Kitabı oxu: «Стихия стиха. Осенний новый год. Книга сорок седьмая»

Şrift:

Эленьке, любви моей поздней осени – посвящаю

На обложке:

С.В. Чехонин. Виньетка с обложки архитектурно-художественного сборника «Новый Петербург» (1913)

Стихи стихии

Стихи и стихия созвучны,
В них звук напряжения слит,
И может, в слиянии звучном
Гармония мира звучит.

А может, Вселенной разлады,
Чтоб боли её не забыть,
И в звонких созвучиях надо
В поэзии нам отразить.

Вождей призывать к отмщенью,
Уставших – к смиренью в судьбе,
Но в строфах глаголов священных
Поэт призывает к борьбе.

А может, к расслабленной неге,
Мечтам по иным берегам,
Местам, где пока ещё не был,
Но тем, снятся что по ночам.

Возможно, что пафос мой ложный,
Но выстрадан болью уже,
Ведь жить без стихов невозможно,
Я слился с стихией уже.

Сентябрьские рассуждения

С летом благодатным мир расстался,
Ранняя осенняя пора,
И недаром, что сентябрь являлся
Стражем года в времена Петра.

Для меня сентябрь – пора прощанья,
Время размышления в стихах
И в воспоминаниях печальных
О так трудно прожитых годах.

Нелегко они дались, непросто,
Перейдя чрез семь десятков лет,
Не считая с единиц до со ста,
Подтвердив: семь бед – один ответ.

И ответ приходит запоздалый,
Через многие десятки лет,
Всё, что было, всё прошедшим стало,
У него и будущего нет.

Смутно это будущее вижу,
Мудростию Бог не наделил,
Хорохорюсь всё ещё и пыжусь,
Словно вновь о возрасте забыл.

Ну а он всё мне напоминает,
Что, пожалуй, не дано забыть,
В старости желание бывает
Свою юность вновь переоценить.

И смириться, сделано немного,
К большему готов был, в том вся суть.
Но себя судить не стану строго,
Божий будет, справедливый суд.

Моя обида

Да, отец, ты не был друг со мною,
Не сошлись мы , что ни говори,
Разные мы были, я не скрою,
Ты смирялся, я всегда бузил.

Но проститься смог тогда в больнице,
За день до ухода твоего,
И с тех пор ночами часто снится
Вздорность поведенья моего.

Не простил я вам ко мне измену,
Бросили меня вы в декабре,
В дни, когда рождались перемены
В нашей так истерзанной стране.

Год гремел победой сорок пятый,
Праздничным он был для всей страны,
Вы же были все ещё солдаты
И приказам Родины верны.

А она послала вас в Маньчжурию,
Выгнать из неё японский дух,
На «высоких берегах Амура»
Был тогда к моей ты жизни глух.

И моя «родительская» тётка
С ацидофилином в рюкзаке
Шла со мной на лекции, неловко
Соску в повреждённой сжав руке.

Русь кляла убогих век от века,
Обижали все кому не лень,
Тётя же, хотя была калекой,
Но за жизнь боролась каждый день.

Выходили бабушка и Кыка,
Тётку я с младенчества так звал,
Но осталась долго не забыта
Та обида, что я с детства знал.

И когда с отцом вернулась мама
Из далёкой чуждой нам страны,
Звал её я Алькой, как ни странно,
Да и ласки были не нужны.

Недополучил я их от мамы,
Не были мы близки никогда,
Не был сыном для неё желанным
С нею все прошедшие года.

И теперь на кладбище в Кузьминки
В День поминовения спешу,
Помолюсь на вашей я могилке,
И у вас прощенья попрошу.

Лечь в неё придётся вместе с вами,
Здесь покой семьи на много лет,
И надеюсь, что простите сами
Этих «сердца горестных замет».

Сентябрьская элегия

Сентябрьские тихие утра,
Прозрачных небес серебро,
Меняется день поминутно,
Легко на душе и светло.

Узорные листья каштанов
Заснули, и ни ветерка,
Но так по-осеннему рано
Застыл горизонт в облаках.

Пророчит дожди грозовые,
Погод перемены пока,
Прозрачны покои лесные,
Их солнце пригрело слегка.

То первых посылов приметы,
На осени скорый привет,
Ну что ж, впереди бабье лето,
И лучшего времени нет.

Тихое утро в духе Хармса

Сентябрьские утра – стихов отраженье,
И город ещё не приходит в движенье,
Так много поэты о них говорят:
Прозрачны и призрачны дни сентября.

Я лирик, но часто к иронии склонен,
Мне осень гортанно прославят вороны,
Рассвет проворонят – проснёшься в тиши,
Хоть сколько о них по утрам ни пиши.

А можно на утро взглянуть и иначе,
Когда начинается выгул собачий,
Болонки и шавки, бульдоги, к примеру,
Разгавкались, всё-таки знали бы меру.

Но вот мне, к несчастию, выпало лихо –
Собачатся громко, в азарт дворничихи,
Нет, чтобы скандал учинить в уголке
На мне непонятном чужом языке.

Но для пробужденья ещё есть причина –
Сосед с озлобленьем заводит машину,
Но это не сразу ему удаётся,
Без сна мне, наверно, остаться придётся.

Но всё же люблю я сентябрьские утра,
Хотя дать пинка и хотелось кому-то,
Их всех замолчать я готов попросить,
Закрою глаза, чтоб зарыться в стихи.

Пляжная ерундовина

Дивы дивные бродят стадами
У искрящейся кромки воды,
Щеголяя босыми ногами,
Поцелуев смывая следы.

Я ценю их изящество, стройность,
Прикоснуться к ним страшно, аж жуть.
Но позволить нельзя эту вольность,
Девы твёрдых намерений ждут.

Я для них ловелас и повеса,
И к тому ж престарелый, в годах,
Да и в сексе не смыслю ни беса,
Непонятно, что прячу в штанах.

Загорели до солнечных корок,
Так втемяшится вдруг ерунда,
Чур меня, отгоню этот морок,
Я купаться приехал сюда.