Kitabı oxu: «Книга эмоций. Чувства и идентичность в цифровую эпоху», səhifə 3

В этом смысле и стоит интерпретировать когнитивистскую гипотезу. Когнитивные процессы развиваются в рамках и на основе эмоциональных переживаний, понимаемых как первичная форма, в которой организм ориентируется в окружающей среде для удовлетворения собственных биологических потребностей. Согласно этой теории, количество и сила эмоций обратно пропорциональны количеству информации, доступной отдельному индивиду.

14. Психофизиологическая теория рассматривает эмоции в тесной связи с биологическими системами. Были разработаны классификации, которые, по сравнению с предшествующими, обладают большей степенью объективности, хоть и не так подробно осмыслены.

Вот как выглядит классификация Альберта Ф. Экса.

Ученый разработал план физиологических показателей эмоциональной реакции (частота пульса, сердцебиение, дыхание, температура лица и рук, кожно-гальваническая реакция, мышечная активность зоны над глазами) и затем, после того как эмоция была идентифицирована, изучил типы реакций, варьировавшихся от субъекта к субъекту. Например, при возникновении злости были те, кто реагировал гневом, и те, кто проявлял тревогу. Однако, когда испытуемых просили описать основную эмоцию, результаты не улучшались, поскольку ответы давались в терминах, иллюстрирующих не саму эмоцию, а обстоятельства ее запуска, то есть что именно разозлило, обрадовало или огорчило испытуемых³¹.

15. Нейронаучные теории эмоций основаны на исследованиях физиолога Пола Маклина, сформулировавшего теорию о триедином мозге. Он выделил три области мозга: древнюю (рептильную), промежуточную (рациональную) и высшую (неокортекс)³². Промежуточная часть мозга отвечает за лимбическую систему, которая и контролирует эмоции³³. Согласно психобиологу Яаку Панксеппу³⁴, простые эмоции, то есть страх, гнев, радость, боль, запускаются серией подкорковых посылов, характерных для всех млекопитающих. Это в значительной степени соответствует миру «Оно», описанному Фрейдом.

Нейробиолог Джозеф Леду³⁵ подчеркивал ключевую роль миндалевидных структур в эмоциональных процессах и в области отношений. Наиболее значительный вклад в изучение роли эмоций в когнитивных процессах внесли труды Антонио Р. Дамасио, согласно которому «именно через чувства, которые направлены вовнутрь и скрыты, эмоции, которые направлены вовне и видны окружающим, оказывают влияние на сознание. Но для полного и длительного эффекта чувств требуется сознание, потому что только с появлением самосознания человек начинает осознавать собственные чувства. <..> Чтобы исследовать данные феномены, я разделяю непрерывный спектр на три составляющих: состояние эмоции, которое может быть вызвано и реализовано бессознательно; состояние чувства, ставшего сознательным, то есть осознаваемым организмом субъекта, который испытывает эмоцию и само чувство. <..> Для того чтобы чувства могли влиять на субъект за пределами „здесь и сейчас“, необходимо сознание. Тот факт, что основные последствия эмоций и человеческих чувств зависят от сознания, имеет важнейшее значение, которое не было оценено в должной степени. Вполне вероятно, что в истории эволюции эмоция появляется гораздо раньше сознания и возникает у каждого из нас в результате действия возбудителей, которые мы зачастую не осознаем; однако верно и то, что наиболее значимые и длительные последствия эмоций имеют место на уровне сознательного разума»³⁶.

Дэниел Дж. Сигел отмечает, что, «вследствие возникновения раздражителя, мозг и другие системы организма входят в состояние повышенной готовности, активируя когнитивные механизмы (внимание), не требующие осознания. Мозг обрабатывает информацию, относящуюся к состоянию тела и внешней среды в конкретный момент, очень быстро. Затем наступает фаза, которую можно обозначить как „обработку и оценку“, во время которой определяется, является ли раздражитель „положительным“ или „отрицательным“ и, как следствие, должны ли мы приблизиться или отдалиться от того, что его вызвало»³⁷.

Ученый отмечает, что эмоции связывают различные системы мозга, создавая определенное состояние, налаживают связи между разными типами мышления и подготавливают мозг и остальное тело к действию. Сигел выделяет примитивные эмоции, представляющие собой изменения в состоянии мозга, происходящие в результате первоначальных процессов оценки ситуации/возбуждения, и фундаментальные эмоции, с помощью которых сознание создает смыслы. К таким можно отнести грусть, злость, страх, удивление и радость.

4
Эмоции не иррациональны

Согласно модели Платона, мыслительные конструкции разума представляют собой рациональное начало, а эмоции – явление иррациональное. Но данная точка зрения разделяется далеко не всеми и не всегда находит подтверждение. Как мы уже видели, эмоции способствуют адаптации, а именно позволяют мгновенно принимать решения в ситуациях, не предполагающих времени на размышления (в случае возникновения непредвиденной опасности). Помимо адаптивной функции, наличие эмоционального интеллекта подтверждается следующими характеристиками эмоций.

1. Преднамеренность. Эмоции всегда преднамеренны, в том смысле, что направлены на кого-то или на что-то. Например, обида, доброжелательность, зависть, гнев не возникают из ниоткуда, они всегда направлены на человека или на внешнее окружение, которое эмоция может опознавать как доброжелательное или враждебное, чтобы функционально приспособиться к тому, как человека/окружение нужно воспринимать.

2. Действие. Начиная с оценки ситуации, которая становится возможна благодаря преднамеренности, эмоция способствует организованному действию и учитывает воспринимаемый контекст. Это означает, что при столкновении с неприятной или опасной ситуацией эмоция, которую испытывает индивид, порождает организованное действие, направленное на то, чтобы избежать возникшей ситуации или положить ей конец. Так, например, чувство вины побуждает к действию, предполагающему возмещение содеянного или наказание самого себя; стыд влечет за собой желание спрятаться или исчезнуть, вплоть до совершения самоубийства; гнев обычно порождает действие, направленное на причинение вреда тому, кто причинил нам боль.

3. Мотивация. Организованное действие, диктуемое эмоцией, выражается в осуществлении поведения, результативность которого зависит от мотивации, которая, со своей стороны, тесно связана с восприятием ситуации. Например, эротическое влечение способствует поведению, мотивацией которого служит соитие; эмоция страха мотивирует поведение, направленное на то, чтобы избежать ситуации, представляющей угрозу; эмоция радости влечет за собой желание испытать ее снова, тогда как эмоции грусти свойственно избегать.

4. Целеполагание. Эмоция далека от хаоса, она представляет собой организованную систему средств, служащих для достижения цели. Это работает даже тогда, когда складывается впечатление, что эмоции возникают вследствие неудачи в достижении намеченной цели. Когда студентка принимается всхлипывать перед преподавателем, потому что не знает ответа на вопрос, ее плач отнюдь не означает, что она демонстрирует собственное фиаско, цель плача – освободить девушку от признания собственной неподготовленности. Это означает, что, если задача слишком сложна и придерживаться достойного поведения и быть на высоте не получается, под действием эмоции индивид выбирает более примитивное поведение (плач), цель которого – скрыть собственную неспособность вести себя достойно в конкретной ситуации.

5. Смысл. Каждая эмоция имеет свой смысл, и, когда эмоции лишают смысла, понять их становится невозможно. Так, например, наука базируется на фактах и определяющих их причинах, и когда она не понимает смыслов, то не в состоянии понять и сами факты, являющиеся предметом ее исследования.

Как справедливо замечает Жан-Поль Сартр, «если верно то, что физиологические изменения, соответствующие гневу (учащение сердцебиения, напряжение определенных групп мышц, усиление обмена биохимических реакций, повышение артериального давления), отличаются от изменений, происходящих, когда мы испытываем радость, только интенсивностью чувства, это отнюдь не означает, что гнев – то же самое, что и сильная радость»³⁸. Проще говоря, смысл гнева не равен смыслу радости. И если не понимать разницу этих смыслов, невозможно понять ни состояние гнева, ни состояние радости, даже если ты опишешь все признаки этих эмоций и причины, по которым они возникают.

5
Обоснованность эмоций

Из вышесказанного следует, что интерпретировать эмоцию по физиологическим или поведенческим реакциям возможно далеко не всегда, потому что и то и другое – лишь вспомогательные процессы при осуществлении когнитивного оценивания информации, связанной со смыслом, который мы субъективно приписываем тому или иному опыту. Такая оценка неотделима от факта, что наши эмоции выступают в качестве как причины, так и обуславливающего фактора, провоцирующего определенное поведение.

Связь между эмоциональным и когнитивным механизмами восходит к Платону, который, как мы видели в мифе о вознице, дал рациональной душе власть над душой гневливой и подверженной желаниям. Аристотель, в свою очередь, включает эмоции в категорию «претерпевания», поскольку они являются «страстями», а не «действиями»³⁹. Помимо этого, философ считал, что эмоции связаны с когнитивным аппаратом, поскольку способны изменяться под воздействием убеждения⁴⁰.

Того же мнения придерживались и стоики, признававшие, что эмоции обладают определенной способностью к суждению, поскольку могут различать «положительные» и «отрицательные» события. Стоики считали, что при наступлении или в процессе ожидания того или иного события можно испытывать четыре основные эмоции: желание (при ожидании желательного события), страх (при ожидании нежелательного события), радость (при наступлении желательного события) или грусть (при наступлении нежелательного события).

В Средние века, помимо категории «характер события» и, собственно, самого «события», классификация пополнилась категорией «преднамеренность» по отношению к вневременным событиям, что позволило включить в список эмоций надежду и отчаяние.

В современной философии эмоции противопоставляются разуму и считаются основой любого иррационального поведения, от выражения религиозных чувств и до моральных/аморальных поступков, где также задействованы эмоции, поскольку факты установить невозможно. Вплоть до кантианского обоснования морали как продукта исключительно разума при полном отказе от эмоций. За исключением уважения (Achtung), которое возникло вследствие законов морали⁴¹.

Позитивизм конца XIX века рассматривает эмоции как последствия физиологических реакций, в то время как феноменология первой половины XX века, вслед за Мартином Хайдеггером, называет ужас, скуку и радость онтологическими чувствами, поскольку, испытывая их, человек сталкивается не с той или иной ситуацией, но с тотальностью бытия, к которой они так или иначе отсылают.

А вот Сартр, разделяя феноменологическую трактовку эмоций, рассматривает их как попытки установить отношения с миром после внезапного разрушения оных, подтверждая тем самым природу человека, изначально предназначенного для «существования в мире»⁴².

Сегодня больше других ученым близка позиция когнитивистов, которую мы описали в главе 3, п. 13. Достаточно напомнить, что когнитивные процессы развиваются на основе эмоционального опыта и внутри него, а эмоциональные состояния выступают как причиной, так и сопровождающим фактором обоснованного поведения, направленного на самозащиту, бегство от опасности или достижение цели. К числу эмоций, служащих хорошим примером такого обоснованного поведения, можно отнести следующие:

1. Страх. Это первичная защитная реакция организма, провоцируемая опасной ситуацией, как реальной, так и предполагаемой, вызванной воспоминаниями или порожденной воображением. Страх часто сопровождается физической реакцией, за которую отвечает вегетативная нервная система, подготавливающая организм к чрезвычайной ситуации, настраивая его, хоть и весьма специфическим образом, на активацию защитных механизмов, которые, как правило, описывают формулой «бей или беги».

Страх может возникать, когда появляются некие раздражители, сами по себе не такие уж страшные, но сильные и внезапные, вплоть до состояния ступора. В отдельных случаях страх приобретает патологические формы, известные как фобии, которые весьма заметно влияют на тех, кто ими страдает. Предметами фобий, трактуемых психоанализом как защитная реакция от тревожности, могут быть замкнутые или, наоборот, открытые пространства, животные, грязь, инфекции и прочие явления, которым придается высокая эмоциональная значимость.

Зигмунд Фрейд разделяет страх, для которого «требуется определенный объект, которого можно бояться», тревогу, которая указывает на «некую ситуацию, которую можно охарактеризовать как ожидание опасности и подготовку к ней, хотя таковая может оставаться неизвестной», и ужас, который «отображает состояние неподготовленного субъекта, внезапно столкнувшегося с опасностью, и подчеркивает эффект неожиданности»⁴³.

Разницу между страхом и ужасом отмечает и Мартин Хайдеггер, чья позиция в целом совпадает с позицией Фрейда. Он пишет так: «Ужас в корне отличается от страха. Мы боимся всегда того или иного определенного сущего, которое угрожает нам в том или ином определенном отношении. Так, „страх перед“ всякий раз боится чего-то определенного. Поскольку страху свойственна эта определенность „перед чем“ и „почему“, боящийся и страшащийся удерживается тем, в чем он находится. <..> Ужас тоже всегда „ужас перед“, однако не перед тем или иным. Это не просто полное отсутствие определенности, но сущностная невозможность определимости. <..> Опоры не остается. Остается и давит на нас – в ускользании сущего – лишь это „не“. Ужас открывает нам Ничто»⁴⁴.

2. Ужас. Ужас часто приравнивают к страху, потому что разница между этими терминами существует лишь в языках латинского происхождения. В немецком языке для того и другого есть единственное слово angst, что в английском соответствует anxiety. В итальянском языке психиатры предпочитают говорить ansia, имея в виду лишь психиатрические аспекты данной эмоции, в то время как слово angosciа применяют, когда эти аспекты сопровождаются соматическими проявлениями, иной раз весьма очевидными. Есть и те, кто считает, что «ужас» – более серьезная стадия «страха»; те, кто строго различает эти термины, поскольку трактует «страх» как физиологическое и психологическое состояние, не являющееся аномальным само по себе и в ряде случаев даже полезное для достижения цели, а «ужас» – как невротическое или психопатическое проявление беспокойства. Среди наиболее значимых проявлений этого состояния психиатры, как правило, выделяют такие, как:

– тревожное расстройство. Характеризуется слабостью механизмов, способных сдерживать тревожность, и проявляется в том, что человек всегда находится в состоянии беспокойства. Субъект живет в постоянном состоянии неопределенности, зависимости от других, его гложет постоянная потребность в уверениях (убеждениях/подтверждениях). Тревожное расстройство может внезапно закончиться само по себе или перерасти в более структурированные формы, такие как фобия, ипохондрия, депрессия, а также дополниться другими расстройствами психосоматики;

– страх ожидания. Субъект испытывает страх в преддверии какого-то действия, например разговора, письма, сна, необходимости общаться с незнакомыми людьми, или страх перед половым актом. Как пишет Виктор Эмиль Франкл, «страх ожидания реализует то, чего страшится субъект. Это можно выразить афоризмом: если желание – отец мысли, страх – мать события, в том числе события болезни. Часто невроз возникает в тот момент, когда ужас ожидания предшествует болезни»⁴⁵;

– периодическая тревожность. Это состояние нервного напряжения и беспокойства, возникающее из-за ощущения, что субъект не справляется с ролями или задачами, которые требуют от него все более сложного поведения в меняющемся обществе, что делает простые и понятные поведенческие стратегии неподходящими и неэффективными, хотя они считались таковыми в прошлом, когда общество было устроено не так сложно;

– социофобия. Субъект чувствует себя неадекватным социуму, а потому, вступая в социальные отношения, преднамеренно опережает негативное суждение других о себе и, как следствие, унижает себя с силой, пропорциональной собственному страху, безжалостно критикуя себя и с одержимостью придираясь к мельчайшим деталям. Типичными ситуациями, которых боится такой человек, могут быть публичные выступления, презентации, связанные с профессиональной деятельностью (если человек – музыкант, спортсмен, певец и т. д.), посещение людного праздника или мероприятия; страх, что за тобой наблюдают, когда ты ешь; страх, когда ты работаешь в группе над общим проектом и боишься быть хуже других.

3. Ревность. Ревность – эмоциональное состояние, характеризующееся обоснованным или необоснованным страхом потерять любимого человека в момент, когда тот проявляет симпатию к другому человеку. По мнению антропологов, причина ревности лежит не в любви, а в необходимости создания условий, способствующих выживанию. Благодаря ревности, самец, который всегда считал женское тело своей собственностью, устраняет риск вырастить чужое потомство, в то время как самка, благодаря ревности самца, обеспечивает себе и потомству пищу и безопасность.

Фрейд выделяет два вида ревности, каждый из которых характеризуется амбивалентностью, обусловленной наличием любви и одновременно агрессии:

– соревновательная ревность (нормальная) в основном возникает вследствие боли, спровоцированной убеждением в том, что объект любви потерян навсегда; ее причина – рана, нанесенная нарциссическому «я», а также враждебное чувство по отношению к более удачливому сопернику и серьезная доза самокритики, когда человек склонен обвинять в потере любимого самого себя⁴⁶;

– проекционная ревность характерна для тех, кто, раскаявшись в изменах или подавляя желание изменить из-за собственных моральных установок, проецирует собственные проблемы на партнера, неверности которого он ужасно боится, тем самым облегчая чувство вины в отношении своих же импульсов. Как отмечает Валентина Д'Урсо⁴⁷, ревность изменяет восприятие, человек концентрируется на партнере и придирается ко всему, что прямо или косвенно касается возлюбленного и соперника, будь он реальным, потенциальным или воображаемым. Возрастает избирательное внимание, память тоже становится крайне избирательной и концентрируется на мелких, незначительных подробностях ситуации, как, например, время телефонного звонка, непоследовательность рассказа, непривычная внимательность к внешнему виду, одежде. Сознание претерпевает настоящий переворот и сосредоточивается на мысли о предательстве. Иной раз доходит даже до паранойи: невинные и совершенно ничего не значащие происшествия (события) воспринимаются индивидом как неопровержимые доказательства того, что ревность является обоснованной.

В порыве ревности мужчины склонны проявлять одержимость, ставя вопрос ребром, нападая на предполагаемого соперника или, чаще, на свою партнершу, которая, в отличие от соперника, слабая женщина и, что удобно, находится рядом.

Ревнующая женщина, как правило, держит свою боль внутри и погружается в нее, впадая в депрессию, обретая неуверенность в себе и нередко обвиняя себя в происходящем.

Как отмечает Петер ван Соммерз⁴⁸, это связано не столько с эмоциональным переживанием, сколько с неравенством сил, поскольку женщины с детьми находятся в более зависимом положении и недостаток экономических ресурсов оказывает на них сдерживающее влияние.

4. Гнев. Гнев, или злость, восходит к животному началу. Злость и ярость следует отличать от ненависти и агрессии, являющихся неотъемлемыми составляющими поведения человека в процессе формирования личности. Гнев – эмоционально-аффективное состояние, характеризующееся нарастающим возбуждением, проявляющимся на вербальном и/или моторном уровне, которое выливается в разрушительное поведение по отношению к объектам, другим людям и даже самому себе.