Когда Рыжаков привел в кабинет руководителя иракских сотрудников, Агаев встал с кресла и громко обратился к ним со священными словами мусульманского приветствия:
– Ассалам алейкум!
– Алейкума салам! – хором ответили иракцы и слегка наклонили головы.
В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Иракцы с удивлением смотрели на нового хозяина, начавшего знакомство с ними такими словами. Когда же Агаев приблизился к ним и по очереди поздоровался с каждым за руку, изумление сотрудников стало еще большим. Такое поведение показалось им неслыханным.
Оказавшись свидетелем искреннего радушия, с которым встретил новый шеф своих сотрудников, Рыжаков вспомнил слова Агаева о единой семье. Он уже достаточно много времени прожил в Ираке, был неплохо знаком с местными обычаями и прекрасно знал, что в этой восточной стране очень редко руководители высшего звена позволяют себе протягивать руку обычному садовнику или охраннику. Подобный жест для бизнесмена высокого уровня многие посчитали бы неслыханной либеральной вольностью. Выходило, что подобные предубеждения главу представительства «Алтуннефти» нисколько не заботили. «Вот таких-то больше всех и любят. И бабы тоже», уколола Рыжакова завистливая мысль.
Беседа, которая носила характер общего знакомства с сотрудниками, продолжалась около получаса. В ее ходе Агаев обращал внимание на каждую мелочь, даже казавшуюся несущественной. Это произвело на иракцев огромное впечатление. Поэтому они почти что с благоговением распрощались с новым начальником.
Когда они, почтительно раскланявшись, покинули кабинет, Дмитрий поинтересовался у своего заместителя, почему здесь не было Аймана, начальника охраны. Рыжаков показал наверх, очевидно, имея в виду, что указанное лицо находилось на крыше:
– Я дал ему указание подняться туда, чтобы он во время отсутствия остальных секьюрити лично осуществлял наблюдение за близлежащей территорией.
Агаев понимающе кивнул:
– Ну что ж, передайте Айману, чтобы он спускался и шел ко мне. Пусть его пока подменит Муса.
Оставшись один, Дмитрий открыл холодильник, достал бутылку фруктового сока, наполнил стакан до самого верха и медленно, с наслаждением выпил до дна.
Через минуту в дверь постучали, и в комнату вошел начальник охраны офиса. Агаев пожал руку Айману, а потом показал на стул, стоявший с правой стороны длинного стола.
Начальнику охраны было лет тридцать. Среднего роста, по-восточному полный, он являл собой типичный образ араба иракской национальности. Под горбатым носом – пышные и черные, как смоль, усы. Маленькие, довольно хитрые глаза устремлены на главу представительства с почтением, но при этом заметно, что Айман демонстрирует новому начальнику и некоторую независимость. Словно хочет сказать: «Я, конечно, ваш подчиненный, но тоже обладаю немалым чувством собственного достоинства».
Агаев не торопился начинать беседу. На первый взгляд Айман ему не понравился, но не всегда стоит безоглядно доверять собственной интуиции; она тоже может быть обманчивой. Не спешить с выводами – вот один из важнейших постулатов, которыми руководствовался в работе создатель собственного аналитического центра Дмитрий Эминович Агаев…
Оторвав взгляд от больших хрустальных часов в позолоченной оправе, стоявших на столе, новый хозяин заговорил по-арабски:
– Айман! Говорят, что ты очень способный и добросовестный работник. Как же так получилось, что ты не уберег Киселева и позволил его похитить?
Было заметно, что эти слова несколько смутили Аймана. Он даже слегка опустил голову, тем самым подтверждая правомерность подобного вопроса:
– Серьезных претензий ко мне не предъявляют, но меня сильно мучает совесть. Я не могу найти себе места. Ведь за последний год Киселев ни разу не выезжал без сопровождения охраны. Но в тот день, когда сюда прибыл итальянец, нам стало известно, что охранника Тахсина не будет. Его брат Мухаммед работал в гостинице «Мубарак», где недавно совершили теракт. Во время взрыва тело брата нашли среди погибших. Тахсин позвонил в представительство и предупредил, что в течение сорока дней он не сможет приступить к исполнению своих обязанностей. Вы же, наверное, знаете наши обычаи…
– А вы связывались с Тахсином? Может, в связи с похоронами требовалась помощь фирмы? Он же считается нашим работником. Об этом я только что говорил на собрании. Все мы члены одной семьи. Мы должны разделять беды и несчастья друг с другом.
Сказав это, Агаев пристально посмотрел на Аймана, словно просветил рентгеном его душу. Этот магнетический взгляд произвел сильное впечатление на начальника охраны.
Он, будто извиняясь, произнес:
– Хозяин, честно говоря, похищение Киселева привело всех в такое замешательство, что интересоваться положением Тахсина нам даже не пришло в голову. Потом я узнал: хоронить брата повезли в Латифию, где живут их родители. Насколько я знаю, он и сейчас находится там и возвращаться пока не собирается.
– О Тахсине мы еще подумаем. Ты пока продолжай свой рассказ.
Несколько растерявшись, Айман потер лоб, пытаясь припомнить, где он остановился:
– Хозяин, когда Киселев и Антонари вышли из офиса, я собрался заменить Тахсина и присоединиться к ним. Однако Киселев решил, чтобы я остался здесь. Он считал, что начальник охраны не должен покидать помещение представительства. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться…
Айман уперся взглядом в дверь кабинета, словно боялся упустить что-то важное. Потом быстро повернул голову и спросил:
– Хозяин, как вы думаете? Если Киселева отпустят, он снова вернется и будет работать на своем месте?
Такой вопрос немного удивил Агаева:
– А почему это тебя интересует?
– Я спрашиваю вот по какому поводу. Дом, в котором жил Киселев, находится поблизости. Да поможет ему Аллах, если он вернется живым и здоровым в Москву, тогда вам не нужно будет каждый день ездить в гостиницу и обратно. У меня есть ключ от дома, в котором жил Киселев. Мы аккуратно соберем его вещи в одну из комнат, а вы поезжайте и живите там. Это будет более безопасно.
Дмитрий отрицательно покачал головой:
– Нет, Айман, давай подождем, пока не появится какое-нибудь известие, а потом уж посмотрим, переезжать или нет.
Но Айман продолжал настаивать:
– Хозяин, Рыжаков передал мне, что вы вообще отказались от услуг охраны. Хочу сказать, что это очень опасно. Если бы вы жили в доме Киселева, то я хоть со стороны смог бы за вами присматривать.
Агаев вынужден был заявить, что его решение является окончательным.
– Я пошел на это, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. К тому же я не буду разгуливать в одиночестве – ведь со мной рядом все время будет Махмуд.
Начальник охраны уважительно кивнул, но было ясно – он не согласен со своим новым руководителем.
* * *
После того, как Айман ушел, Дмитрий долго сидел один в кабинете и размышлял. Сейчас, после первичного ознакомления со всеми обстоятельствами очередного дела, наступал самый ответственный период расследования. Все неясные моменты, сомнительные совпадения, недостаточно обоснованные доказательства должны попасть в плавильный котел его оперативной памяти, чтобы впоследствии превратиться в звенящий металл окончательных выводов, ясных и блестящих, как кинжалы на торговых рынках Багдада…
Он задумчиво посмотрел на календарь с видами России, висящий на стене кабинета. Со дня исчезновения Киселева и его спутника прошло уже около двух недель. Пока никаких требований похитители не выдвинули. Мало того – непонятны и мотивы этого преступления, что в данном случае является самым загадочным. Пока можно лишь гадать, как при игре в кости. Поскольку вариантов немного – это или политика или деньги. Возможно, впрочем, что тут действуют оба этих мотива одновременно…
В принципе, в таких случаях существовало два общепринятых способа освобождения заложников: либо найти посредников и через них начать переговоры с похитителями, либо подготовить силовую акцию. Но в любом случае надо прежде всего каким-то образом очертить круг лиц, вызывающих подозрение. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что ему, как новому здесь человеку, следует поменьше привлекать к себе внимание. По крайней мере заготовить соответствующую одежду, чтобы при случае выдать себя за местного жителя, будет нелишним делом.
В дверях показался Рыжаков:
– Дмитрий Эминович, время обедать.
– Идем, – с готовностью откликнулся он.
Перед офисом садовник представительства Башар поливал двор из шланга. Солнце палило нещадно, выжигая все вокруг. Вода, испарявшаяся с асфальта, поднималась от земли и создавала еще большую духоту. В воздухе ощутимо чувствовался запах дыма – где-то разгорался большой пожар. Наверное, очередной взрыв на окраине города…
Увидев их, Махмуд, беседовавший с Башаром, побежал было к машине.
– Не надо, Махмуд, мы идем обедать, – сказал Агаев, шагая вслед за Рыжаковым. – А ты успел поесть?
– Да, Хозяин, большое спасибо, да благословит вас Аллах, – водитель благодарно поклонился, прикладывая правую руку к сердцу.
Они вышли на улицу, которая была совершенно безлюдной. Двухэтажное здание офиса и ряды магазинчиков лепились друг к другу, словно пытаясь защититься от звуков далекой канонады, которая здесь не прекращалась почти никогда. Несмотря на высаженные вдоль всей улицы красивые, с широкими стволами пальмы, общая картина оставалась унылой.
Рыжаков привел Агаева в небольшое кафе.
– Местная кухня в основном состоит из баранины, риса и фасоли. Я уже к ней привык и помогу вам сделать наилучший выбор, – заявил Рыжаков, усаживаясь за столик.
Официант перечислял список восточных кушаний, а Рыжаков со знанием дела комментировал, объясняя, какое блюдо обладает тем или иным вкусом. По всему было видно, что он – завсегдатай этого кафе и хорошо осведомлен о кулинарном искусстве здешних поваров.
– Пожалуй, я возьму жаркое из стручкового перца, фаршированное соленым сыром и яйцами. А баранина, по-моему, хороша для шашлыков, – сказал Дмитрий.
– Отличный набор. Как ни стараешься, а от иракских кушаний не располнеть невозможно, – Рыжаков довольно погладил свой выпиравший наружу живот. Затем с льстивой улыбкой спросил: – Я давно работаю в сфере нефтяного машиностроения. Хотел бы у вас узнать… Честно признаться, шеф, раньше я ни разу не встречал вас в нашем учреждении. Для вас, наверное, это новая сфера?
– Раньше я занимался внешней торговлей. Продажа нефтяного оборудования и других товаров.
Этот ответ был заготовлен еще в Москве.
– Тогда у вас есть определенный опыт. Я рад, что руководство назначило главой представительства человека, знакомого с этой областью. Но работа здесь связана с большим риском. Вы, видимо, это уже поняли… Можно сказать, мы каждый день живем на грани жизни и смерти. Сидим, как на пороховой бочке. Или, допустим, едем куда-то, а кто-нибудь так и норовит поддать тебя то в бампер, то в бок или крыло. И все специально, чтобы спровоцировать!
На лице Рыжакова возникло страдальческое выражение, что вполне соответствовало характеристике, данной ему Алтуниным в Москве.
– Сейчас наша главная задача – обеспечение безопасности наших сотрудников и снижение до минимума любой угрозы для их жизни, – продолжил Рыжаков. – В Ираке немало и тех, кого не устраивает присутствие здесь нашей компании. Я, кстати, не исключаю возможность, что Киселева взяли в заложники именно для того, чтобы воспрепятствовать работе «Алтуннефти».
В этот момент он выглядел так, словно только что стал президентом фирмы. Агаев едва не рассмеялся. Дмитрий уже понял, что имеет дело с заурядным карьеристом. С такими господами он не раз встречался. Они всегда пытаются усилить собственную значимость в глазах собеседника, разглагольствуют с умным видом, не думая о том, что их потуги очевидны для опытного человека.
– Если это так, тогда зачем вместе с ним взяли и Антонари? Киселева могли схватить в другое время и в другом месте. Хотя, конечно, вероятнее это простое совпадение, – сказал Агаев.
– Правильно. О посещении офиса Антонари не знал даже я, – самодовольно произнес Рыжаков. – Из их беседы я понял, что они давно знакомы.
Когда они пообедали и вернулись во двор представительства, Дмитрий замедлил шаг.
– Семен Павлович, я приду попозже. Мне надо кое-что купить.
– Если что-то нужно, давайте пошлем в магазин Махмуда. Он купит вам все, что скажете. Извините, что смею вам советовать, но, ей-богу, без надобности подвергать себя опасности не стоит. На вашем месте я бы даже не стал ночевать в гостинице, а остался в помещении компании.
– А что, разве вы живете здесь?
– Да, тут есть все условия. – Рыжаков с беспокойством посмотрел на нового начальника. – Так как же, Дмитрий Эминович? Доверите свои дела Махмуду? Поверьте, так будет безопаснее.
Агаев улыбнулся:
– Спасибо за заботу, Семен Павлович. Не волнуйтесь – я куплю кое-что из вещей и быстро вернусь…
* * *
– Поехали в ближайший магазин одежды, – сказал он Махмуду, садясь в машину. – Но не европейской, а местной. Мне нужна арабская национальная одежда.
Какое-то время они ехали молча.
– Послушай, Махмуд, – как бы невзначай спросил Дмитрий, – ведь ты был в машине, когда похищали Киселева и Антонари? Почему же они тебя не тронули?
– Хозяин, они знали, что я – обыкновенный шофер. Какой им был толк забирать меня?
– Расскажи, как все случилось.
– Киселев и Антонари попросили отвезти их в ресторан «Рамадия» в южной части Багдада. По дороге два автомобиля прижали «Ландкрузер» к обочине. Из первой машины выскочили вооруженные люди. Они стали палить в воздух, а потом окружили нас со всех сторон. А из второй быстро вышли три человека, открыли дверцы, выволокли Киселева и Антонари, усадили их в свой автомобиль и увезли. Я хотел было пойти за ними, но один из бандитов, стоявший у окна, ткнул в меня автоматом и оттолкнул обратно, громко крича: «Сиди в машине и не шевелись!». Я подчинился. А они опять начали стрелять. От страха я зажмурился. Думал, все, пришел мой конец. Когда я открыл глаза, нападавших уже не было. Тут я увидел, что они прострелили колеса машины Хозяина. Я долго не мог придти в себя. Потом позвонил Акбару, водителю Рыжакова, и рассказал ему о случившемся. Он привез запасные колеса, мы заменили их и уже вместе вернулись в офис.
– Да, можно сказать, тебе повезло, – задумчиво заметил Агаев.
– Жить в стране стало опасно. А уехать отсюда некуда. Как-то три месяца назад жена с сыном пошли на рынок Шурджа за покупками. Когда они ходили по торговым рядам, у входа на рынок взорвалась начиненная взрывчаткой автомашина. Такая паника поднялась! Мои жена и сын оттуда еле ноги унесли. А у сына от пережитого страха отнялся язык. Сейчас боится всего на свете. Плачет целыми днями, шарахается от малейшего шума на улице. Очень беспокоюсь, что Максуд останется немым на всю жизнь, и что это может отразиться на его разуме. Я водил его к врачу. Тот говорит: Максуду необходимо длительное лечение, но не в такой обстановке, как сейчас в Багдаде. Не знаю, что и делать. Смотрю на сына, сердце кровью обливается, а помочь не могу. – Махмуд тяжело вздохнул.
– Ты не будешь против, если я окажу тебе помощь? – спросил Дмитрий. – Я могу хоть завтра отправить Максуда в Бахрейн. Там работают очень хорошие врачи. Я попрошу моих друзей, которые там живут, и они сделают все необходимое, – не задумываясь, предложил он водителю. – Бахрейн – одна из самых спокойных и благополучных стран в мире. А за сына ты можешь быть совершенно спокоен. Обещаю, поверь мне, Махмуд.
Махмуд внимательно посмотрел на Агаева. Он никак не мог поверить своим ушам, а в глазах его застыла отчаянная мольба.
– Мне не трудно это сделать, – Дмитрий спокойно и мягко глядел в увлажнившиеся глаза Махмуда. – Ведь люди должны помогать друг другу в беде, правда?
– Хозяин, – тихо прошептал водитель спустя несколько минут, когда понял, что ему действительно предложили спасти сына, – я не могу отправить жену и сына одних.
– Тогда поезжай с ними.
Лицо Махмуда светилось от благодарности. Но было заметно, что его все-таки гложут сомнения.
– Что вы, Хозяин? О чем вы говорите? Я с таким трудом устроился на эту работу. Вы так добры, что хотите помочь моему сыну. Но ведь тогда останетесь без водителя. А пока найдете нового… Простите, Хозяин, я не могу оставить вас. С моей стороны это было бы черной неблагодарностью.
– Но мальчика надо срочно показать врачу. Нельзя, чтобы он долго оставался в таком тяжелом состоянии. Подумай об этом!
– Да благословит вас Аллах. Я еще утром понял, что вы – человек необыкновенный. Может, отправить их вместе с женой ее брата?
– Это решать тебе. Вернемся из магазина, займемся этой проблемой.
– Спасибо, Хозяин. Считайте, что я ваш должник на всю свою жизнь, – пролепетал обнадеженный водитель. Происходящее напоминало ему невероятный сон.
В последнее время Махмуд так редко встречался с человеческой добротой, что предложение нового Хозяина поставило его в тупик. Иной раз приходишь в замешательство из-за человеческой жестокости, но не меньше настораживает чрезмерная доброжелательность…
* * *
Шофер остановил машину перед одним из магазинов на улице Аль-Кутбия. Здесь продавалась национальная арабская одежда. Хозяин магазина поприветствовал вошедших и предложил им чаю. По-видимому, он был хорошо знаком с Махмудом, потому что справился о его семье и спросил, как себя чувствует маленький Максуд.
И Махмуд, и владелец магазина почти одновременно обратились к гостю из России:
– Смотрите, выбирайте, что вашей душе угодно.
Агаев обошел магазин, подошел к хозяину и показал на его одеяние.
– Мне бы такое же, но желательно серого цвета.
– Конечно, конечно, – засуетился тот и, прищурившись, окинул взглядом его фигуру. Затем принес аккуратно сложенный комплект, в который входили «соуб», представлявший собой простую длинную рубаху до ног, «ихрам» – платок, служивший арабам в качестве головного убора, а также обруч, крепящий платок к голове и называвшийся «игалом».
Все эти названия Дмитрий запомнил сразу, поскольку знать такие вещи было не менее важно, чем обычаи и быт иракцев.
Владелец магазина кивком указал на примерочный уголок в конце магазина.
– Прошу вас, примеряйте, господин.
Он прошел в указанное место и переоделся. Глаз у хозяина был наметан хорошо, костюм пришелся впору. Агаев вернулся в салон магазина и выбрал себе и обувь сорок пятого размера. Еще раз оглядев себя в зеркале, он остался доволен своим видом и решил пока не переодеваться в европейскую одежду. Впрочем, впоследствии он убедился, что многие иракцы не чурались и ее. Только «ихрам», как правило, был неотъемлемой принадлежностью их одеяния. А молодежь давно одевалась, как везде в мире. Агаев с иронией подумал о том, какое впечатление произвел бы в Москве, если бы прошелся в таком одеянии по Арбату и встретил кого-нибудь из своих друзей или знакомых.
Сделав все нужные покупки, он попросил Махмуда отнести свой костюм от «Армани» в машину. При его виде владелец магазина не сдержал улыбки:
– Ну, теперь вы ничем не отличаетесь от араба. Самый настоящий Сахиб, родившийся в Ираке.
Они поехали обратно в представительство.
– Сейчас же поезжай домой, поговори с домочадцами и объясни им все подробности. А завтра утренним рейсом отправим их в Манаму. Пусть собираются, – напомнил он Махмуду, когда они въезжали во двор офиса. – В семь вечера жду тебя здесь.
– Спасибо, Хозяин. Да хранит вас Аллах. Я ваш вечный должник.
Когда, рассыпаясь в благодарностях, Махмуд удалился, Агаев вошел в свой кабинет. Сев на диван, с удовольствием окунулся в спасительную прохладу кондиционированного воздуха. Через несколько минут в комнате появился Рыжаков.
– Вы за этим ездили? – улыбнулся он, с любопытством разглядывая его новое одеяние. – Любите экзотику?
– Почему бы и нет? – Вопросом на вопрос ответил Дмитрий. – Одежда удобная, из натуральной ткани.
– Может, вы и правы, – тихо проговорил Рыжаков, а потом, после непродолжительной паузы, добавил: – Хотя сейчас тут все так смешалось. Убивают и похищают не только иностранцев, но и своих. Так что смена наряда может помочь, но не всегда.
– И что вы предлагаете?
– То же, что и прежде. Не выходить за пределы офиса без особой надобности.
«Любопытно, что бы он сказал, если бы узнал об истинной цели моего приезда», – подумал Агаев.
– Договорились, до шести часов вечера остаюсь в офисе. Ситуацию в Багдаде вы знаете лучше меня, так что я вам полностью доверяю.
– Еще бы, – самодовольно улыбнулся Рыжаков. – Я ведь тут уже «мхом оброс»…
4
После страшной дневной жары поневоле хотелось окунуться в прохладную воду. Приехав в гостиницу, Агаев решил сходить в бассейн, который находился на открытом воздухе, с другого края отеля, и был окружен финиковыми пальмами. Между ними высадили ряд редких по красоте разноцветных кустарников. Местами виднелись кустики роз необычных, экзотических сортов. Все цветы отличались собственной, неповторимой окраской. Так, красные розы в конце лепестка отливали желтизной или розовым цветом, что придавало этим творениям природы необыкновенную привлекательность.
Испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение, Дмитрий залез в бассейн и проплыл по его периметру, наслаждаясь свежей прохладой водоема. Усталость, усилившаяся под воздействием нестерпимого зноя, постепенно уходила, тело наливалось бодростью.
Махмуд, в отсутствие официальных охранников ставший верным стражем начальника, присел на скамью возле бассейна.
Внезапно послышались громкие и частые выстрелы. Через минуту в небе появился американский боевой вертолет. Только сейчас Махмуд понял, что стрельба велась из винтокрылой машины по какой-то движущейся цели. Несколько пуль, ударившись о бетонный забор гостиницы, рикошетом отскочили в бассейн.
– Хозяин, быстро из воды! – заорал Махмуд и проворно бросился за большую пальму с толстым стволом. Но даже там, в укрытии, он продолжал истошно кричать, моля Агаева выбраться из бассейна.
Тем временем вертолет уже скрылся из вида. Дмитрий спокойно подплыл к краю бассейна и, ухватившись за поручни, неторопливо поднялся наверх. Потрясенный Махмуд все еще трясся от страха.
– Пойдемте, Хозяин, пойдемте быстрее, – взволнованно запинаясь, лепетал шофер.
– Все хорошо, дружище, не волнуйся.
Поднимаясь в свой номер, Агаев невесело усмехнулся: «Да, хорошо начинается моя работа в Багдаде. Что же будет дальше?»
* * *
Вечером в гостиничном номере Агаев попытался еще раз проанализировать все обстоятельства того дела, которым должен был заниматься. Это была его обычная работа, за последние годы ставшая почти рутинной.
Он сидел в кресле, скрестив пальцы, и думал, машинально глядя, как медленно исчезает отблеск солнечного луча на ковре. Из приоткрытого окна доносилась приглушенная музыка – у входа в гостиницу водители такси, ожидая клиентов, слушали автомагнитолы.
В общемировой практике освобождение заложников – особое направление деятельности специальных ведомств. Оно достаточно хорошо развито; во всяком случае, существуют эффективные методики борьбы с похитителями. К работе привлекаются самые лучшие специалисты-поисковики, психологи, силовые бригады. Как правило, жертвами становятся довольно известные люди – представители бизнеса, политики, журналисты. Поэтому для того, чтобы провести успешную операцию, необходимо собрать как можно больше сведений о том или ином человеке, «засветившимся» в масс-медиа.
Агаев пока не мог понять главного, кто из двоих – Киселев или Антонари – являлся подлинной целью похитителей. Допустить, что и представитель «Алтуннефти», и итальянский репортер в равной мере были ценны для боевиков, он не мог. Интуиция подсказывала Дмитрию, что второй человек оказался жертвой, так сказать, «за компанию». Итак, все-таки, на кого сделать ставку? Киселев или Антонари? Антонари или Киселев?
Он включил телевизор и стал искать итальянские телеканалы. Нашел «RAI-1». Когда закончился рекламный блок, на экране появилось изображение Мигеле Антонари. Диктор очень эмоционально говорил о похищении репортера. Затем несколько раз показали его мать, держащую в руках фотографию сына. Она просила похитителей понять ее состояние, выражала сочувствие иракским матерям, потерявшим своих сыновей, осуждала кровопролитие. Рядом с женщиной сидел и сын Мигеле, Джованни. В заключение мать стала показывать на внука, умоляя не оставлять ребенка без отца, а ее – без сына. Затем она выразила уверенность, что люди, взявшие Мигеле в заложники, проявят благородство. После выступления матери журналиста диктор громко и торопливо заявил о солидарности коллектива «RAI-1» c этим обращением.
Агаев поднялся с дивана и прошел к столу, где лежал его ноутбук, с которым Дмитрий не расставался во время своих деловых поездок. Он зашел в Интернет и разыскал сайт Антонари. В принципе, еще в Москве Агаев составил собственное подробное досье на репортера. Дмитрий изучил его биографию, выяснил, когда и в каких газетах работал итальянец, когда приехал в Ирак, сколько репортажей сделал из этой страны, прочитал все его статьи.
Дмитрий еще раз вгляделся в изображение Антонари, помещенную на сайте. Затем достал из бумажника совместную фотографию Киселева и Антонари и, положив ее перед собой, подумал: «Так где же вас искать, ребята?». Перед мысленным взором снова возникли умоляющие глаза матери Антонари и его испуганный малолетний сын. «Если группировка, взявшая в заложники Киселева и Антонари, с ними расправится, то я буду считать себя виновным в их гибели, потому что оказался бессилен предотвратить преступление. Этого допустить нельзя, хоть я и послан сюда для того, чтобы найти в первую очередь Киселева…»
Если террористов интересовал лишь Антонари, то Киселева можно освободить путем переговоров. Но самым загадочным до сих пор остается то, что похитители все еще никак себя не проявляли. В чем причина этого молчания? Что им нужно?
Агаев оказался в положении рыбака без удочки, который собирается ловить рыбу в бурлящей и мутной воде, и к тому же не знает, какие в ней обитают пираньи. А бушующая в стране война еще больше осложняет задачу.
Невероятная трудность и ответственность задания усугублялась и тем, что никто в созданном для освобождения Киселева штабе и спецслужбах не должен знать о цели его появления в Ираке. А это означало, что Дмитрий никуда не может обратиться за помощью в случае, если она понадобится. Он лишен возможности координировать свои шаги со спецслужбами. Соответственно, малейший неверный ход в состоянии спровоцировать казнь заложников или, по крайней мере, существенно помешать оперативной деятельности профессиональной бригады
Агаев понимал, что его действия – не только вмешательство в работу государственных органов своей страны, но и во внутренние дела чужого государства. Это все равно, что находиться на многокилометровой заминированной территории с риском подорваться самому и навредить окружающему мирному населению…
Дмитрий достал лист бумаги и попытался обобщить всю имеющуюся на сегодняшний день информацию в виде схемы. Справа он написал: «главный заложник – Антонари», слева – «главный заложник – Киселев», в центре поставил большой знак вопроса вокруг слов – «Антонари и Киселев». Сейчас можно потасовать факты, словно игральные факты и посмотреть, куда, как говорится, «фишка ляжет». Любое, на первый взгляд незначительное обстоятельство необходимо тщательно рассмотреть под разными углами зрения, чтобы найти ответ на главный вопрос.
Итак, в день похищения глава представительства «Алтуннефти» и его приятель, итальянский репортер, сначала находятся в офисе компании, где Киселев в течение довольно продолжительного времени рассказывает в своем интервью о деятельности фирмы. Антонари приехал в пригород Аль-Мусаиб на такси. И из помещения представительства отправился вместе с Киселевым в ресторан «Рамадия», размещенный в южной части Багдада. Решение это скорее всего было спонтанным, следовательно…
Агаев закурил, встал из-за стола, прошелся по комнате. Если террористы вели слежку за Антонари и собирались именно его захватить в заложники, тогда получается, что они двигались за ним от здания «Алтуннефти». Если же, напротив, в их задачу входило похищение Киселева, то тут непонятен выбор именно этого дня и именно этого маршрута. И вот что еще! Как раз тогда стало известно о том, что охранник Тахсин не может приступить к работе, поскольку его брат был убит во время взрыва в гостинице «Мубарак». И благодаря данному обстоятельству Киселев отказался от услуг охраны!
Дмитрий опять сел к столу и начал искать на различных сайтах информацию об этом инциденте. Арабскую «вязь» Агаев знал не очень хорошо (изъяснялся он на этом языке на порядок лучше), но тем не менее сумел прочитать несколько заметок, посвященных террористическому акту в «Мубараке».
Вкратце сообщалось следующее. Ранним утром, ровно за сутки до похищения, в холле первого этажа гостиницы прозвучал мощный взрыв. Эксперты не могли точно определить тип взрывного устройства, но в их комментариях часто звучало слово «пластид». Это было довольно странно. Как правило, местные боевики для своих разрушительных акций использовали гораздо более примитивную взрывчатку. Второй странный момент касался того обстоятельства, что теракт, на счастье, не привел к массовой гибели людей. Взрывной волной были выбиты стекла, разрушена стойка администратора и ранен один охранник! Ранен, а не убит!
Агаев немедленно позвонил в гостиницу и, представившись репортером кувейтской газеты, попросил сообщить ему имя человека, пострадавшего во время недавнего происшествия. Его подозрения полностью подтвердились – охранника, которого госпитализировали более двух недель назад с незначительными осколочными ранениями, звали Хасан, а не Мухаммед. Там работал вовсе не брат Тахсина…
Дмитрий поблагодарил администратора отеля, положил трубку и вскочил с места. Получается, что Айман ему откровенно лгал. И не только ему. Ведь точно такую же информацию получил в день похищения и сам Киселев. Потому и отказался от охраны!
Ситуация изменилась кардинально. На схеме под словами «Киселев и Антонари» появилась короткая фраза: «Айман связан с террористами»…
* * *
На следующее утро Рыжаков сообщил Дмитрию, что президент компании «Аль-Наха» Анвар Яхья просил о срочной встрече с новым главой представительства «Алтуннефти».
– Он хочет прояснить некоторые вопросы нашего будущего сотрудничества. Но я сказал, что в связи с недавними событиями вам нежелательно отлучаться из офиса. Поэтому мы будем ждать его здесь.
– Если появились вопросы, мы их обязательно обсудим, – улыбнулся Агаев. – Сообщите ему, что я готов с ним встретиться сегодня. Только зачем демонстрировать нашим партнерам пугливость? Я думаю, неплохо провести нашу беседу в каком-нибудь неплохом ресторане. Например, в «Рамадии», где в день похищения собирались пообедать Киселев и Антонари.
Pulsuz fraqment bitdi.