В этот момент в дверях штабного здания снова показался майор Николай Алексеев. Махом своей руки, в кулаке которой был зажат листок бумаги, он подозвал к себе сержанта Василькова. Когда тот подбежал к нему, то этот листок бумаги он сунул в сержантскую руку и быстро проговорил:
– Сержант, обстановка на фронте резко осложнилась. Так что ты со своим отделением сдай немецкое оружие, сразу отправляйся в дорогу в Николо-Жупань. Извини, но отправляться в разведроту ты должен без ужина. Я только что созванивался с капитаном Игорем Дубасовым, он тебя с твоим отделением уже ожидает.
– Так точно, товарищ майор! Не беспокойтесь, все будет исполнено, как вы написали в приказе!
Громкая артиллерийская канонада слышалась со всех сторон, она то затихала в одном месте, то с удвоенной силой вдруг вспыхивала в совершенно другом месте. Призывники отделения сержанта Василькова, сбившись в кучку, шли следом за своим сержантом, с опаской всматриваясь в ночную темноту. Рокада, проходившая вдоль фронта, собой скорее напоминала колею, пробитую колхозными телегами, а не какую-либо там дорогу. Василий попросил-приказал призывникам Лихолетову и Николаеву выдвинуться вперед, в качестве передового дозора двигаться по рокаде, внимательно всматриваясь по сторонам, прислушиваясь ко всем в окружающую ночную темноту.
Бойцы его отделения вновь остались без оружия, свои трофеи они были вынуждены сдать в комендантскую роту дивизии. Старшина этой роты, получая чужое оружие, попытался разоружить и самого Ваську. Строгим голосом этот старшина от него потребовал сдать трофейный пулемет МГ 13, карабин «Маузер 98к» и пистолет «Вальтер». Только демонстрация письменного приказа майора Алексеева, а также угроза со стороны сержанта Василькова снова обратиться к майору Николаю Алексееву, его спасли от вопиющей несправедливости, лишиться всего трофейного оружия, с таким трудом добытого ими в бою!
Сейчас сержант, храня молчание, шел впереди группы призывников. Шедший следом за ним Афанасий Носов на своих плечах нес его МГ 13. Этого парня распирало от гордости за сержантское доверие, нести его пулемет. Трофейный карабин болтался за плечом Ивана Понкратенкова. Свой пистолет «Вальтер» Васька передал Николаю Лихолетову, ушедшего в передовой дозор.
Где-то влево от группы глухим стаккато вдруг прострочил немецкий пулемет МГ34 или МГ13, им звонкой трелью тотчас же отозвался наш «Максим». Наступившая было тишина в одно мгновение была нарушена сильной пулеметно-винтовочной перестрелкой. Почему-то сзади, за спиной группы призывников тоже послышалась трескотня винтовочных выстрелов. Но опять-таки эти пулеметно-винтовочная перестрелки продолжались очень недолго, вскоре снова на землю опустилась сторожкая тишина. Но ощущалось, что тишина и ночная темнота были насыщены какими-то не ясно выраженными угрозами, поэтому уральцы шли следом за своим сержантом, сбившись в кучку, испуганно озираясь по сторонам.
Они прошли три четверти своего пути до деревни Николо-Жупань, когда линия фронта, проходившая по левую от них сторону, вдруг снова разразилась частыми винтовочными выстрелами и пулеметными очередями. Только на этот раз эта перестрелка не ограничилась парой минут, она продолжалась и продолжалась.
Само собой, получилось так, что, как только снова была нарушена тишина, группа призывников сначала ускорили шаги, а потом уральцы побежали легкой трусцой. Перестрелка слева не прекращалась ни на минуту, уральские призывники незаметно для себя только что и делали, ускоряя свой бег. Они интуитивно старались, как можно быстрей, уйти подальше от этих выстрелов, но при этом постоянно натыкались на спину своего сержанта. Своим равномерным бегом, Васька как бы их успокаивал своих уральцев, но он сам постоянно вслушивался, и всматривался в окружающую их темноту. Где-то впереди мелькнули силуэты изб какой-то деревеньки. Возможно, это была деревушка Николо-Жупань. Они тотчас же перешли на шаг, еще более внимательно всматриваясь в ночную темноту, вслушиваясь в наступившую фронтовую тишину.
В этот момент небольшой лесок, темневший в полутора километрах справа от их фронтовой рокады, осветился яркими вспышками орудийных выстрелов. Через пару секунд до Васькиных ушей донесся грохот артиллеристских выстрелов.
– Если судить по вспышкам, то огонь ведет трехорудийная батарея 76 мм дивизионных орудий. – Альфред Нетцке прокомментировал происходящее в темноте ночи. – И, если судить по частоте выстрелов, то можно предположить, что она ведет огонь по танкам! Я думаю, что сейчас ты должен своим парням, хотя бы в нескольких словах, объяснить, что происходит вокруг вас.
Васька, следуя совету своего друга, отозвал из передового дозора призывников Лихолетова и Николаева, затем всех ребят собрал вокруг себя.
– Парни, слушайте меня внимательно! Как мне кажется, сейчас мы находимся рядом с деревней Николо-Жупань?! Видите, вдали просматриваются силуэты изб, думаю, что и есть нужная нам деревушка. В ней сейчас должна находиться наша разведрота. Но, если судить по звукам выстрелов, зареву пожара на левом ее крыле, то в этой деревушке явно что-то происходит. На правом же ее фланге пока еще сохраняется тишина, никаких пожаров там не видно. Словом, сейчас мы пойдем в эту деревню, но пока у нас нет оружия, то мы должны быть очень осторожными, чтобы случайно не натолкнуться на немцев! В этой связи я приказываю призывникам Лихолетову и Понкратенко, один из вас имеет пистолет, другой – карабин, соблюдая меры предосторожности, пробраться в эту деревню. Мы будем скрытно двигаться вслед за вами обоими. В деревне вы должны выяснить, где находятся наша разведрота, а в какой стороне – противник?! Если вы случайно наткнетесь на противника, то в бой не вступать, а сразу же уходите из деревни. Если же в деревне находится одна только наша разведрота, то дождитесь, пока и мы в ней не появимся. То мы все вместе представимся нашему новому новому командиру. Итак, парни, вы прямо сейчас можете отправляться в разведку, мы же пойдем вслед за вами, отставая на сотню метров.
Колька Лихолетов с пистолетом в руках, Ванька Понкратенко с карабином а руках вьюнами винтились в темноту ночи, только изредка вдали освещаемую осветительными ракетами. Артбатарея прекратила вести огонь из своих орудий. Васька всеми фибрами своей души ощутил, что на батарее поднялась непонятная суматоха. Глазами в этой темнотище ничего нельзя было увидеть или рассмотреть! Афанасий Носов, Семен Власов и Степан Николаев каменными статуями застыли, стоя рядом с сержантом, ожидая дальнейших его приказов.
– Ты, Вася, пока у тебя имеется немного свободного времени, вспомни то, чему тебя учили на курсах спецназа в дивизии «Аненербе». Постарайся, перейти на свое ночное зрение, тогда тебе сразу же станет легче ориентироваться на местности в ночное время. – Обратился к нему Альфред Нетцке с дружеским советом.
И действительно небольшим усилием воли, а также частым миганием век глаз Ваське удалось перейти на ночное зрение. Вся местность вокруг него сразу же осветилась каким-то зеленым светом. В этом свете хорошо просматривалась рокадная дорога, силуэты изб, виднеющиеся вдали. Сержант Васильков тронулся с места, вслед за ним потянулись четверо уральских призывников. Небольшой группой они сошли с рокады, по едва заметной тропинке начали приближаться к избам, просматривающимся вдали. Как оказалось, эти избы находились на расстоянии от них всего лишь в пятьсот метров, если к деревушке идти по прямой тропинке, пересекавшей засеянное поле. Немного привыкнув к ночному зрению, Васька стал с большим вниманием всматриваться в окружающую их местность! Он стал более ясно различать деревенские избы, но его сильно беспокоила усилившаяся винтовочно-пулеметная перестрелка.
Теперь Васька был более чем уверен в том, что разведрота капитана Дубасова ведет ночной бой, отбивая атаки противника. Правда, он был несколько удивлен тому обстоятельству, что немцы ведут наступательный бой в середине ночи. В то время, как всем красноармейцам было хорошо известно о том, что немцы вообще-то не очень любят воевать в темное время суток!
– Да, ты в этом прав, Василий! – Альфред подтвердил правильность вывода, к которому только что пришел Васька. – Мы немцы, весьма прагматическая нация! Зачем нам воевать по ночам, когда дневного времени вполне достаточно для того, чтобы хорошенько помордавать другую нацию на поле боя!
– Что же касается боя твоей разведротой, Василий, то мне кажется, что наступающий противник пытается ввести командира разведроты в заблуждение. Она имитирует наступление на левом фланге, куда твой капитан Дубасов бросил все силы своей разведроты, совершенно оголив правый фланг. К слову сказать, разведчики во все времена плохо разбирались в тактике и в стратегии ведения боя в наступлении или в обороне, так как их в основном натаскивают на выполнение боевых задач, действуя мелкими подразделениями! Видимо, командир разведроты сильно положился на артбатарею, надеясь, что она своим огнем надежно прикроет его правый фланг. Но, похоже, что у артбатареи только что закончились снаряды, поэтому она замолчала. Таким образом, правый фланг обороны этой деревни остался без прикрытия, сейчас там нет пехоту, перестала работать артиллерия! Василий, остановись на минутку, присмотрись вон к тем коробкам, пока еще движущимся по дороге за правым флангом. Поверь мне, Вася, это самые настоящие немецкие танки! Через час другой они проползут по улицам этой деревеньки, выйдут в тыл разведроте. Когда с ней будет покончено, то немецкое командование получит в свое распоряжение еще одну дыру-прореху в советской обороне, что позволит ему покончить с 217-й дивизией, ударив своими прорвавшимися танками по тылам ее полков.
– Альфред, прекрати заниматься уставным занудством! Я хорошо наслышан о том, что по стратегии и тактике, когда ты учился в военной академии генерального штаба Вермахта, ты получал одни лишь пятерки. Ты бы лучше мне подсказал, как мы, шестеро парней, сможем помочь выстоять разведчикам, не позволить немецкому командованию в этом месте прорвать нашу оборону?
В этот момент мысленного обмена мнениями внезапно из ближайшего кустарника вдруг вынырнул весь запыхавшийся Колька Лихолетов. В зеленоватом свечении ночного зрения Васька успел заметить, что глаза этого парня поблескивали дьявольским светом. К тому же он тяжело и хрипло дышал видимо, ему пришлось бежать, сломя голову, в ночной темноте по незнакомой местности.
– Васька, давай, беги за мной, я кое-что хочу тебе показать! – Колька прокричал с сильным придыханием.
– Призывник Николай Лихолетов, ты. как ко мне обращаешься? А где, положенное «товарищ сержант, разрешите обратиться»? – Строгим голосом потребовал Василий.
Он решил для начала слегка охладить пыл своего призывника, напомнив ему о необходимости соблюдать уставные отношения даже во время выполнения боевого задания. Альфред Нетцке неоднократно ему вдалбливал в голову, что уставные отношения между офицером и рядовыми должны соблюдаться в любых ситуациях, даже в окопах на передовой. Услышав лед в словах сержанта, призывник Лихолетов сразу же подобрался, вытянулся по стойке смирно и уже более внятным голосом отрапортовал:
– Извини, товарищ сержант! Там на дороге мы натолкнулись на три грузовика. Похоже на то, что их немцы разбомбили перед наступлением темноты. Два грузовика из трех полностью сгорели, третий же остался практически нетронутым, его двигатель до сих пор работает. Но погибли все красноармейцы, сопровождавшие автоколонну.
– Хорошо, Николай! Иди, показывай нам туда дорогу. Мы пойдем следом за тобой! Парни, приказываю, всем следовать за нами, никому не отставать! – Подал команду Василий.
Он бежал вслед за Николаем Лихолетовым, на бегу он снял с плеча свой МГ13, взял его наперевес, чтобы быть готовым в случае необходимости открыть из него огонь. Путь до разбомбленных немцами грузовиков оказался не таким уж долгим. Сначала они пробежали кустарник, а затем снова выскочили на рокадную дорогу, проложенную фронтовыми саперами для подвоза боеприпасов на огневые позиции артиллерийской батареи. Благодаря своему ночному зрению, Василий практически сразу же заметил на этой дороге полусгоревшие остовы нескольких грузовиков, находившихся от них в ста шагах.
– Да, ты не волнуйся, товарищ сержант! Здесь немцев нет, я с Ванькой Понкратенко все облазил вокруг. Ни единой живой души мы здесь так и не обнаружили. Здесь только убитые красноармейцы, никого другого радиусе полкилометра нет. Вон там, ты видишь силуэт грузовика. Темный силуэт этого сгоревшего грузовика просматривается на фоне чуть более светлого неба. Остальные два находятся за поворотом дороги, отсюда их не видно! – Пояснил Лихолетов, мгновенно сообразивший, почему сержант Васильков их остановил.
В этот момент на дороге показался второй дозорный, Иван Понкратенко, немецкий карабин он держал в своих руках.
– Товарищ сержант, – сказал он, обращаясь к Василию, – на дороге все тихо, в данный момент вокруг не наблюдается никакого движения. Вот только в районе деревни Николо-Жупань стрельба усиливается.
– Парни, – сказал Василий, обращаясь к бойцам своего отделения призывников, – продолжаем осторожно двигаться по дороге к грузовикам. В случае возникновения какой-либо опасности, всем немедленно залечь или укрыться в ближайшем кустарнике. Далеко бежать или метаться на одном месте запрещаю, так могут нас всех поодиночке перестрелять! А теперь продолжим наше продвижение к разбомбленным грузовикам, Лихолетов и Понкратенко выдвигайтесь вперед, мы же будем следовать за вами в двадцати шагах.
Вскоре Васька вместе со своими бойцами-призывниками приблизился к первому грузовику, разбитого прямым попаданием авиабомбы, он сгорел дотла. Его водитель, видимо, был убит осколком авиабомбы еще в тот момент, когда он все еще находился в кабине грузовика. Через распахнутую дверцу кабины Василий увидел полусгоревший труп молодого парня, на его лице, сильно закопченном дымом, сохранилась улыбка.
Силой воли подавив рвоту, вдруг начавшую подниматься в животе, Василий обошел кругом останки грузовика. На другой его стороне он наткнулся на Илью Ковалева и Степана Николаева. Сняв с головы шапки, уральцы стояли, склонив головы, над телом еще одного погибшего красноармейца. Он был совсем молодым парнем, по возрасту их ровесник. Красноармеец лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Вражеская пуля пробила его грудь. Мосинка, его трехлинейная винтовка, валялась неподалеку от его тела.
В этот момент, видимо, сыграло воображение Васьки, он вдруг увидел картину того, как все происходило во время бомбардировки. Два «Юнкерса 87» атаковали колонну из трех грузовиков. Этот грузовик шел третьем в этой колонне, он был поражен авиабомбой на первом же заходе в атаку вражеских штурмовиков. Первый штурмовик атаковал колонну бомбами, второй обстреливал из пулеметов и из пушек. Васька увидел, как из кабины загоревшегося грузовика выпрыгивает, катится по земле этот молодой парень. Уже лежа спиной на земле, он подтягивает к себе свою мосинку, видимо, он хотел из нее стрелять по штурмовикам. Но пулеметная пуля второго штурмовика пробила ему грудь, оборвала жизнь молодому парню.
Сняв с головы шапку, Васька вместе со своими ребятами склонил голову над погибшем красноармейцем.
Второй грузовик оказался целехоньким, но оба красноармейца, сидевшие в его кабине, также погибли от пулеметного обстрела. Кузов этого грузовика ЗиС 6, как ему сообщил Афанасий Носов, залазивший в его кузов, был загружен снарядными ящиками. Видимо, у «Юнкерсов 87», как подумал Васька, закончились бомбы и боекомплекты, поэтому они не смогли уничтожить третий, последний грузовик колонны. В этот момент призывники Понкратенко, Николаев и Власов на плащ-палатке принесли, положили на дорогу раненого старшину.
Нагнувшись к старшине, Васька расслышал, как тот, находясь в бреду, шептал:
– Извините, товарищ капитан, не выполнил вашего задания! Совершенно случайно, практически на последнем перегоне мы попали под штурмовку и обстрел двух лапотников. Мы бы укрылись в лесу, но эти гады шли на низкой высоте над самым лесом. Поэтому мы сразу их не заметили, они неожиданно появились над нами, сразу же сожгли наш третий грузовик. Пашка и Степка погибли, ничего не успев сделать, их грузовик сгорел, снаряды взорвались, разнесли грузовик в клочья… Они сожгли и первый… У нашей батарее закончились снаряды… если я их не доставлю, то немецкие танки своими гусеницами…
Семена Власова, в недавнем прошлом колхозного тракториста, Васька посадил за баранку уцелевшего грузовика, дал ему в сопровождающие Степку Николаева. Перед этим раненого старшину они осторожно подняли в кузов, положили за кабиной прямо на снарядные ящики. Обоим парням сержант Васильков строгим голосом наказал, во чтобы то ни стало грузовик со снарядами они доставили бы на артбатарею. Ее огневые позиции находились всего лишь в полутора километрах от места, где грузовики попали под удар немецких штурмовиков. К ней вела наезженная колея дороги, пересекавшая колхозное поле, так что ребята вряд бы смогли бы заблудиться, разыскивая артбатарею.
Васька еще немного постоял на рокадной дороге, наблюдая за тем, как ЗиС 6 с небольшой скоростью движется по дороге-колее, постепенно утопая в вязкой ночной темноте. Когда грузовик совсем растворился в темноте и совсем исчез из его поля зрения, то Василий повернулся к трем призывникам, оставшимися в его распоряжении. Всего лишь за вчерашний и сегодняшний день черты лиц этих его уральских пареньков сильно обострились, щеки покрылись юношеской щетиной. Они прямо-таки мужали на его глазах, стали выглядеть взрослее, заметно старше своих возрастов.
Васька понимал, что солдатами сразу не становятся, для этого требуется время, участие в боях! Эти же уральские призывники всего лишь один день находились на линии фронта, но этот день в корне перевернул их прежнюю жизнь! Они познали горечь потери друга в бою, стали изменяться на его глазах, превращаясь в бывалых солдат, на своем горбу познавших, почем фунт лиха. Можно было бы и так сказать, что сегодня им доверь оружие, тогда они с ним смогут противостоять любому врагу! Но из шестерых парней-уральцев, в его отделении осталось всего лишь три призывника. Один погиб, вечная память молодому уральцу Василию Семенову, два других взялись за доставку снарядов на артбатарею. Васька, прощаясь с ними, сердцем почувствовал, что они уже вряд ли обратно вернутся, возможно, артиллеристами начнут воевать с фашистами!
С ним остались всего лишь трое уральских призывников, призывники Афанасий Носов, Иван Понкратенко и Николай Лихолетов. Они окружили Василия, только что подобные винтовки СВТ они крепко сжимали в своих руках. Ранее эти винтовки принадлежали красноармейцам, погибшим во время воздушного налета и бомбежки. Васька стоял, всматривался в лица окруживших его ребят. Теперь он был спокоен и уверен в том, что они, молодые уральцы, его теперь уж не подведут! Они уже больше никогда не выйдут из окопов с высоко поднятыми руками, сдаваясь немцам в плен! Как командир отделения, сержант Васильков был глубоко уверен в том, что он теперь всегда на них может положиться. Они его не подведут, не бросят в трудную минуту боя!
Василий на глазах своих друзей призывников внимательно осмотрел свой трофейный МГ 13, привел в боевое состояние. Парни вслед за ним защелкали затворами своих новеньких винтовок. Следуя примеру своего сержанта, они принялись готовиться к новому бою. Тем временем Василий лямку пулемета перекинул через правое плечо, повесив его таким образом, чтобы иметь возможность в любой момент нажать на пулеметную гашетку и свинцовой струей смести случайно встретившегося врага. Одним словом, сержант Васильков самого себя и свой пулемет привел к состоянию наивысшей боеготовности. Он был готов открыть огонь на поражение по противнику, как только тот появится в его поле зрения.
Уральские призывники свои винтовки оставили в руках, еще раз проверив заряжены ли они или сняты ли с предохранителей. Все четверо были полностью готовы тронуться в путь-дорогу. Повернув к ребятам голову, Василий приглушенным голосом им разъяснил, что они будут делать:
– Ребята, развернутым строем мы войдем в эту деревушку Николо-Жупань! Я пойду в центре строя, вы же будете двигаться слева и справа от меня! Во время движения по деревни будьте особо внимательными, осторожными! В случае обнаружения или столкновения с врагом, постарайтесь самих себя сразу же не раскрывать. огня не открывать! Если появится противник, то вы меня сначала предупредите, я же в зависимости от ситуации отдам приказ на уничтожение противника! Но, прежде чем мы тронемся в путь, я хочу вас всех троих еще раз предупредить об необходимости соблюдать предельную осторожность!
Короткой цепочке из четырех бойцов, включая сержанта, потребовалось минут тридцать для того, чтобы дойти до первых домов деревушки Николо-Жупани. Благодаря своему ночному зрению, Васька своих парней до деревни уверенно провел прямо по голому полю, минуя натоптанную тропинку, она могла бы быть и заминирована. По мере их приближения к деревне, все более громкой становилась винтовочно-пулеметная перестрелка в левой стороне этой деревушки. Она то усиливалась, то ослабевала! К этому времени Васька уже твердо знал о том, что это разведчики роты капитана Дубасова отбивали ночные атаки немецкой пехоты.
Чтобы случайно не столкнуться с противником, наступавшему на позиции разведроты, Васька решил в деревню зайти по ее правой стороне, там пока еще сохранялась тишина. Затем дворами он собирался скрытно пробираться к месту боя разведчиков с немцами. То есть на правом фланге обороняющейся разведроты сохранялась ночная тишина. Углубившись в деревню, четверо уральцев внезапно вдруг наткнули на траншею, перегородившую им дорогу на левый фланг. В траншее никого из разведчиков не было. Видимо, капитан Дубасов, принимая во внимание спокойствие на своем правом фланге, решил отделением, занимавшему данную траншею, усилить свой левый фланг
Одного взгляда сержанту Василию хватило на то, чтобы понять, что эту траншею разведчики только что оставили. В ней нетронутыми сохранились пулеметные гнезда и позиции для стрелков с обозначенными секторами обстрелов. Он первым спрыгнул в траншею, вслед за ним в нее попрыгали и его призывники. Ребята сразу же разбрелись по траншее, с интересом ее осматривая. Они так и не успели в этой траншее освоиться, как в небо неподалеку от них неожиданно взлетела осветительная ракета. Она своим ярким светом высветила большое колхозное поле, по которому они только что прошли. Теперь по этому голому полю лениво передвигались какие-то большие железные коробки. Сержант Васильков еще при свете немецкой осветительной ракеты успел сосчитать общее количество этих коробок. Их было шесть штук, первый раз он их заметил, когда они вчетвером пересекали это же поле. Но тогда эти немецкие танки стояли, замаскированными в перелеске, расположенному по правой стороне поля. Тогда он про себя еще решил, что ошибся, приняв эти коробки за танки.
Когда осветительная ракета погасла, когда ночная тьма снова опустилась на поле, то ночное зрение помогло Ваське рассмотреть, как эти коробки, образовав построение в шахматном порядке, начала пересекать это поле. Сейчас всем четверым было хорошо слышен громкий рев танковых двигателей, лязг танковых гусениц.
– Ну, что, Василий, теперь ты и сам убедился в реальности существования наших танков на этом участке фронта! – В голове Василия послышался голос Альфреда Нетцке. – Я тебе, что незадолго до этого момента говорил? А говорил я тебе о том, что именно по левой стороне этой деревушки готовится прорыв вашего фронта. Поверь мне, что командир немецкого корпуса или дивизии заранее отдал приказ командиру немецкого батальона, атакующего Николо-Жупань, чтобы он свой основной удар нанес бы по правой стороне деревни! Бои на левой стороне этой деревушки всего лишь имитация, проводимая с единственной целью отвлечь внимание вашего командования от основного прорыва! Пользуясь ночной темнотой, эта немецкая танковая рота, словно нож по маслу, пройдет через эту деревушку, уничтожив по пути вашу обороняющуюся разведроту. Завтра с утра в этот прорыв хлынут танки Гейнца Гудериана, тогда ваш Брянский фронт будет прорван на всем своем протяжении!
– Альфред, заткнись, не действуй мне на нервы! – Василий только и успел мысленно произнести эти слова.
В этот критический момент ожила артиллерийская батарея, чьи огневые позиции были расположены через реку в лесу, всего лишь в пятистах метрах от Николо-Жупани. Ее первые три пристрелочных выстрела легли разрывами снарядов среди немецких танков, в тот момент почти преодолевшими поле. Вспышки этих разрывов на краткий момент снова его высветили, тогда Василий вдруг увидел, что между этими стальными коробками замелькали силуэты человеческих фигур. Это прежде всего могло бы означать, что немецкая пехота, стрелки или гренадеры, вместе с танками поднялась в атаку.
– Нет, Вася, это танковая рота поддерживает наступление двух рот немецких гренадеров. Думаю, что командир немецкого батальона поступил очень умно, одной ротой он отвлек внимание русских на левом фланге, а на правом фланге действительно прорывает русскую оборону. Вот только похоже, что он несколько просчитался с вашей артиллерийской батареей. Видимо, он полагал, что правый фланг русские оставят совершенно открытым, поэтому танки и пехота слишком уж демонстративно пошли в атаку! Но ваша артбатарея обязательно накроет немецкие танки, она их остановит, тогда немецкая пехота заляжет! А затем и те, и другие будут вынуждены отойти на исходные позиции! Тогда одним только немецким гренадерам придется брать эту русскую деревушку без какой-либо на то танковой поддержки.
– Мы их встретим пулеметным огнем и огнем из винтовок! – Обиженным тоном мысленно заявил Васька. – Не позволим «твоим немецким гренадерам» прорвать нашу оборону»! Тем самым мы поможем роте Дубасова удержать свою позицию, не дав немцам прорваться, зайти в тыл нашей дивизии!
– Вася, перестань меня смешить, я же не ребенок! Ну, как ты сможешь с тремя неумехами, вооруженных винтовками, и одним пулеметом остановить почти двести наступающих немецких гренадеров. Их целый год обучали тому, как преодолевать сопротивление хорошо укрепленных позиций противника. Шесть танковых орудий вас расколошматят в пух и в прах в этой траншее в одну минуту. Разве что…
– Ну, Альфред, давай, дальше излагай эту свою мысль! – Немедленно и мысленно потребовал Василий.
– Вон видишь справа от тебя пригорок, с трех сторон утопающий в небольшом лесу. Если ты на него успеешь взобраться со своим трофейным пулеметом, то окажешься в пространстве, где танкисты не смогут по тебе вести огонь прямой наводкой из танковых орудий. Танковые пушки невозможно использовать наподобие гаубиц, так что немецкие орудия не смогут заткнуть тебе горло, как пулеметчику. Одним словом, забирай своих уральцев и галопом лети на тот пригорок. Как только ты откроешь пулеметный кинжальный огонь по цепи немецких гренадеров, то их офицер будет вынужден прекратить атаку из-за угрозы высоких потерь. Так что дерзай, Васька, да и поможет тебе сам Господь Бог!
У Васьки попросту уже не было времени на то, чтобы своим призывникам объяснять, чем они должны сделать для того, чтобы остановить продвижение противника к деревне. Он просто подхватил свой МГ 13, и галопом промчался по траншее, успев парням махнуть рукой, чтобы они следовали бы за ним. Одним прыжком он покинул траншею и, как можно ниже пригибаясь к земле, стремительно помчался к пригорку. Вскоре он услышал за собой топот сапог, учащенное и тяжелое дыхание троих парней, бежавших вслед за ним. Поначалу ребята не понимали, что происходит, почему они должны были оставить такое безопасное место, как траншея?! Но эта пара дней, проведенная ими на линии фронта, сделали свое дело, на собственной шкуре эти трое парней убедились в том, что их сержант Васильков всегда прав, принимая то или иное решение! Поэтому они, не раздумывая, устремились вслед за ним, покинув, казалось бы, такую тихую и безопасную траншею!
Как только они покинули траншею, немецкая пехота и танки попытались ускорить свое продвижение к деревне. Но артиллерийская батарея немецким танкам устроила самое настоящее светопреставление, открыв по ним беглый огонь. Советским артиллеристам удалось перед вражескими танками поставить артиллерийскую завесу. Так что перед продвигавшимися вперед танками то и дело начали вздыматься в воздух фонтаны разрывов 76 мм противотанковых снарядов.
Когда только танки как бы уперлись в артзавесу, то они остановились, тем самым прекратив это свое, казалось бы, неумолимое продвижение вперед. В какой-то момент вдруг ярко вспыхнул и загорелся один из танков, пять остальных танков, словно раки, тут же стали пятиться назад. Они старались оторваться, отойти подальше от этой огневой завесы, но теперь уже артзавеса их преследовала. Послышался сильный взрыв, – это от прямого попадания противотанкового снаряда взорвался боезапас еще одного танка. Его башня тяжело взлетела высоко в небо, чтобы затем с тяжелым грохотом упасть на землю.
К этому времени Васька, воспользовавшись темной ночью, вместе со своими призывниками успел-таки добежать до пригорка, на который ему указал Альфред Нетцке. С его вершины он наблюдал за тем, как советская артбатарея расправлялась с немецкими танками. Так и не сумевшими преодолеть колхозного поля. Наблюдая, как горит второй немецкий танк, Васька в этот момент подумал о том, что остававшиеся четыре немецких танка вряд ли продолжат лобовую атаку на Николо-Жупань. Теперь для того, чтобы взять Николо-Жупань им придется обойти лес, чтобы огнем из танковых орудий попытаться нейтрализовать или уничтожить советскую артбатарею! Иными словами, наступило время, когда немецкая пехота, немецкие гренадеры должны были вступить в дело. Они должны были попытаться взять эту деревушку с тем, что танки в дальнейшем смогли бы пробить советскую оборону и пойти на Москву!
С вершины пригорка открывалась прекрасная, полная панорама колхозного поля. Благодаря своему ночному зрению, Васька хорошо видел, как по полю немецкая пехота начала свое продвижение к деревне. Оставшись без танковой поддержки, немецкие гренадеры теперь пыталась самостоятельно прорваться, захватить Николо-Жупань. Из ее решительных действий Василию стало понятным, что офицер, командующий атакующим немецким батальоном, не оставит своих попыток прорвать советскую линию обороны на этом участке фронта.
Pulsuz fraqment bitdi.