенные часы, показывающие без пятнадцати восемь.
Моя берлога.
Усмехнулся. Об этом доме никто, кроме меня, Маши и Кольта не знает. Даже Диман и Каин не в курсе, где я сейчас обитаю. Да оно и к лучшему – чем меньше знающих, тем безопаснее. Да и схрон у меня тут имеется. Даже Кольт доверял мне свою «девочку», с которой ходил «на дело».
Как вспомню, сколько человек полегло от моей и его руки… Блядь, мне даже после смерти от этого не очиститься… Но это сейчас не имеет никакого значения, ведь если потребуется, я и пол города в крови утоплю, лишь бы с Машей ничего подобного больше не произошло.
Повернулся на левый бок, отвернувшись от окна в сторону двери. Всегда запираю ее, чтобы не проворонить незваных гостей. Но если таковые появятся, то пока они будут возиться с замком, я успею достать ствол, спрятанный один под матрацем, а другие в потаенном отделе в шкафу-купе. Еще, на всякий пожарный, в нижнем отделе прикроватной тумбы в секретном отделе спрятан тесак – я им не мало всяким ублюдкам горло перерезал.
Кроваво? Не спорю. Жестоко? Несомненно. Но ведь и я не божий одуванчик. Да, я может и убийца, но… Я никогда не трону женщин и детей. Убрать несговорчивого конкурента? Хорошо, если это только не конкурент женского пола, а мужик. Тогда тут встанет лишь вопрос цены. Криминального авторитета? Да не вопрос, дайте наводку – уберу в два счета.
Горько усмехнулся. Я – монстр. Жестокий и беспощадный… не знаю, что такое жалось к мразям, не ведаю сострадания к тем, кто убивает невинных людей. Я – бесчувственная машина по отношению к врагам. Но Маша… Она – мой светлый лучик в черной, словно деготь, душе. Она рассеивает ту тьму, что взращивалась годами… И как же больно видеть ее страдания!
Скрипнул зубами.
Голев ответит за то, что отдал тогда тот приказ! Я заставлю его поплатиться за это!
Тряхнул головой, прогоняя тяжелые думы – нужно как следует отоспаться, прежде чем браться за поиски моего бывшего шефа.
Устроившись поудобнее и запихав руки под подушку, крепко ее обнимая, не заметил, как тут же погрузился в сон, но… Сука, лучше бы я не засыпал вовсе, потому как мне приснился тот сраный подвал, в котором измывались надо мной и моей сестрой…
Вокруг кромешная темнота и тишина, способная свести с ума. Я не мог сориентироваться, где нахожусь – кажется, мне отшибло память. От неудобной позы руки «затекли», ребра, живот, ноги и голова болели, словно я попал под каток.
Хочется пить и спать. Забыться тяжелым сном… Память по кусочкам начинает возвращаться, причиняя боль от пережитого.
Уроды! Какие же они уроды! Шеф – сука! Пидор гнойный, которого давно пора было «завалить», на хер! Гнида! А Кольт – красавчик! Правильно сделал, решив все же съебаться от этого педрилы! Мы уже с ним как-то обсуждали этот вопрос, и я поддержал друга. Сам бы свалил, но пока не получается – за Машку переживаю, мало ли, что этот гандон может ей устроить! А сеструху нужно обезопасить, прежде чем валить из страны, сменив все документы.
Блядь, не успел. Эх, мне бы еще хотя бы месяцок, чтобы подготовить все пути к отступлению… Но шеф оказался быстрее.
Как же хочется пить! Третьи сутки в этом темном, вонючем подвале, третьи сутки пыток и издевательств, и все лишь для того, чтобы узнать, куда же делся Кольт.
Сглотнул, поморщившись от боли во рту. Суки, все лицо в кровавое месиво превратили, даже несколько зубов выбили, нос сломали, один глаз заплыл и почти не открывается. Гниды! Дайте мне только выбраться из кандалов, я вам, суки, устрою судную ночь! Всех заживо закопаю, и даже глазом не моргну.
Где-то в отдалении послышались звуки приближающихся шагов. Неспешные, уверенные… Ясно, снова эта гнида идет меня проведать, да узнать, не передумал ли я на счет Кольта. Скажу им его адрес, или нет. А вот хер сосите, пидоры! Хоть режьте на куски, но я не выдам вам того, кто не единожды жизнь мне спасал!
Шаги приближались. Где-то в отдалении послышались еще шаги, но уже не одного, а намного больше человек. Наверное, четверо, хотя я, возможно, ошибаюсь. Сейчас сложно что-либо определить на слух – кажется, лопнула барабанная перепонка на левом ухе. Сука, инвалида из меня делают, что ли?
– Ну что, – раздался ненавистный голос в моей импровизированной тюрьме, – ты подумал над моим предложением? Где скрывается Кольт?
– Да пошел ты нахуй, ублюдок чертов! – плюнул ему под ноги.
– Дурак ты, Гамбит. – Усмехнулся Голев. – Я ведь давал тебе шанс обойтись без жертв, но ты не понял. Что ж, тогда придется тебя как следует проучить, тогда, может быть, ты все же скажешь, где твой напарник.
– Да хоть убивай, а я все равно не скажу. – Просипел я, криво усмехнувшись.
– Думаю, этого не потребуется. – Загадочно произнес этот мудила и…
В помещение вошли двое из его личной охраны.
– Ребята, заткните ему рот кляпом, чтобы он не смог помешать дальнейшему развлечению.
Эти мудаки тут же подчинились, запихав мне в рот какую-то вонючую тряпку и заклеив все это скотчем, обмотав его вокруг моей головы.
– Теперь, даже если ты и будешь что-то кричать, то мы тебя не услышим – лишь слабое мяуканье побитого котенка. Да, Гамбит, ты был одним из лучших, жаль, что свернул с нужного мне пути, теперь сиди и наблюдай.
Отчего-то именно в этот момент, когда он произнес эти слова, у меня похолодело в сердце, словно предчувствуя беду и…
Я дернулся изо всех сил, замычав, хотя хотел кричать, рвать и метать.
В подвал вошли еще трое мордоворотов. У одного из них был матрац в руках, у другого мощный фонарь, который он тут же подвесил на стену, чтобы тот освещал все пространство вокруг, а вот у третьего… Через плечо свисала бессознательная ноша – Маша – моя родная сестра!
Что?.. Суки! Твари! Мрази поскудные! Если они хоть что-то ей сделают, если хоть как-то навредят, я же их всех прикончу! Буду рвать каждого на куски! Не троньте сестру! Она тут ни при чем!
Но у меня лишь получалось мычать, вместо того крика, что рвался наружу.
– Ну что ж, ребятки, развлекайтесь, но пока не убивайте малышку. Вот если эта мразь, – он кивнул в мою сторону, – не поймет, что я не шутил, тогда можете начинать резать ее по кусочкам. Гамбит все равно расколется.
Я же пытался вырваться, но оковы и искалеченное тело не давали возможности освободиться, и мне приходилось лишь мычать и дергаться, лишь бы не трогали Машу!
Твари!
Один из гнид кинул на пол матрац и расстелил его, куда тут же была «сброшена» ноша – сестренка.
От удара она замычала, но не пришла в себя.
Голев же, окинув ее взглядом, усмехнулся и посмотрел на меня:
– Наслаждайся, Гамбит, тебе досталось лучшее место в этом спектакле.
И он вышел из подвала, оставив пятерых ублюдков, меня и мою сестру наедине.
– А хороша сучка. – Усмехнулся один из будущих трупов. – Ну что, кто первый?
– Сперва крошку нужно в сознание привести, а то как-то не интересно ее трахать, пока она в отключке, я, знаешь ли, некрофилией не страдаю. – Хохотнул другой.
– Тарас, – снова заговорил первый, – похлопай девушку по щекам, чтобы очухалась.
Этот мудак склонился над Машей и пару раз ударил по щекам.
– Давай, спящая красавица, просыпайся, мы уже заждались. Трахаться хочется так, что яйца ноют от перенапряжения.
– Извращенец. – Засмеялся один из пятерых ублюдков. – Хотя должен признать, зачетная сучка. И сиськи, и фигурка то, что нужно. Интересно, а ротик у нее «рабочий»?
– Даже если не так, то разработаем! – заржал первый подонок.
Маша замычала, приходя в себя, и открыла глаза, чтобы тут же вскрикнуть.
– Закрой рот, сука! – тут же взъярился мудила, ударив сестру по лицу, от чего ее голова откинулась назад.
– Кто вы?! Что нужно от меня?! – в голосе четко слышал страх, панику и непонимание происходящего.
Господи, как же мне хотелось порвать этих пидоров на кусочки! С особой жестокостью! Чтобы они видели, как я наматываю их собственные кишки вокруг их же шеи! Мрази!
– А ты подумай, детка, что нам всем от тебя понадобилось. Посмотри, где ты лежишь. А если еще не поняла, то мы хотим тебя как следует поиметь во все дырки! – хохотнул Тарас, думая, что это забавно.
– Н… не надо, – осипшим от ужаса голосом, произнесла Маша.
– Надо, девочка, надо. Ну че, мужики, кто первым опробует сестру Гамбита?
– Да чего тут думать, я первым стану, а вы уже после присоединитесь. – пробасил тот, кто ничего до этого не говорил. Условно назову его пятым. – Я, как-никак, выше стою по положению, значит, мне первым и раскупоривать эту милашку. А ты, Макс, можешь ее ротик обработать, пока я трахать буду эту сучку.
– Не трогайте меня! – сжавшись в комочек, закричала Маша.
Господи, дай мне сил освободиться, чтобы я уничтожил этих тварей!!
– Закрой рот! – рявкнул пятый, и с оттяжкой нанес удар по щеке сестры, отчего она упала на спину, закрывая лицо руками и громко заплакав. – Ребятки, помогите-ка малышке освободиться от одежды.
Двое парней, не сговариваясь, тут же рванули к ней и… Считанные мгновения, и Маша, рыдая в голос, осталась абсолютно обнаженной перед этой сворой шакалов!
А я лишь мог мычать и из последних сил вырываться из стального плена оков, тем самым причиняя себе еще больший вред, но я не мог иначе. Там, всего в паре метров от меня, пятеро мразей собираются изнасиловать мою сестру, а я не в силах ей как-либо помочь!
Маша брыкалась, пыталась кусаться, царапаться, но двое козлов скрутили ей руки, зафиксировав над головой, а двое других, держали ноги, чтобы она не пиналась.
– Лежи спокойно, сука! – рявкнул пятый – тот, который у них главный. – Иначе я тебе челюсть сломаю! Поняла?!
И не говоря больше не слова, стянул с себя верхнюю одежду, полностью обнажившись перед всеми.
Мне казалось, что время остановилось. С ужасом наблюдал за тем, как этот пидор ложится на Машу, посильнее раздвигая ее ноги, как чуть приподнимает ее попку и резко входит своим членом. Кажется, в этот момент мое сердце остановилось.
А сестра… Моя бедная девочка, сесртенка… Она закричала так, что… Мне захотелось умереть. Она ведь была еще невинна! И замуж хотела выйти за своего хахаля, чтобы достаться ему девственницей, а теперь…
– О-о-ох, какая узенькая! – пропыхтел главарь этих подонков, вонзаясь в ее тело снова и снова, заставляя Машу кричать от боли и унижения. Но и это у нее отняли – один из насильников зажал ей рот рукой, чтобы заглушить крики.
– А чего рукой-то? – заржал второй. – Ты ей член в глотку затолкай, она и заткнется.
– А ты сам рискни. Эта ненормальная ведь еще и откусить может. – Возразил тот.
– Будет кусаться, челюсть ей выбей. – как ни в чем не бывало отозвался тот, который сейчас «пыхтел на моей сестре.
– Я рискну. – Произнес четвертый, отпуская ногу Маши и переходя на ту сторону, где ей держали руки. – Послушай сюда, сука, если выкинешь какой-то фортель, я тебе челюсть не выбью, а просто сломаю и ты уже не сможешь ничего сказать или крикнуть. Так что советую быть примерной девочкой. Ты же не хочешь пострадать больше, чем нужно. Лишних побоев можно избежать – просто будь хорошей и покладистой шлюшкой.
Маша ревела так, что я готов был умереть, лишь бы все это прекратилось. Готов был сообщить, где обосновался Кольт – только не трогайте мою сестру.
Четвертый, спустив штаны, пристроил свой член возле Машиного рта и скомандовал:
– Тарас, убери руку, а ты, милочка, открой пошире свой милый ротик, чтобы я вставил в него свой член.
Парень подчинился, а вот Маша… Сестра закричала, за что и получила звонкую пощечину.
– Не ори! – гаркнул главарь, продолжая трахать ее. – А ты, Марат, заткни уже ей рот своим хуем, да еби так, чтобы она не смогла и звука произнести, не то, что орать.
Я не могу на это смотреть – душа разрывается на части, сердце обливается кровью. Машенька, сестренка моя, прости. Прости за все, что тебе приходится вытерпеть. Клянусь, я уничтожу всех, кто к этому причастен! Порву на части голыми руками! Буду рвать зубами, если потребуется! И каждому твоему обидчику вырву член с корнем и засуну в глотки друг друга – пусть подавятся!
Отвернул голову, понимая, что не в силах сейчас что-то сделать. Со стороны же слышались смешки, шутки, ЕЕ стоны, наполненные болью и страданием, шлепки тел, бьющихся друг о друга.
Время шло, казалось, слишком медленно.
Лишь один раз повернул голову, чтобы убедиться, что сестра еще жива, потому что больше я не слышал ее голоса.
Эти твари трахали ее втроем: один спереди, другой сзади, а третий таранил ее рот, в то время как остальные стояли и предвкушающее надрачивали свои грязные члены.
Мрази!
Маша была еще жива, когда они ее насиловали таким образом, но взгляд… Ее полный боли взгляд, обращенный в мою сторону… Никогда его не забуду! Он всегда будет преследовать меня!
Не знаю, сколько продлилась эта пытка, думаю, прошел не один час, прежде чем эти гандоны утолили свою похоть и оставили Машу лежать на матраце совершенно без сил.
Главное – чтобы она осталась жива, а тот кошмар, что она перенесла, рано или поздно притупится и не будет причинять такой боли. По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь. Сестренка, только не сдавайся, прошу! Они все заплатят за то, что с тобой сотворили! Клянусь собственной жизнью.
Минут через десять, после того, как эти пидоры наигрались с моей сестрой, в подвал вошел шеф и, оглядев Машу, злорадно усмехнулся:
– Неплохо вы над ней поработали. Смотрю, она совсем без сил осталась. Молодцы, ребята. Выпишу вам премию в тройном размере – заслужили. – А затем повернулся в мою сторону: – Ну что, Гамбит, теперь готов мне сообщить, где сейчас Кольт? Или ты хочешь посмотреть еще и на то, как твою драгоценную сестренку будут резать на кусочки на твоих же глазах?
Шеф, убрав кляп с моего рта, ждал ответа, и он его получил:
– Готов.
Проснулся в холодном поту и с бешено бьющимся в груди сердцем. Господи, почти каждую ночь я вижу этот кошмар! И почти каждую ночь я вижу, как уничтожаю четверых из тех мразей, кто тогда насиловал сестру! Удалось сбежать лишь Голеву и Тарасу. Хотя… Тарас уже получил по заслугам, остался теперь лишь мой бывшей шеф!
Сжал руки в кулак, скрипнув от злости зубами и резко сел на кровати. Успею еще отоспаться, а пока нужно как можно скорее найти Олега, чтобы он получил по заслугам!
– Чертов ублюдок! – зло прорычал я, играя желваками на скулах. – Я все равно рано или поздно до тебя доберусь! И ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет!
Pulsuz fraqment bitdi.