© Юлия Бекенская, 2015
© Маргарита Лебедь, дизайн обложки, 2015
© Маргарита Лебедь, иллюстрации, 2015
Редактор Андрей Селезнев
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Кошка выскользнула из коробки и забилась в угол. Её рыжеватая, с чёрными полосками шерсть стояла дыбом.
– Знакомьтесь, – сказал папа. – Аляска. Так по кошачьему паспорту её зовут. Аляска, Аляска… – повторил он, – какое неудобное имя!
Тёмные полоски по бокам превращались в точки. Если смотреть сбоку, получалась кошка в горошек.
– Какая хорошенькая! – запищала Лена, – ути-пусечка, лапочка! А хвостик, гляньте! Это же помпончик, – подскочила на длиннющих ногах и как схватит кошку на руки!
– Такая порода бесхвостая, – объяснил папа, – называется курильский бобтейл.
На мгновение Бобка увидел кошкин хвост: короткий и круглый, как у зайца. В следующую секунду она зарычала, как маленький тигр, извернулась на руках у сестры, прыгнула и забилась под стул.
– Ну что ты, глупая, – сказала Лена. – Не бойся, я ничего не сделаю, только поглажу тебя, я же твоя хозяйка, – и полезла вытаскивать.
Папа доставал и сумки вещи:
– Кошачий корм, миска… это шлейка, тут щётка для шерсти… Лена, не трогай! Ей надо освоиться.
– Это же наша кошка! – возразила Лена. – И должна привыкать, что я буду её гладить!
Она присела на корточки и протянула руки под стул. Лена была взрослой: двенадцать лет. И всё делала по-своему.
Бобка смотрел на сестру и думал: неужели непонятно? Ей же не нравится!
Кошку Боб очень хорошо понимал. Когда к маме приходили подруги, все эти «ути-пуси, какие мы славные» доставались ему.
Кому понравится, когда хватают за щёки, треплют волосы, насильно сажают на колени и тормошат?
Особенно тетя Алёна: целовала его в нос, пачкала помадой и над ним же смеялась. Тискала, крутила, сюсюкала, а когда Боб вырывался, удивлялась: смотрите, какой! Сразу видно, мужчина! И от этого почему-то становилось обидно.
Сейчас ему уже семь, но всё равно нет-нет, да и найдётся какая-нибудь дама, которой обязательно надо ущипнуть его за щёку.
Кошка зашипела и подняла лапу. Из мягких подушечек показались когти, и лапа сделалась похожей на ромашку.
– Берегись, – сказал папа негромко.
– Подумаешь, – фыркнула сестра, – какие мы гордые!
Поднялась и вышла из комнаты.
– Нам всем лучше не обращать на неё внимания, – сказала мама. – Пусть привыкает. – И ты, Боб, уж, пожалуйста, её не трогай. Иди, поиграй.
Боб засопел: он и не собирался! Вот всегда так: если сестра что-то сделает, считают, что младший брат обязательно повторять будет.
Но его увели.
Во дворе Боб поговорил с соседской собакой, послушал, как стрекочут кузнечики в длинной траве, покачался на качелях.
Потом к сестре пришла подружка, они вытащили одеяло и растянулись загорать прямо под его носом. И сказали, что он им солнце загораживает.
Ничего другого не оставалось, как уйти в сарай.
От земляного пола тянуло сыростью. Боб поднялся на цыпочки, достал с полки молоток и гвозди.
Возле сарая стоял Пень Возмущения. Его папа с дедом с улицы принесли.
– Спорить и капризничать – женское дело, – объяснил дед. – Мужчинам скандалить не полагается. Но если тебя совсем допекут, бери молоток, гвозди и вбивай в пень, пока не отпустит.
На пне виднелись блестящие шляпки. Часть гвоздей забили криво, другие вогнали в дерево одним ударом.
Боб приходил сюда часто. Папа – изредка. А однажды Боб застал здесь бабушку!
Повод был особый: дед случайно съел её цветок. Бабушка привезла из города луковицу нарцисса, чтоб посадить, и спрятала в холодильник. А дед решил, что это чеснок. И съел. Ещё удивлялся, что невкусно.
Бабушка его не ругала. Молча вышла из дома и направилась к пню. Вернулась спокойная. Только дала дедушке таблетку от живота.
Бобка забил два гвоздя: один криво, другой аккуратно. Потом тихонько прошмыгнул в дом.
В прохладной комнате кошка со странным именем Аляска смотрела на Бобку со шкафа.
Он подошёл и задрал голову. Она не шелохнулась. Только следила круглыми, цвета мандарина, глазами. Лапы у неё были крупные, уши острые, шёрстка пушистая. Рысь, а не кошка. Только маленькая.
Кошка тоже изучала его. Мальчик как мальчик: светлый ёжик волос, курносый нос, веснушки. И расцарапанные коленки.
Пауза затягивалась.
– Тискать будешь? – наконец, без слов спросила кошка.
– Не буду, – тихонько ответил ей Боб. – Что я, не понимаю!..
Потом добавил:
– Ты на Ленку не сердись. Она… нормальная. Только торопится очень. А тебе время надо. Чтоб осмотреться. Ты же охотница. Вон как высоко забралась. Настоящая рысь!
Кошка смотрела со шкафа. Но Бобка знал, что она его услышала. Позвал:
– Рысь! Рыська! иди сюда.
Кошка промолчала, но как будто прислушалась.
А ему на плечо легла ладонь. Папа сказал:
– А, ведь, правда… не Аляска они никакая. Ты отличное имя придумал. Рысь!
– Если она такая породистая, – подозрительно сказала бабушка, рассматривая Рыську, – то я боюсь! А вдруг она потеряется? Или чужой украдёт? Не запирать же её в доме. Всё равно убежит.
Рысь умывалась, сидя на стуле, и делала вид, что её разговор не касается.
Родители стояли на пороге. Выходные кончились, и они уезжали в город.
– Ты же жаловалась на мышей, – сказал папа. – А теперь к тебе ни одна не сунется.
– Мышей я и сама отлично ловлю! – возразила бабушка.
Бобка тут же представил, как бабуля охотится на мышь: спрячется за деревом с тапочкой в руке, осторожно подкрадывается ближе и каааак хлопнет!..
Он засмеялся.
– И ничего смешного, – обиделась бабушка. – Я в том году всё лето ловила. Мышеловкой! Они и разбежались. Но пришли крысы! Я видела, как одна бежала по грядке. Я сперва подумала, что бурундук. Рыженькая, красивая. Мне даже показалось, что у неё румяные щёки. Но потом я увидела… хвост! – бабушкины глаза под очками стали совсем круглые. – Голый крысиный хвост! Бррр!
– Да-да, – сказал папа, – это земляная крыса. Вот мы и привезли тебе настоящую кошку-крысоловку. Она просто создана для охоты!
Бабушка с сомнением посмотрела на Рысь:
– Больно она маленькая… и породистая. Я за ней не услежу! На мне и так дети, обед, огород…
– Да, – пискнула Ленка из-за бабушкиной спины, – у нас с бабулей забот хватает!
Так всегда: тискать кошку – сестра первая, а следить, чтоб не убежала – сразу в кусты.
– Не припомню я, чтобы Леночка в огороде пропадала, – заметила мама. – Но раз так, хорошо. Лена помогает бабушке, а кто же следит за Рысью?
– Я! – Боб, не раздумывая, шагнул вперёд.
– Она у тебя потеряется! – сказала сестра.
– Не потеряется, – возразил он. – Мы на шлейке гулять будем, пока не привыкнет.
– Вот и славно, – сказал папа. – Договорились! А нам пора.
И они с мамой уехали.
Дачный поселок небольшой. Зато тут есть и лес, и карьер, и даже маленький кусочек Ладоги! Соседи знакомы много лет, а их дети и внуки успевают передружиться ещё в колясках, когда мамы гуляют по тенистым улочкам.
Боб представил, как они с Рысью вечером тоже выйдут гулять. Соседи станут спрашивать, что это за необычная кошка, а он будет объяснять про редкую и удивительную породу.
Кошкину шлейку Боб нашёл быстро: тоненький ремешок с дырочками и пряжкой. Его и нужно на Рыську надеть. Боб видел, как это делается: в городе его приятель Кеша часто снаряжал на прогулку рыжего кота по кличке Батон. Кот обычно растягивался в кресле, а Кеша надевал шлейку ему на голову, затем просовывал в петли передние лапы. Батон лежал смирно и лишь немного подрагивал кончиком хвоста. Ничего сложного.
Боб взял шлейку и направился к кошке.
– Ну-ну, – сказала Рысь.
– Идём гулять, – объяснил Бобка. – Это – для твоей безопасности. Чтоб ты не потерялась.
Рысь понюхала шлейку и отошла. Боб надел ремешок на кошку. Та тряхнула головой, ошейник упал. Боб надел ещё раз. Рыська попятилась, наклонив голову, и вышла из ошейника.
– Так!– сказал Боб и встал на четвереньки.
– Как? – поинтересовались два мандариновых глаза.
Вошла сестра и встала, руки в боки, насмешливо глядя на них. Только открыла рот, чтоб сказать обидное, как бабушка её позвала:
– Лена! Ты обещала прополоть огурцы!
Так ей и надо.
– Придётся действовать силой! – сказал Боб твердо.
– Попробуй, – прищурилась кошка.
Ах, так? Наездники в прериях укрощают диких лошадей, а он, Боб, не может надеть шлейку на одну домашнюю кошку?!
В три мощных прыжка на четвереньках он догнал упрямицу, накинул на голову одну петельку, просунул лапу во вторую…
– Кийяяяя! – закричала Рыська тонко и пронзительно. Как самурай. Вчера они с папой читали в интернете, что порода курильских бобтейлов произошла от японских бесхвостых кошек и котов с Курильских островов.
Кошка рванулась и попыталась взлететь на шкаф. Боб успел схватить её за заднюю лапу.
– Помочь? – в дверях возник дед. В волосах у него были стружки, наверно, что-то в сарае мастерил.
– Я… сам, – прохрипел Боб, – спасибо.
– Понял! – и дверь быстро захлопнулась.
– Бан-зауууу!!! – низко и угрожающе взвыла кошка.
Но Боб уже разозлился окончательно. В конце концов, кто главный – человек или кот?!
– Для твоего же… блага, – пропыхтел он, и, оседлав Рыську, как мустангер – непокорного жеребца, наконец, застегнул шлейку и прикрепил поводок.
И Рыська сошла с ума. На время. Никогда не Боб не думал, что это возможно, но первые минуты в шлейке кошка ходила исключительно задом наперёд, с грохотом двигая стулья. Она то пятилась, то вдруг замирала, будто прислушиваясь к чему-то внутри.
Что это с ней? Ведь кот Батон спокойно вставал и шёл гулять! А Рыська, она же не какой-нибудь городской увалень. Она охотница! должна бежать на прогулку!
– Пойдём? – спросил Боб и дёрнул за поводок, как это делают хозяева собак.
Но вместо того, чтоб вскочить и броситься к двери, увлекая за собой хозяина, Рысь упала на спину, задрала вверх четыре лапы и замолотила ими, стараясь отодрать от живота ненавистную упряжь.
Боб вздохнул. Кажется, у прогулки с породистой кошкой на поводке есть сложности, о которых он не подозревал.
– Ладно, – сказал он. – Не хочешь идти, тогда поехали!
Поднял её на руки и вышел во двор.
Pulsuz fraqment bitdi.