– Откуда я знаю, – заныл бармен, стремительно теряя всю решимость защитника женской чести. – Его имя Рома, это все, что мне известно.
– Как он выглядел?
– Темнокожий, невысокий, с бритой головой, – затараторил паренек.
Я решил, что ослышался. Мы с Яром переглянулись, я уточнил:
– Темнокожий? Русский по имени Рома темнокожий?
– Его все так называли. И по-русски он говорил без акцента. А что такого? Имя как имя. Отпустите, больно.
Яр слега ослабил захват, так что бармен смог выпрямиться без ущерба для здоровья пальцев, но рука осталась в захвате. Выяснилось, что уехали Рома и Софья одновременно. Но куда, неизвестно. Никаких дел они в баре не обсуждали, обычная болтовня отдыхающих. Гордеев задал еще несколько вопросов, пытаясь выяснить еще хоть что-то полезное. Безуспешно.
– Но про себя он что-то рассказывал? Что-то о местах, где живет? Может, называл какие-то достопримечательности, горы? – я не хотел так просто отступать.
– Говорил только что-то про светлые ночи. Или белые ночи. Что на рыбалку хорошо ходить.
Гордеев выпустил пальцы бармена, и тот отскочил подальше от нас и с облегчением стал разминать руку. На его лице явно читались обида и ненависть. Если бы он мог, он убил бы нас прямо сейчас. Его взгляд даже метнулся к ножу, лежащему на куче кокосов. Чтобы не обострять ситуацию, мы поспешили уйти. Немногочисленные зрители проводили нас заинтересованными взглядами. Даже ребенок на время оставил в покое свой надувной круг.
Рваные серые облака укрыли солнце, сразу стало прохладнее. Легкий бриз приятно обдувал разгоряченное лицо. Мы бодрым шагом двигались ко входу в отель.
– Что ж, скатаемся в Питер, – задумчиво протянул Яр.
Был это вопрос или констатация факта я так и не понял. За очередную двадцатку мы выяснили у нашего корыстного друга с ресепшн, что фамилия темнокожего Ромы – Сысоев. Вот такой простой русский африканец Рома Сысоев.
Прямых рейсов до Питера не нашлось. Минимум с двумя пересадки. Я не любитель летать, и шесть предстоящих взлетов и посадок энтузиазма у меня не вызывали. Но куда деваться. Радовало одно: ближайший самолет улетал рано утром, так что у нас еще было полдня на то, чтобы искупаться и поваляться на пляже. Этим мы незамедлительно и занялись.
Китаянки, фланируя по линии прибоя, в своих купальниках-платьях и шарфах без стеснения рассматривали двух светлокожих мужиков. Я шаловливо поигрывал мускулами и периодически им подмигивал. Женщины хихикали, но не смущались и не отворачивались. Однако их больше интересовала поджарая фигура моего спутника, торс которого украшало несколько довольно длинных поперечных шрамов. Подарок из прошлого. Вдоволь наплававшись, мы лежали в тенечке. Я чувствовал, как многодневная, даже многолетняя усталость покидает мое тело. Это было невероятно приятно. Даже поимка Крысы отошла на второй план. Но, как оказалось, только у меня.
– Она уехала раньше, чем планировала, да еще с неожиданным попутчиком, – Яр слегка покусывал нижнюю губу, что всегда было у него признаком глубокой задумчивости.
Я с трудом стряхнул с себя оцепенение и попытался собраться с мыслями:
– Может быть, ее кто-то спугнул?
– Возможно. Или они на пару с этим Ромой затеяли какое-то дело. Возможно, он ее к чему-то привлек. Нужно срочно выяснить, что это за Роман Сысоев. У твоих питерских коллег может на него что-то быть. Темнокожих в Питере не так много. Я согласился, что нашего парня должно быть не трудно найти. Как вскоре выяснилось, найти его было даже проще, чем мы предполагали.
Перелет был ужасным. Думал мы эти автобусы и самолеты никогда не кончатся. Но наконец-то перед нами предстали холодные питерские просторы. После жаркого китайского лета это был жестокий охлаждающий душ. Ноябрь в Питере был традиционно слякотным с бесконечными дождями и ледяным ветром. Мы остановились в недорогой трехзвездочной гостинице почти на Невском проспекте. Она радовала постояльцев скромным советским дизайном и стылыми номерами. Однако персонал был любезным, а кровать удобной. Что еще надо усталому путешественнику. Прилетели мы ближе к ночи, так что удалось немного поспать, прежде чем возобновить нашу погоню.
Утром я позвонил своему знакомому питерскому сыщику Леониду Скокову.
– Я его никогда не видел, но мы много общались по телефону, – объяснял я Гордееву, выискивая его имя в своем мобильном. – Мы работали вместе по делу одного мошенника.
Яр безмятежно пил кофе, который принесли в мой номер вместе с яичницей и бутербродами. Гордеев появился у меня ни свет, ни заря бодрым и свежим. В то время как я после сумасшедшей дороги из Китая и краткого сна пытался вспомнить, как ходить. Только сунув голову под кран с холодной водой, я немного пришел в себя и смог взяться за трубку. Но не за еду.
– Леня, здорово! – поприветствовал я знакомый неспешный говор в телефоне. – Все хорошо, ага. Ты как? Ну и правильно. В гости к вам приехал. Угадал, по делу. А куда деваться, профессия у нас такая, выходные редко случаются. Точно. Нужна твоя помощь. Человека одного ищем, думаю, он по вашей части проходил. Роман Сысоев, темнокожий. Что? – увидев, как вытянулось мое лицо, Яр звонко стукнул чашкой о блюдце и подался вперед. Глаза его заблестели.
– Они его знают? – прошептал он.
Я вернул отвисшую челюсть на место и кивнул, стараясь не пропустить ни слова из того, что говорил мой собеседник.
– Я понял, Леня. Это неожиданно. Можно мы подъедем пообщаться? С другом. Спасибо, до скорого. – Я дал отбой.
Гордеев не сводил с меня нетерпеливого взгляда. Я не стал его томить. Вот что мне поведал коллега: Роман Сысоев, уроженец Саратова, русский во втором поколении. Несколько лет назад был задержан при попытке продать несколько колец с фальшивыми бриллиантами. Отсидел два года. С тех пор о нем ничего не было слышно до прошлого вторника. В тот день квартирная хозяйка пришла за платой и обнаружила арендатора в луже крови. Причем несчастный уже изрядно попахивал, так что женщина едва удержалась на ногах, оказавшись в квартире.
– Прошлый вторник? – переспросил Яр. – Значит, его убили через день после возвращения из Китая.
– Именно. Теперь мы можем со стопроцентной уверенностью сказать, что идем по следу Крысы, а не просто симпатичной русской дамочки. В невероятные совпадения я не верю.
– Я тоже, – Гордеев подскочил и стал нарезать круги по номеру. А это было не просто, учитывая его тесноту.
– Думаю, они действительно оговорили какое-то дело, – я глотнул кофе. Он уже почти остыл. – Возможно, Сысоев его и предложил. Ведь Крыса собиралась отдыхать долго, и вдруг сорвалась с ним в Питер. Странно, что она решилась на убийство, раньше за ней подобного не водилось. Вероятно, куш такой лакомый, что она предпочла устранить конкурента. Все подробности Леня нам расскажет у себя. Он нас ждет.
В жизни Леня соответствовал своему голосу: неспешный высоченный гигант лет 35 с круглой коротко стриженой головой и мощными руками. Настоящий русский мужик – ему бы лес рубить или медведей загонять, а не в кабинете бумажные завалы разбирать. А именно из этого, по большей части, состоит деятельность российских оперативников.
Скоков пожал нам руки своей лапищей, указал на весьма приличный кожаный диван у стены, а сам сел напротив.
– А ты тут неплохо живешь, – заметил я, усаживаясь поудобнее.
– За заслуги начальство одарило отдельным кабинетом. Не хоромы, но я доволен, – Леня казался добродушным и расслабленным, но его глаза цепко осматривали нас. – Так почему вас интересует этот Сысоев?
Мы еще по дороге решили говорить максимум правды. Главное не вмешивать в это дело нашего заказчика. Гордеев рассказал, что нам удалось выйти на след Крысы, и темнокожий Роман – последний, кого видели в ее обществе.
При упоминании известной воровки Скоков подобрался, нервно забарабанил пальцами по массивной коленке:
– А почему вы вдруг решили искать Крысу?
Я пожал плечами:
– Мы любим сложные загадки. Сам понимаешь, для меня поймать Крысу – это как Оскар для кинозвезды.
Не уверен, что это было сказано убедительно, но углубляться в расспросы Леня не стал. Он поведал нам свою часть истории.
Труп был обнаружен во вторник вечером, и к этому времени Сысоев был мертв не менее трех-четырех часов. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове. В квартире был порядок. На ограбление не похоже. Проверяли подельников на предмет разборок, но попахивало висяком.
– В руке убитого нашли кое-что интересное, – Скоков, не вставая, взял со стола папку с бумагами и открыл ее: на цветном фото на фоне белой, как у всех темнокожих, ладони поблескивала серебристая запонка с ярко-красным рубином. Несколько минут я не мог оторвать от фото глаз. Без сомнения, это была одна из тех запонок, которые Крыса забрала у Станислава Лунева. Мы опять опоздали. Ее хвост мелькнул у нас перед глазами и также как в Китае, скрылся за ближайшим углом.
– Тебе знакома эта вещь? – моя реакция не укрылась от коллеги. Более осторожный Яр взглянул на фото вскользь.
Я отрицательно замотал головой:
– Просто решил рассмотреть получше… Красивая вещь.
Скоков нахмурился, но промолчал. Мне было неприятно обманывать его, но я не мог подвести Яра.
– Вещь дорогая. Есть клеймо московской фирмы. Мы отправили в нее запрос, но ответа пока нет, – Леня выжидательно посмотрел на нас и, не дождавшись комментариев, продолжил. – Есть вероятность, что Сысоева не планировали убивать.
Скоков перевернул несколько страниц в папке и показал фото погибшего. Он лежал навзничь с широко открытыми глазами вплотную к обшарпанной батарее отопления. На губах запеклась кровь. Большая кровавая лужа растеклась вокруг головы с черными коротко стрижеными кудряшками.
– На батарее тоже было немного крови. Похоже, он умер от удара об нее. Возможно, была небольшая потасовка, во время которой Сысоев сорвал со своего противника запонку. А тот слишком сильно толкнул его. А может, так и было задумано. Я больше склоняюсь к версии об убийце-мужчине. Но раз Крыса… Женщины тоже носят запонки, верно?
Мы неопределенно покивали головами.
– Но вот что странно. Квартира Сысоева была тщательно обыскана. Искали что-то совсем небольшое. Даже крупу из банок высыпали. Но удивление взывает не сам обыск, а то, что убийца, получается, провел в квартире достаточно много времени – все перевернуто вверх дном. Как он мог не заметить, что у него не хватает одной запонки? Тем более он работал руками, и это должно было броситься в глаза. Тем не менее мы имеем то, что имеем.
Это действительно было странно. Рассеянный убийца?
Яр попросился осмотреть место преступления. Квартира все еще была опечатана. Взяв с нас обещание сообщать обо всех новостях, Скоков дал разрешение и молоденького лейтенанта в придачу, чтобы нас сопровождал. Тот любезно предложил подвезти нас до нужного дома.
– Яр, ты же понимаешь, если нам удастся поймать Крысу, нам придется сказать о запонке. Возможно, это будет единственным, но неопровержимым доказательством ее вины. Луневу придется дать показания. Я не смогу его покрывать, на карту поставлено слишком много.
– Давай будем решать проблемы по мере их поступления? Возможно, нам не придется ничего говорить, если нас опередит ответ из московской фирмы, – заметил Гордеев, рассматривая сырой пейзаж, мелькающий за окном авто. Не поворачиваясь, он добавил: – Что могло так заинтересовать Крысу в этом городе, почему она так резко сорвалась с теплого пляжа?
– Да все что угодно… Любой ювелирный магазин, если у Сысоева были к нему подступы, заинтересовал бы Крысу.
Темнокожий Роман жил в добротном доме почти в центре города, на улице Марата. Трехкомнатная квартира отличалась длиннющим коридором и высоченными потолками. Они давали ощущения пространства, но лишали уюта. Немногочисленная современная мебель терялась на этом просторе. Бардак больше всего был заметен на кухне. Здесь на полках, на полу и на столе валялись макароны, крупы и отдельно пакеты и банки от них. В комнатах было не так много пожитков, особо не раскидаешься. В самой большой комнате уже с порога можно было полюбоваться подсохшим кровавым пятном на полу. Здесь же на столе лежали многочисленные изящные инструменты, гигантская лупа, был прикручен шлифовальный станок, стояла мощная лампа. Гордеев с интересом все рассматривал.
– Похоже на принадлежности ювелира? – предположил я.
Яр не ответил. Он начал методично обшаривать шкафы и тумбочки, перетряхивать сваленные на пол вещи. Наш провожатый смотрел на него с явным неодобрением, но не вмешивался. Шкафы были полупустыми, и не только потому, что частично их содержимое было вывалено наружу. Одинокий мужчина просто не мог заполнить всех полок. Зачем ему, вообще, нужна была такая большая квартира?
Нашлась довольно приличная фирменная одежда, два костюма, несколько пар обуви, довольно большая коллекция мужской парфюмерии и даже внушительный бар с водкой и коньяком. Гордеева ничего не заинтересовало. Зато он очень тщательно перебирал какие-то документы, обрывки бумажек и чеки, которые обнаружил в ящике стола. Но и их разочарованно отбросил в сторону. Взялся за серую жестяную коробку со всякими мелочами, которая каким-то чудом избежала внимания убийцы. Вероятно, потому, что на первый взгляд там был всякий рабочий мусор.
– Что ты ищешь? Может, я помогу? – осторожно поинтересовался я.
– Не знаю. Что-то, что выведет нас на след, – в коробе жалобно позвякивало и похрустывало, пока Гордеев ожесточенно в нем рылся. Выудил какие-то зеленые осколки и задумчиво покатал их по ладони.
Я огляделся кругом. Сомневаюсь, что Крыса оставила нам подсказки. На голом подоконнике с лохмотьями отставшей краски я заметил книжку любимого автора детективов. Решив не мешаться под ногами, я осторожно обогнул бордовое пятно на полу и взял фолиант. Это был совсем новый роман – мне он еще не попадался. Я раскрыл книгу на закладке и стал читать.
– Что это? – я так погрузился в перипетии сюжета, что невольно вздрогнул от голоса над ухом.
– Детектив, тут лежал, – я показал Яру обложку.
Но он не обратил на нее ни малейшего внимания, поспешно вытянув у меня между пальцев закладку. Только тут я ее рассмотрел. Это была яркая листовка, объявлявшая о скором открытии новой выставки в особняке какого-то русского деятеля XVIII века. Анонс иллюстрировали фотографии старинных вееров, пенсне, драгоценностей и доспехов.
– Вот оно, – торжествующе возвестил Яр, потрясая бумажкой.
– Думаешь, их общее дело – выставка? С чего ты взял?
Гордеев подсунул мне под нос свои осколки. Две округлые половинки из зеленого стекла вместе образовывали неровную овальную бусину. Размером примерно с тыквенное семечко. Я непонимающе уставился на друга. Яр ткнул пальцем в одну из картинок в листовке. Она изображала шикарное колье с крупными изумрудами в обрамлении многочисленных мелких бриллиантов.
– Значит, они хотят подменить колье фальшивкой? – Скоков подкидывал на мясистой ладони зеленые осколки, пока мы наслаждались горячим чаем на его диване. В кабинете витал приятный фруктовый запах. – Но как? Я знаю, как организовывают выставочное пространство. В нашем городе их пруд пруди: всегда охрана, мониторы слежения, сигнализация.
Гордеев звякнул чашкой о тумбочку, откинулся на удобную спинку диванчика и поинтересовался:
– Можете организовать нам содействие охраны в этом особняке, где будет проходить выставка? Мы бы съездили, пообщались, проверили. На всякий случай…
Леня обозрел бумажные завалы на столе, погладил камушки в руке, глянул на массивные часы под стать его комплекции:
– Лучше мне с вами съездить. Посмотреть, что к чему. Сейчас там рабочее время, так что проблем быть не должно.
Двухэтажный особняк, огороженный высоким забором, располагался на тихой улочке. От ворот аккуратная асфальтовая дорожка вела к главному входу. Построенное в классическом стиле и облицованное желтой штукатуркой здание впечатляло разве что размерами. От большой центральной части в стороны раскинулись два длинных крыла со множеством окон. Даже сложно представить, сколько там поместилось комнат.
Внутри пахло плесенью и свежей краской. В просторном холле с диванчиками и гардеробом было чуть теплее, чем на улице, – похоже, на отоплении сэкономили. На входе увлеченно разгадывал кроссворд охранник. Он сосредоточенно морщил высокий лоб, постукивая по нему пальцами. Зачесанные назад русые волосы кокетливо прикрывали легкие залысины. От хлопка двери мужчина нервно вздрогнул и вскинул на нас бледно-голубые глаза. Как ни странно, он даже не стал на нас кричать, как это обычно делают охранники, когда их застают врасплох.
– Вы к кому? – протянул он певучим голоском.
– Мы из милиции. Меня зовут Леонид Скоков, а это… – Леня пожевал губами, обернувшись к нам. – Мои помощники. Нам поступила информация, что планируется ограбление вашей выставки. Пришли проверить, хорошо ли у вас организована охрана. – Скоков скептически осмотрел растерянного любителя кроссвордов. – Вас как зовут?
– Павел Гранкин, – вскочил тот с места, выявив недюжинный рост. Нам пришлось смотреть на него снизу-вверх. – Я только недавно стал… вот… вообще-то я всю жизнь водителем автобуса был, а тут предложили, спокойное место… – голос становился все тише и тише…
– Кто у вас всем командует?
– Ольга Сергеевна Широнова, я вас провожу!
– Отставить. А здесь кто останется? Заходи, кто хочешь? Вы поняли, что я вам сказал? Опасный преступник хочет похитить наиболее ценные экспонаты. Смотрите в оба! – Скоков скорчил строгую мину и даже притопнул ногой. – Скажите, где директор, мы сами найдем.
Второй этаж, где находился кабинет начальства выставочного комплекса, оказался более приветливым и обжитым, чем первый: паркет на полу, шоколадного цвета шторы с ламбрекенами, добротные дубовые двери в кабинеты. Скоков, не церемонясь, распахнул створку с серебристой табличкой «Широнова О. С., директор». За ней обнаружилась скромная приемная со стандартной офисной мебелью и миниатюрной секретаршей, тонкие пальчики которой быстро летали над клавиатурой.
– Я вас слушаю, – любезно прочирикала она.
Именно прочирикала. Щупленькая, с кроткой мальчишеской стрижкой, тонким голоском, да еще в ярко-желтой блузке – перед нами сидела натуральная синичка. Узнав, что нас привела угроза ограбления, синичка слегка побледнела, но быстро пришла в себя. Не сводя с нас заинтересованного взгляда умных глазок, она подняла телефонную трубку:
– Ольга Сергеевна, к вам пришли. Из милиции… Говорят, нас могут ограбить. Не знаю. Хорошо, – трубка стукнула о рычаг. – Директор вас ждет.
Кабинет директора оказался под стать приемной – аскетичен и прост. Шкафы, стол, да несколько стульев. Разве что сиреневая орхидея у компьютера освежала унылый вид. Другое дело – обитательница кабинета. Она была отнюдь не тривиальна. Ольга Сергеевна встала нам навстречу и по очереди пожала всем руки. Новая традиция деловых женщин. А Широнова производила впечатление дамы очень деловой, но в то же время была удивительно женственной. Что сочетается не так уж часто. Лет 35, короткое пепельное каре, в которое, как в рамку, вписано выразительное лицо с красивыми четкими скулами. Элегантный темно-синий брючный костюм плотно облегает пышный бюст и узкие бедра. Образ дополняли оригинальные сине-зеленые туфли на высоченных каблуках.
– Присаживайтесь, – повела она рукой в сторону стульев и устроилась за своим столом. – Я вас слушаю. Что за ограбление?
Я решил отмалчиваться, предоставив инициативу Скокову, Яр тоже не разжимал губ. Он с любопытством рассматривал директора. Но вот их глаза встретились, и Гордеев первым, как мне показалось, даже смущенно, опустил взгляд. Это было удивительно. Обычно самоуверенности Гордеева хватало и не на таких красоток.
Леня откашлялся и возвестил:
– Тут такое дело. Есть вероятность, что ваше, г-хм, заведение планируют ограбить. Или обокрасть… Это как получится.
На невозмутимом лице директрисы ничего не отразилось. Разве что ресницы дрогнули лишний раз.
– Откуда у вас такая информация? Вы ведь не можете знать этого наверняка?
– Наверняка в таких делах знать сложно, – согласился Леня. – Но вероятность достаточно велика, чтобы подумать об усилении безопасности. Особенно обратите внимание на колье с изумрудами. Я так понимаю, это один из наиболее ценных экспонатов вашей выставки? Может быть, стоит запросить дополнительную охрану. Что у вас с сигнализацией?
– Охраны нам вряд ли еще дадут, в нашей сфере не такое больше финансирование, сами понимаете. А с сигнализацией у нас действительно не все гладко…
Женщину прервал легкий стук в дверь, и в проеме появилась изящная фигурка секретарши. Широнова бросила на нее неприязненный взгляд:
– Что случилось, Лиля?
– Скоро курьер приедет, надо документы для главного офиса подписать, – почти робко сообщила девушка, в то время как ее шустрые глазки внимательно осматривали нас. Рост у нее был немаленький, но сильная сутулость его заметно скрадывала. Несмотря на то что Лиля была моложе директрисы, привлекательности в ней было определенно меньше. Этакая нескладная пацанка. Из всех притязаний на женственность – тонкая нитка жемчуга на шее.
Ольга Сергеевна едва заметно поморщилась, но документы взяла, и спешно подмахнула их размашистой подписью.
– На чем мы остановились? – наморщила она лоб, когда дверь за Лилей закрылась. – Ах, да, сигнализация… Дело в том, что у нас пока есть внешняя сигнализация – на дверях и окнах. Но вот на витринах… с ней пока что-то не ладится. Специалисты уже несколько дней пытаются ее подключить, но все время что-то не так срабатывает, так что пока ее нет.
– То есть ценные экспонаты у вас лежат почти без защиты? – я не сдержал удивления.
– Как я уже сказала, в здание никто незамеченным не попадет – наружные датчики работаю и везде камеры. Тем более, кроме сотрудников, здесь пока никого нет. Выставка открывается в пятницу. Нас заверили, что к этому времени сигнализацию наладят.
– Пятница? – встрепенулся Яр. – А сегодня понедельник. То есть защиты не будет еще дня три…
По кабинету полетела настойчивая трель телефона. Леня достал трубку, глянул на дисплей:
– Извините, начальство, – буркнул Леня и поспешно вышел.
– Вы давно здесь работаете? – Яр, не моргая, смотрел на хозяйку кабинета. В его взгляд вернулась обычная твердость.
– Недавно, – в руках Ольги Сергеевны вертелась изящная серебристая ручка. – Мы здесь все работаем недавно. Выставка только появилась, так что набрали новых людей. Может быть, вы объясните, откуда вы знаете, что нам что-то угрожает?
– Оперативные сведения, – невозмутимо пожал плечами Яр. – Вы в последние дни не замечали ничего странного? Может быть, какие-то подозрительные личности крутились рядом с вашим зданием?
Широнова облокотилась о стол. В вырезе блузки обозначилась соблазнительная ложбинка, и я постарался сосредоточиться на ее красивом бесстрастном лице.
– Странного? Не припомню. Хотя я так занята подготовкой к открытию, что не замечу даже стада слонов во дворе, – женщина блеснула бесстрастной улыбкой.
Определенно, она нам не рада, и чем мы ей не угодили?
Яр поерзал на стуле:
– Мы хотели бы взглянуть на колье с изумрудами. Это возможно?
– Да, конечно. Я сейчас позову свою помощницу, она вас проводит, – Широнова набрала несколько цифр на городском аппарате. – Леночка, подойди, пожалуйста.
– У вас очень красивый цвет волос, – Яр решил скрасить ожидание легким флиртом. – Я заметил, что он характерен для творческих и волевых женщин. Которые знают, чего хотят и почти всегда добиваются целей.
Однако Ольга Сергеевна была не расположена к комплиментам.
– Все может быть. Зато у мужчин он означает дерзость и излишнее нахальство. Не замечали? – отрезала она.
Я невольно глянул на светлые волосы Гордеева. Тот усмехнулся уголком рта и больше с любезностями не лез.
Через минуту появилась Леночка, миловидная блондинка с красивыми синими глазами. Несколько объемная нижняя челюсть слегка портила ее. Но лицо было таким живым и выразительным, что этот недостаток быстро забывался. Девушка с готовностью вызвалась нас проводить, одарив обаятельной улыбкой. Лена напомнила мне школьную подругу. Та пришла к нам только в десятом классе, но не стала изгоем, как это часто бывает с новичками, а превратилась в заводилу. Она находила общий язык абсолютно со всеми. Даже некоторая стремительность, порывистость движений у них была похожа.
– Вы хотите увидеть что-то конкретное или всю нашу коллекцию? – мягко поинтересовалась она, когда мы выбрались в приемную.
Я поспешил ответить, но подавился первым же словом. Где-то за дверью раздался выстрел. Самый настоящий выстрел. Инстинктивно я даже присел. Леночка тихонько ойкнула и прикрыла рот ладошкой. С лица секретарши Лили стремительно исчезли все краски, она замерла, напряженно глядя на дверь. Яр бегло огляделся по сторонам. Подхватил деревянную швабру, убранную за шкаф, и рванул в коридор. Я жестом велел девушкам оставаться на месте и тоже огляделся. Ничего более подходящего в качестве оружия, чем массивный дырокол, не нашлось. Обхватив тяжелую машинку поудобнее, я поспешил за другом. Неужели началось? Налет? Странно, Крыса всегда предпочитала действовать без шума. Но кто-то же стрелял. Может быть, это Леня? Но он вроде не был вооружен.
В коридоре стояла гробовая тишина. Яр замер неподалеку, прислушиваясь. Вдруг совсем рядом со мной раздался щелчок. Мое сердце скакнуло в живот, и я резко повернул голову. Но это всего лишь открылась дверь рядом. Оттуда на меня со страхом смотрел чей-то глаз. Видимо, решив, что все спокойно, показался сначала второй глаз, и потом вся голова с темными, стильно зачесанными набок волосами. Я даже не понял, кто это был – девушка или парень. Но разбираться было не время. Я приложил палец к губам и повернулся к Яру. Тот уже своими по-кошачьи неслышными шагами крался к выходу на лестницу. Я как можно тише засеменил следом. То и дело паркет подо мной предательски поскрипывал. Я замирал на долю секунды, пытаясь уловить, не приближается ли кто-то из темного зева лестничного пролета.
Нервы мои напряглись до предела. Сердце, по-прежнему, билось где-то в животе. Во рту пересохло, и ноги налились тяжестью. И все же я следовал за другом. Яр уже добрался до конца коридора, прижался к косяку двери и осторожно выглянул на лестницу. В этот момент послышались тяжелые шаги. Гордеев приготовил свое нехитрое оружие, удерживая его двумя руками чуть выше колен. Я одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее меня от Яра, и прижался к стене напротив. Дырокол плохо держался во влажной ладони. Я постарался крепче его ухватить и занес над головой, готовый ударить. Дыхание с шумом вылетало у меня из груди. Я боялся, что неизвестный на лестнице его услышит еще на подходе и сбежит или начнет стрелять. Что же произошло? Где Леня? Пришли, называется, разведать обстановку.
Шаги неумолимо приближались. В следующее мгновение на уровне моего виска показалась круглая голова в черной шапке с прорезями для глаз, а чуть ниже блеснул ствол пистолета. Молниеносно Яр подставил швабру незнакомцу под колени, и тот с хриплым криком полетел на пол. Оружие выскользнуло у него из рук и пролетело несколько метров по скользкому паркету. Гордеев бросился на неизвестного сверху, пытаясь вывернуть ему руки назад. Но тот извернулся, мощным ударом скинул Яра с себя, прижал к полу и тут же ударил в челюсть. Я схватил нападавшего за куртку и попытался ударить по затылку дыроколом. Но промахнулся и лишь оцарапал тому ухо. Неизвестный подскочил, как добротный резиновый мячик, отвесив мне такой мощный хук справа, что я почувствовал, как ноги подогнулись, а перед глазами пошли круги. Не удержавшись, я рухнул на пол. Через секунду зрение восстановилась, но попытка подняться не увенчалась успехом. Тело отказывалось слушаться.
Преступник решил больше не испытывать судьбу и ретировался с поля боя. Однако Гордеев настиг его у выхода и ударил в бок, а когда тот развернулся – под дых. У незнакомца заметно убавилось прыти. Он тоже ответил парой ударов, но они уже были не такими точными и мощными, как раньше. Яр наступал, ловко уклоняясь от выпадов противника. Налетчика пошатывало. Теперь он был в наших руках, точнее в руках Гордеева. И вдруг раздался выстрел. Яр удивленно посмотрел куда-то за мою спину, потом перевел взгляд на человека в шапке. Тот отступил на шаг и медленно осел на пол. Гордеев поспешно наклонился и сдернул черную шапку. Появился жесткий ежик темных волос и мясистый нос. Неизвестный что-то прошептал. Яр приник к самому его рту, но быстро выпрямился. Налетчик был мертв.
За моей спиной что-то глухо стукнуло об пол. Я собрал все силы, оторвал голову от паркета и медленно, с трудом повернулся. Там стоял тот самый не то парень, не то девушка. Его руки безвольно повисли, а в глазах плескался ужас. Под ногами валялся пистолет, который несколько минут назад выпал из рук нападавшего.
– Я… не хотел. Я только хотел помочь… Он м-мертв? Вы уверены? – растерянно лепетало создание. Голос у него был довольно высокий, неопределенный. Но судя по местоимениям, это все-таки был мужчина. Все это я отметил автоматически, снова пытаясь подняться. Это было непросто. Любое движение сопровождалось приступом тошноты. Меня подхватили чьи-то сильные руки и помогли встать. Это был Яр. На скуле у него алел синяк, из нижней губы сочилась кровь.
– Ну и рожа у тебя, – заметил он угрюмо. – Что голова? Кружится?
– На себя посмотри, – беззлобно огрызнулся я, осторожно ощупывая лицо. До левой стороны не дотронуться – сплошная болевая точка. Я облизал пересохшие губы. – Неважнецки голова что-то.
– Скорую вызвали? – крикнул Гордеев высыпавшим в коридор женщинам. – Я спрашиваю скорую вызвали?
– Вызвали, не волнуйтесь, – сообщила Ольга Сергеевна, последней выходя из кабинета. – И в милицию я на всякий случай тоже позвонила.
Яр осторожно усадил меня у стены, а сам подошел к поверженному врагу. Он шустро, но аккуратно обыскал его, стараясь не измазаться в крови. Просмотрел какие-то бумажки и сунул их обратно. Звякнула связка ключей. Гордеев ненадолго завис над ней. И хотя у меня в голове был легкий туман, мне показалось, что Яр что-то отцепил от общей связки и сунул себе в карман, а остальное вернул на место. Я хотел было возмутиться – сокрытие улик недопустимо! Но тут накатил острый приступ тошноты, я сжал зубы и зажмурился. Когда немного отпустило и я снова увидел мир, Гордеев исчез.
Вокруг меня захлопотали Лиля и Лена.
– Может водички? Или обезболивающее? – участливо заглядывала мне в глаза Лена.
– Или чего покрепче? У меня есть, – жалостливо интересовалась Лиля.
– Воды не помешает, – выдавил я, с трудом ворочая сухим языком.
Pulsuz fraqment bitdi.