«Таинственное пламя царицы Лоаны» kitabından sitatlar

- Сколько же у меня книг. Извини, у нас.

- Здесь пять тысяч. Когда приходят идиоты, обычно спрашивают: сколько же книг у вас, вы их все прочитали?

- А я что отвечаю?

- Обычно ты отвечаешь: эти я еще не читал, иначе не держал бы у себя, вы же не сохраняете пустые консервные банки, правда? А те пятьдесят тысяч, которые я прочел, я уже передал в больницы и тюрьмы. От этого ответа идиоты падают на месте.

Ученые иногда больше узнают от писателей, нежели от своих машин.

- Берлинской стены уже нет, ее сломали, от советской империи остались рожки да ножки..

- Господи милостивый, на секунду отвернешься, вы империю развалили, стену Берлинскую сломали..

- Давай-ка поменьше философствовать, - пробормотала Паола.

- Давай-ка побольше философствовать. Где у меня стоит «Исповедь» Августина?

Шопена, кажется, придумали нарочно, чтобы шестнадцатилетки заливались слезами. [...] Только вырастая, замечаешь, что он вдобавок писал превосходную музыку. Сначала - льешь слезы.

Книжное помешательство обещает возможность спрятаться от мира куда-то кроме монастыря. Построить свой мир. Но это не путь к обращению в веру.

To fashion from his bibliomaniacal fury an opportunity for my own nonmonastic escape from the world. To build a world that is all mine. But I am not moving toward a conversion

В мире не существует цели, мир - это просто ленивое недоразумение

Подвалы — преддверие ада. Чердаки — это сильно недоделанный рай, в котором мертвые тела пресуществляются в лучистый прах. Кущи Элизия без намека на зелень; пересохшие джунгли; не то искусственные плавни, не то недогретая сауна. Я подумал, что не одни подвалы знаменуют материнскую утробу, напитанную околоплодной влагой, — и в чердаках также имеется что-то от матки с ее живительным, жизнехранящим теплом. В этом нестрашном лабиринте, откуда лишь высади пару черепиц, и проклюнешься на свет божий, — витает уютный запах затхлости, запах успокоения.

Я думаю, ему пойдет на пользу домашняя обстановка. Люди выздоравливают от родной домашней пищи, от запаха, ну не знаю.. в этих вещах писатели разбираются лучше неврологов..

...что сумел выволочь из катакомб своей памяти