В данной главе особенности развития материальной культуры западносибирских русских, коми-зырян и коренных народов за полтора столетия рассматриваются на примере жилых и хозяйственных построек, одежды, утвари. Сравнение некоторых категорий русского крестьянства разных природно-климатических зон региона с учетом влияния социально-экономических процессов, миграций, политики властей, контактов с аборигенным населением края. Инновации, связанные с городским влиянием, дополнение некоторых элементов из материальной культуры коренных народов стимулировали развитие материальной культуры русских людей Севера. Русский народ жил как в больших для своего времени городах, насчитывающих десятки тысяч человек, так и в селах в несколько десятков дворов, и деревнях, особенно на севере страны, в которых группировалось по два-три двора.
История поселений отражает историю хозяйственного и культурного освоения территорий Западной Сибири. Возникновение русских и коми-зырянских поселений на территории Обдорского Севера связано с промысловой колонизацией. Предприимчивые выходцы из Русского Севера отправлялись на север в поисках новых земель и природных богатств. Продвигаясь по рекам и волокам, они вышли к Оби и ее притокам. Обитавшие здесь северные народы не оказали активного сопротивления. Напротив, архивные и литературные источники свидетельствуют о развитом торговом обмене и промысловой деятельности, которые способствовали взаимопроникновению культурных традиций коренного населения и переселенцев.
Первые краткие сведения о русских поселениях в Западной Сибири имеются в записках путешественников и исследователей Н. Спафария, П. С. Палласа, И. Фалька, М. А. Кастрена, краеведов Н. А. Абрамова, В. Н. Шаврова, М. К. Голодникова и др.286 Путешественники, исследователи не ставили цели изучения русского поселения и жилища. Их очень краткие заметки являются единственным источником для изучения особенности жилой среды русских. Они описывали местность, где располагались поселения, села. Многие указывали в своих путевых заметках расположение села на живописных местах, на берегах рек, отмечали, что «селения выстроены неправильно и беспорядочно».287 Ханты свои сельские поселения называли «пугол», коми-зыряне – «кар», а ненцы – «хард» или «мар». Название «село» в языках финно-угорских и самодийских народов отсутствовало. Термин «село» присваивался русской администрацией тем поселениям, в которых строилась церковь. Остальные населенные пункты в XIX веке назывались деревнями, юртами независимо от размеров населенного пункта и количества его жителей. Успехом у царской администрации пользовались мысовые участки, удобными считались места, расположенные возле притоков или оврагов, соединяющихся с большой рекой. Хантыйские поселения располагались по берегам рек в местах хорошего промысла с удобными транспортными связями. Прочие же поселения, в зависимости от величины и характера укреплений, именовались острогами или селениями.
Все поселения Обдорского края можно условно разделить на два типа: приречный и мысовой. Приречный тип включает в себя наиболее многочисленную группу поселений, которую характеризует очень тесная связь с рекой. Река для населения в этих местах является основой жизни:
• как источник пищи и воды;
• как транспортная артерия зимой и летом.
Немаловажным условием поселения на берегах рек являлись и эстетические потребности людей. Возникало как бы три полюса притяжения поселения – река-дорога-крепость.288 Мысовой тип поселений предусматривает расположение жилищ на мысу. Как правило, это обуславливалось, кроме вышеперечисленных условий, еще и соображениями повышенной безопасности. Они «строились большей частью на местах, обезопасенных самою природою, как-то на буграх, или мысах, окруженною реками или оврагами, в лесах, между топкими и почти непроходимыми трясинами».289 Устройство поселений на реках и использование природных условий для естественной защиты являлось одним из древних принципов не только русско-зырянского населения, но и коренных народов. Природные условия вокруг поселений определяли разнообразные виды хозяйственных занятий обдорских жителей. Масса зверей, дичи и рыбы в реках способствовали развитию звероловства, охоты, рыболовства, а в дальнейшем, оленеводства – важного подспорья не только ненецкого, но и хантыйского хозяйства.
Поселения коми-зырян располагались, как и у русских, на возвышенном месте у реки. Иногда они оседали в хантыйских рыбацких юртах Качегатских, Везенгортских, Хэ, Шурышкарских, Вандиязских, некоторые проживали в Мужах на Малой Оби, в Кушевате на Большой Оби. Там, где русские и коми-зыряне подселялись в селения хантов, происходило постепенное размывание черт, первоначально характерных для этих поселений: «деревни и села в большинстве случаев совсем не походят на обыкновенные русские поселения».290 Традиционное хантыйское поселение состояло из нескольких родственных семей. Поселения удалены друг от друга на значительные (до сотен километров) расстояния. Самым распространенным типом поселения оседлых хантов были постоянные и сезонные юрты. Они подразделялись на летние («лун курт»), зимние («тал курт»), и весенние («тов курт»). Летние поселения располагались на песках, ближе к реке, на чистых и продуваемых местах. Дома у реки чаще были вытянуты в линию по берегу, фасадами или входами смотрели на воду. Весенние – устраивались ближе к лесам, где произрастают тополь, осина. Постоянные зимние поселения располагались, как правило, вблизи зимних запоров. Дома были разбросаны поодиночке между деревьями.
Селение Мужи располагалось на возвышенном месте, около протоки Малой Оби, которая берет свое начало из Большой Оби, и «состоящую из трех домов».291 Это место когда-то принадлежало северным хантам. По описанию священника Зосима Козлова, селение Мужи состояло из простых изб, с «выходами обращенными в разные стороны, так как ни дворов, ни садов около домов нет, и все это выстроено в куче, без всякого плана».292 Церковь была расположена в центре села на возвышенном месте. Кладбище находилось на северной стороне в полуверсте от села. Граничило село Мужи с хантыйскими поселениями Аспугольским, Киеватом, Ямгорским и др. Как в селе Мужи, так и в других поселениях «дома построены в разбросанном виде, но все они стоят около реки».293 Хэ представляло собой небольшое селение, расположенное по склонам высокого берега Большой Оби. Село состояло из 20 домов и чумов, земской квартиры, церкви. В селении Кушеватском располагалась инородная управа, земская станция, церковь.294
Обдорск отличался от других селений крупнейшим центром торговли Обдорского края: «Совершенно другой вид имеет северный Обдорск, смело расположившийся на самом полярном круге, на границе печальной тундры и пределов лесов. Это довольно веселое село с двумя храмами, хорошенькими домишками, бойкою торговлей и промышленностью».295 Городок во время пребывания А. Алквиста состоял из «50—60 дворов с примерно 250 жителями, большей частью русскими».296 В. В. Бартенев, сравнивая Обдорск с другими северными городками, писал: «Мне приходилось читать описания Туруханска и Средне-Колымска, Обдорск во всех отношениях стоит выше, население многочисленнее, богаче и развитее».297 Он привлекал к себе особое внимание не только торговых людей и купцов, но и широкого круга исследователей, путешественников и ученых. Сказывалось выгодное местоположение Обдорска. Главным источником жизни села стали торговля и рыбная промышленность. Обдорская ярмарка играла большую роль в экономической жизни селения, на нее съезжались со всего Березовского края.
Все поселения Обдорского края мало чем отличаются от вышеперечисленных селений. Они довольно маленькие, состоят из 2—10, иногда больше домов или юрт, отапливаемых чувалами. Четкая планировка в поселениях отсутствовала. Наиболее распространенным планом обдорских поселений являлся беспорядочный, при котором дома располагались без видимого порядка, разделялись кривыми улицами и переулками: «селения выстроены неправильно и беспорядочно».298 В русском селении находились и жилища коренного населения – юрты и чумы, где обитала «беднейшая часть народа – разоренный инородческий пролетариат».299 Основное планирование хантыйского поселения формировалось случайно: «Перед вашими глазами торчат в беспорядке 5—8 земляного цвета „юрт“, штук пять на четырех длинных ногах, „нуром“ (род сарая для сушки рыбы), с берестяным зонтом наверху, и столько же, на тонких, длинных ногах, невзрачных амбарушек, напоминающих свайные постройки доисторических народов».300
В хантыйских поселениях обычно отсутствовала четкая планировка, улиц не было. Расстояние между селениями нередко превышали 50—100 и более км. Планировка улицы села у русских и коми-зырян была вытянута вдоль реки. По описанию священника Зосима Козлова, строились простые избы из строевого леса: с «выходами обращены в разные стороны, так как ни дворов, ни садов около домов нет и все это выстроено в куче, без всякого плана».301 Жилища их северно-русского типа на подклети, у некоторых на высоком фундаменте с глухим крыльцом на ряжах, пяти- и шестистенки. Встречаются крестовики. Крыши двух- и четырехскатные, крытые тесом, шифером. Основным строительным материалом служили кедр и лиственница. Усадьба имела много хозяйственных построек: срубное здание с высоким сеновалом для скота, дощатые сараи для хранения дров, амбары, погреб, баню. В некоторых случаях баня располагалась у реки. Рядом с усадьбой находился огород. Усадьба была обнесена невысоким забором – штакетником или горизонтально расположенными жердями, закрепленными в пазах столбов.
Дома обдорского населения строились хаотично, это не давало возможности дорогам просыхать, проветриваться весной и осенью от снега, а летом после дождей. К тому же, дороги в селениях прокладывались по естественному грунту, и тоже как попало. В связи с этим улицы были грязными, а в болотистых и низменных местах вовсе не просыхали даже летом: «летом кучи гниющего во дворах и закоулках навоза и всевозможных экскрементов и разных кухонных отбросов издают нестерпимое зловоние».302 Привычка «вольно» обращаться с пространством обусловливала хаотичное размещение строений в селах. Застройка поселений практически никем не регулировалась: «улиц там совсем нет, дворы не огорожены; сколько-нибудь порядочных домов вы не найдете, а если встречаются иногда, то дома эти по большей части принадлежат или причту, или местным торговцам, которых в каждой деревушке имеется два-три человека».303 Однако там, где они располагались у воды, дома были вытянуты вдоль берега в линию и фасадами к реке. Исходными материалами для воссоздания облика селений Обдорского края являются описания священнослужителей, путешественников, исследователей, на которых неизгладимое впечатление производила «кучка беспорядочно разбросанных домишек, с клетушками и амбарушками, и массой переулков. И села, и деревни содержатся очень неряшливо, потому что, невежественное население не имеет ни малейшего понятия о самых элементарных правилах гигиены».304
Типов жилищ было тоже много, одни из них являлись временными, разборными, другие – постоянными: «имелись три и четыре в разных местах, также выстроенные переменные квартиры».305 Разнообразны были хозяйственные постройки, бытовали культовые сооружения. У охотников и рыбаков для каждого времени года имелось сезонное поселение и жилище. Жилища, т. е. жилые и хозяйственные постройки семей располагались близ друг от друга. Каждая семья имела свое жилище, и по количеству жилых построек можно судить (археологи иногда так и делают) о количестве семей. Информанты поправляют: о количестве семей можно судить лишь по количеству предметов семейной собственности. Поселение носило фамилию основателя, и старший из живущих являлся ответственным за состояние родового и культового места.
В оленеводческих зонах передвижными поселениями были стойбища. Стойбища оленеводов состояли, как правило, из двух и более чумов – переносных жилищ. Располагались они на расстоянии не меньше чем 5—7 километров друг от друга. В каждом чуме проживали кровнородственные домочадцы с патриархом во главе. Оленеводы и охотники устраивали свои поселения на высоких и обязательно сухих местах: «зыряне всегда ставят его на самом высоком холме, какой случится под рукою; иногда без воды, которую привозят на оленях из близлежащего ручья или озера; самоед же – в низине».306 Выбор места у ненцев был связан со временем года. Зимой чум ставили по возможности на укрытых от ветра местах, летом на возвышенностях. Обязанность ставить и разбирать чум, лежала на женщинах, которым помогали девочки-подростки. В чуме проживали обычно одна-две семьи. Существовал определенный порядок установки чума: «Перед переходом в другое место (кочевье) сначала разбирались „мяканы“. Это исключительно дело инек. Женщины снимали кожи, разбирали жерди, свертывали в тюки оленьи постели, укладывали вещи. Потом ставили нарты и грузили их».307 При каждой перекочевке чум разбирали, покрышки, постели, шесты, посуду складывали на специальные сани. Установка и разборка чумов производилась женщинами, мужчины помогали только при плохой погоде.
Время от времени по мере необходимости семьи оленеводов объединялись в стойбища для совместной охоты, для эффективного ведения хозяйства или ритуальных действий. Все семьи в стойбище не только вместе пасли оленей, но и совместно пользовалась охотничьими и рыбными угодьями. Добыча с территории также была общей. Однако оружие, орудия труда и одежда считались личной собственностью каждой малой семьи в отдельности. В силу естественных причин они обменивались брачными партнерами. В этом случае вряд ли приходится говорить о порядке брачно-социальных связей, которые не имели четких границ, поскольку люди вели кочевой образ жизни, а обмен носил сезонный характер.
Жилище с давних пор было не только областью удовлетворения потребности человека в жилье, но и частью его экономической, хозяйственной жизни. Разумеется, в особенностях жилища, его размерах, благоустроенности отражалась и социальная дифференциация общества. Для каждой эпохи характерны свои особенные черты в жилых и хозяйственных постройках, в их комплексах. Изучение этих особенностей дает нам дополнительные знания о прошлой эпохе, сообщает подробности не только о бытовой жизни ушедших поколений, но и о социальных, хозяйственных сторонах их бытия. Оно было, преимущественно, носителем «внутреннего» признака: оно оберегало человека от невзгод внешнего мира, создавало атмосферу безопасности, определенности, организованности, противостоящей внешнему хаосу. Закрытое, обжитое пространство, где главенствовали такие атрибуты дома как постель, печь, тепло, издавна осмыслялось как женское в отличие от неуютного холодного внешнего мира, в котором главную роль играл мужчина – землепроходец, строитель, завоеватель, охотник и т. д.
Русское жилище, как и жилище любого народа, имеет много разных типов. Но есть общие черты, который характерны для жилья разных слоев общества и разных времен. Прежде всего, русское жилище – это не отдельный дом, а огражденный двор, в котором сооружалось несколько строений, как жилых, так и хозяйственных. «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля отмечает, что слово «дом» означает в русском языке не только «строение для жилья» или «избу со всеми ухожами и хозяйством», но и «семейство, семью, хозяев с домочадцами».308 Жилище обычно представляло собой комплекс построек, обслуживавший различные нужды крестьянской семьи, причем на первый план чаще выступают не бытовые, а хозяйственные ее потребности, хотя в реальной жизни отделить одни от других весьма затруднительно. Следовательно, историческое развитие крестьянских построек тесно переплетено с историей развития крестьянского хозяйства, с технологией процессов, развитием орудий труда. Как правило, жилища богатых и бедных крестьян в поселениях практически отличались добротностью и количеством построек, качеством отделки, но состояли из одних и тех же элементов. По мере обустройства жилые дома увеличивались в размерах и усложнялись в планировке: «Некоторые из крестьян здесь живут весьма достаточно и имеют довольно порядочные домы, кои, однако, кажутся хорошими, будучи взяты индивидуально».309 Все постройки в буквальном смысле слова рубились топором.
На основе архивных данных жилище русских в Сибири было исследовано в работах М. Громыко, Н. А. Миненко, Л. М. Русаковой, О. Н. Шелегиной. Наибольший вклад в этнографическое изучение поселений и жилищ русских сделан В. А. Липинской. Работы В. А. Липинской содержат конкретный материал и методику изучения поселения и жилищ. Большое значение имеют археологические раскопки, которые проводились в северных городах Мангазее, Казыме, Лозьвинске, Пелыме. Опубликованные результаты археологических раскопок дают фактический материал по строительству, технике, типам построек конца XVI – XVII в.310
В районе Березовского края в целом сохранялась типология крестьянского жилища. Однако в зоне тундры при дефиците строительного материала срубы до половины засыпали землей, делали как можно меньше проемов. Крестьян, занимающихся охотой и рыбной ловлей, удовлетворял минимум хозяйственных построек. Усадьбы здесь не огораживали. Для таежной и севера лесостепной зон, заселенных на первом этапе освоения западносибирской территории, было характерно преобладание добротных рубленых многочастных жилищ на высоком и среднем по высоте подклети, как на Русском Севере. Наиболее распространенной была замкнутая усадьба с крытым или полукрытым двором, рациональным в сибирских условиях: «русские здесь сравнительно зажиточны, и их жилища, особенно срубные дома со встроенными печами, стеклянными окнами и часто с великолепной домашней утварью, чисты и приветливы».311
Типичное традиционное жилище коми-зырян: «крестовик-сруб с двумя взаимно перпендикулярными внутренними стенами (крестом), которые рубились и связывались одновременно с внешними стенами».312 В особую группу можно выделить немногочисленные двухэтажные особняки-крестовики с мезонином зажиточных оленеводов и торговцев Корнильева, Нижегородцева. Они отличаются не только планировкой, но и декором. Первоначально они пытались строить из материалов и посредством тех приемов, которые были известны и приняты у них на родине, но эти попытки корректировались новыми условиями обитания. Дома зырян северно-русского типа строились на подклети или на высоком фундаменте с глухим крыльцом. Как отмечал В. В. Бартенев, «избы зырян, домашнее убранство, посуда почти те же, что и у русских. Только разница в том, что зыряне живут очень грязно и неряшливо, в прямую противоположность с обдорянами – русскими, которые, напротив, отличаются своей опрятностью и чистотой».313 Значительное влияние на строительство жилища хантов оказали коми-зыряне. Об этом свидетельствуют заимствованные слова в их языке, обозначающие детали жилища: окно (хант. – «иснас», коми. – «ошинь»), чердак (коми. – «кум», хант. – «кум»), двор («карта»), крыльцо (коми. – «поспен», хант. – «поспом»), ограда – (хант. – «пусас», коми. – «потщес»), изгородь – (хант. – «яртык», коми. – «йортод»).314 Это строение состояло из одной комнаты. В левой стороне комнаты находился очаг.315
В Березовском округе, где русские разводили крупный рогатый скот и лошадей, преобладал относной скотский двор, который располагался за селом: «Хлевы для рогатого и прочего домашнего скота здесь во многих селениях выстроены около селений и представляют из себя несколько кладенных куч бревен, закиданных сверху сеном».316 Это способствовало сохранению санитарного порядка на улице, и снимало с хозяина заботу об уборке помещения для скота.317 В. Н. Шавров отмечает, что не во всех селениях хлевы находились за селом, некоторые располгались между домами.318 Дворы коми-зырян включали в себя огород, хозяйственные постройки: сруб для скота, амбар, погреб. Баня располагалась ближе к реке. У коми-зырян на территории усадьбы были расположены также амбар («кум», «жытник»), погреб («кoзoд»), баня («пывсян»), дощатые сараи для хранения дров, постройки для скота. Усадьба могла быть огороженной невысоким забором. В стороне, за околицей, стояли овины («рыныш») с гумнами.
Кроме жилых зданий, у хантов существовали разнообразные хозяйственные постройки: амбары – дощатые или бревенчатые, навесы для вяления и копчения рыбы и мяса, конические и односкатные хранилища. Строились также укрытия для собак, сараи с дымокурами для оленей, загоны для лошадей, стайки и хлева. Для привязывания лошадей или оленей устанавливали столбы, во время жертвоприношений к ним привязывали жертвенных животных. Количество амбарчиков – хозяйственных построек зависело от состояния и положения хозяина. Их можно было насчитать более 20 разновидностей: лабаз для сушки рыбы, хранения платья и домашней утвари, амбар для хранения продуктов, охотничьего снаряжения, сетей, нарт, лыж, промыслового инвентаря, объемной зимней одежды и т. д. Сооружались специальные постройки для защиты от дождя и снега животных. С добрый десяток наберется культовых построек, предназначенных для хранения семейных и родовых духов. Культовые амбары ставили на краю поселения или на священных местах.319
Значительный вклад по изучению вопроса обско-угорского жилища внесла З. П. Соколова. Она выделила у хантов сооружение двух типов: каркасные и срубные. Следы каркасных жилищ археологи связывают с эпохой неолита. Основа каркасного жилища – опорные столбы, которые сходились вверху, образуя пирамиду. З. П. Соколова отмечала, что каркасные постройки были чрезвычайно многообразны по форме. Были они наземными и углубленными в землю.320 Постоянные постройки шатрового типа сооружались из бревен и имели четырехгранную форму. Стены в таких жилищах сплошные из уложенных горизонтально бревен, соединенных на углах вырубленными углублениями.321
В источниках проскальзывают и описания любопытных деталей в характеристике жилых и хозяйственных построек. К этим данным письменных русских источников нужно прибавить и записки путешественников, посещавших Обской Север. Далеко не все в их наблюдениях и описаниях достоверно и ясно для нас, но многие детали русского быта XIX в. ими подмечены и переданы точно, а многое понимается с учетом сравнительного изучения других источников. Зарисовки русского быта, сделанные со стороны, донесли до нас и то, что совсем не нашло отражения в русских документах, так как для русских авторов многое было настолько привычным, что, по их мнению, на это не стоило обращать особого внимания. Возьмем хотя бы записки штаб-лекаря В. Н. Шаврова, где он писал: «Всякому известны наружность, образ жизни и характер русских крестьян, потому я здесь считаю излишним упоминать о них, а покажу только то, что здешних некоторым образом отличает от живущих в губерниях Европейской России».322
Первые поселенцы для строительства дома использовали судовой лес: «У них есть дома, у некоторых даже двухэтажные, но все они выстроены из старого барочного леса».323 В лесу получали необходимый материал и для кровли. Чаще всего это была береста, реже – кора ели или других деревьев, которые служили необходимой гидрозащитной прокладкой в кровлях. Для каждой надобности деревья выбирались по особым признакам. Так, для стен сруба стремились подобрать особые «теплые» деревья, поросшие мхом, прямые, но не обязательно прямослойные. В то же время, для теса на кровлю обязательно выбирались не просто прямые, но именно прямослойные деревья. Соответственно назначению деревья метились еще в лесу и вывозились к месту строительства. Если пригодный для построек лес был далеко от поселения, то сруб могли сложить и прямо в лесу, дать ему выстояться, высохнуть, а потом перевезти к месту строительства. Но чаще срубы собирали уже на дворе или поблизости от двора. Тщательно выбирали и место для будущего дома.
Зимние капитальные постройки хантов были либо каркасными, углубленными в землю, пирамидальной или усеченно-пирамидальной формы, либо срубными. Они отапливались открытым глинобитным очагом типа камина (чувал) или железной печкой. В. Зуевым было описано зимнее жилище хантов (остяков), похожее на землянку, которое находилось неподалеку от воды.324 Автор статьи «Некоторые сведения об обдорских инородцах» описывал жилища хантов, которые были построены из бревенчатых срубов. Это строение состояло из одной комнаты. В левой части комнаты находился очаг.325 А. А. Дунин-Горкавич, бывавший частым гостем у хантов, писал, что на противоположной стороне от входа находились нары.326 Жилища хантов были однокамерными. Сезонные жилища были каркасными, построенные из жердей, крытые берестой, различной формы (односкатные, двускатные, полусферической, конической формы, прямоугольные с двускатной или односкатной крышей). В них разводили огонь для обогрева, приготовления пищи и дымокура. Срубные постройки у хантов различались по конструкции крыш: плоской, односкатной, двускатной. Во временных постройках очагом служил костер, а в постоянных – чувал, сделанный из обмазанных глиной бревен и напоминающий камин. В постоянных жилищах имелись нары, также застилаемые. Полог из ткани (а в фольклоре – из рыбьих кож) изолировал семью и, кроме того, защищал от холода и комаров. Своего рода «микрожилищем» для ребенка служила колыбель – деревянная или берестяная. Непременной принадлежностью каждого дома был столик на низких или высоких ножках.
В летний период ханты-рыболовы проживали на берегах Оби в шалашах из бересты или сооружали жилища по зимнему типу. В. Н. Шавров описывал, что ханты живут постоянно небольшими селениями и «имеют три и четыре в разных местах также выстроенные переменные квартиры».327 К растущему дереву прислонялись полукругом шесты, которые покрывались берестой. В крыше оставляли отверстие для дыма. Окон и пола в таких жилищах не было. Рядом строили печи из тростника и глины с отверстием для котла: «Печи в юртах делаются небольшие, пропорционально котлу, который в них вмазывается, и в коем должны приготовляться обед и ужин для всей семьи. Около такой печи в каждой юрте стоит чувал, род камина, в коем, особенно в зимнее время, чрез целый день горят дрова, в некоторых же юртах нет печей, а одни чувалы».328
У русских, проживающих на территории Березовского края, дома строились с просторными комнатами, с горницами: «Некоторые из крестьян здесь живут весьма достаточно и имеют довольно порядочные домы, кои, однако, кажутся хорошими, будучи взяты индивидуально».329 Дома на севере строились, в основном, из дерева: воздух в них был суше и здоровее, да и протапливать их гораздо легче. Стены, как правило, оставляли бревенчатыми. Лишь в очень богатых семьях жилые покои могли оббить крашеным холстом или сукном: «значительная часть изб в Обдорске имеет по нескольку комнат с крашеными полами, со стенами, оклеенными обоями».330 На стенах висели зеркала, «картинки-олеграфии», вышитые полотенца,331 в переднем углу стояли иконы суздальских, туринских мастеров, на окнах цветы. Над кроватью, окнами или дверью висели рога: оленьи, лосиные или маральи. Они также служили вешалкой. Можно было также видеть над кроватью хвосты глухарей, косачей в виде вееров. Зимой вывешивали шкуры лисиц или соболей, в знак того, что в этом доме проживает охотник.332 Некоторые семьи расписывали разнообразными узорами двери, косяки, потолки.333
Почти у многих коми-зырян стены были неоштукатуренные, которые иногда мылись. Полы красились охрой. В некоторых зырянских селениях стены оклеивали обоями, украшали зеркалами, картинками. Жилая половина обычно состояла из двух частей, разделенных тканью. Дом украшался наличниками. Над входом дома, на крыше вывешивались оленьи рога. Внутренняя планировка хантыйских жилищ предельно проста и «очень убогая и неуютная»: напротив входа расположена лежанка на невысоком (15—20 см) дощатом настиле (нарах), покрытом одеялами, матрацами и шкурами. Настил прикрыт матерчатым пологом. Женское место находится по традиции ближе к входу, а мужское и для почетных гостей – в красном углу. Вместо стекла ханты использовали лед, «довольно хорошо пропускающий свет».334 Вдоль противоположной входу стены – нары, в одном из свободных углов стоял чувал. Очень интересное сравнение привел В. Н. Шавров: «Юрты сие внутри не имеют перегородок и кругом обнесены широкими лавками, наподобие казармных нар устроенными, кои заменяют кровать, стол, стул, и избавляют остяков от заботы иметь много мебели».335 В углу жилища, противоположном чувалу устраивались полки, где хранилась посуда, вода, продукты и т. д.
Внутренняя планировка русских жилищ была подчинена достаточно строгим, хотя и неписаным законам. Чаще всего «мебель» предтавляла собой часть конструкции избы и была неподвижной. Большинство крестьянских домов состояло всего из одной комнаты, не разделенной перегородками, негласная традиция предписывала соблюдение определенных правил размещения для членов крестьянской избы. Та часть избы, где находилась судная лавка, всегда считалась женской половиной, и заходить туда мужчинам без особой надобности считалось неприличным, а посторонним – тем более. Крестьянский этикет предписывал гостю, вошедшему в избу, оставаться в половине дома у дверей. Самовольное, без приглашения вторжение в «красную половину», где ставился стол, считалось крайне неприличным и могло быть воспринято как оскорбление. У хантов женские места находились у входа, мужские (и для почетных гостей, а также для хранения священных сундуков с изображениями духов-покровителей) – напротив входа или (в срубном доме) в красном углу.
Комфортабельное жилище в русских условиях, в первую очередь, должно было быть теплым, поэтому главное место в нем занимали печи, расписанные по глине яркими красками. Все щели в доме тщательно заделывали паклей, двери и прилегающие к окнам участки стен обивали сукном. Окон никогда не открывали, ни о каком проветривании не имели понятия, а когда становилось очень уж душно и неароматно, для освежения воздуха курили ладаном или смолкой. В больших хоромах, впрочем, устраивалась система скрытых в стенах отверстий – продухов, обеспечивавших естественную вентиляцию. В домах коми-зырян печи клали русские и белили их белой глиной. Кирпичи для печей изготавливали сами.
Pulsuz fraqment bitdi.