Минут через двадцать за дверью, в которую увезли Розану послышались шаги, шарканье, голоса. Дверь с грохотом распахнулась.
Та же санитарка толкала перед собой каталку с Розаной, накрытой с руками по шейку тем же одеялом. Всё так же рядом с каталкой шёл тот же врач. Только теперь на его грудь свисала хирургическая повязка. Он так же мило, тоном общения с ребёнком, разговаривал с приходящей в себя от наркоза, но всё ещё находящейся в бреду пациенткой. Она что-то сказала ему, а он, удивлённо приподняв брови, спросил:
– Муж у тебя есть? – он закусил губы и, выдержав паузу, добавил: – Как мужа-то зовут?
– Ва-аня… – протяжно отвечала она, закатывая глаза и расплываясь в улыбке.
Она вдруг резко приподняла голову, смотря сквозь подошедшего к каталке Соловьёва, испуганно выпучив ходящие по кругу и никак не могущие сконцентрироваться на определённой точке глаза, словно у сильно пьяного человека.
– Надо же завтрак приготовить! – всё ещё безуспешно пытаясь остановить на Иване свой взгляд, но так и не узнавая его, сказала она. – Как он на работу-то пойдёт?
«Работой», а не службой было принято называть офицерскую деятельность ребят: Ивана и Олега.
– Не переживай, – спокойно отвечал ей хирург, – Ты же утром, уже всё приготовила. Не помнишь разве?
– А… да… точно… приготовила… – якобы вспомнив об этом, медленно опуская голову на подушку, закатывая неслушавшиеся глаза, растягивая слова, и с паузами, заключила она.
Её увозили в те же двери с запретом входить посторонним.
– Всё прошло успешно! – теперь обращаясь к Ивану, всё так же улыбаясь, констатировал хирург.
Иван молча кивал головой.
Они оба провожали взглядом каталку. Двери на пружинах тихо, словно двери автомобиля или даже холодильника захлопнулись за санитаркой. Косяки дверей были аккуратно обиты кусками шерстяных больничных одеял, видимо как раз для исключения грохота при закрывании и, возможно, для устранения поддувания из щелей.
– Вы поезжайте домой. Не переживайте. А завтра в часы посещения… – врач задумался, сдвинув брови и подняв глаза вверх, машинально подёргивая рукой, дабы вытряхнуть из рукава часы, – С пяти… до семи. Да!.. – доктор подтвердил свои слова, взглянув теперь на часы и ткнув указательным пальцем в циферблат, а после, вздыхая, перевёл взгляд на Ивана и добавил: – тихий час у нас с двух до четырёх. Приходите с апельси-и-инами.
Он с улыбочкой растянул последнее слово, кивнув при этом головой и аккуратно взяв Ваню за плечо. Потом он написал в своём малюсеньком блокнотике с одной стороны листка – список продуктов, которые нельзя употреблять после операции, а с другой – которые нужно. Оторвал листок, отдал его Ивану, а сам ушёл вслед за каталкой.
Повертев в руках листок, читая список, Иван тоже медленно побрёл на выход.
От больницы до дома пешком идти «прилично» – минут 20-25. Можно, конечно, на маршрутке, но спешить было некуда. Дома его никто не ждал. На «работу» тоже не нужно было возвращаться. Решил шесть рублей сэкономить. Да и: «Почему бы, при наличии времени, не прогуляться по хорошей погоде?».
Шёл медленно. Долго. В голове – бред какой-то. В глазах стояла картина, которую он видел в больнице, заглянув под одеяло: вида голого Розаниного тела с огромной окровавленной прокладкой между ног.
Голое тело, конечно, возбуждало. Но вид портила кровавая прокладка. Просто прокладка не придаёт сексуальности, а окровавленная – и тому подавно.
Зайдя домой скинул ботинки. Зашёл на кухню, выпил кружку воды. Прошёл в свою комнату.
Комната с минимум мебели. Заходишь, дверь открывается внутрь, вплотную примыкая к правой стене. К этой же стене изголовьем, а ногами к окну стоял диван. У окна, в так называемом красном углу – шкафчик. На окне шторы без тюля. По большому счёту и шторы были не нужны и прибывали всегда в раскрытом состоянии. Сторона не солнечная. Под окном высокие, выше окна, деревья. А за окнами на сотни метров нет домов. Сеть каких-то пешеходных дорожек, игровые площадки, места для сушки белья, маленькие и большие, но все одноэтажные магазинчики. Окно естественным ландшафтом полностью защищённое от посягательств любителей поглазеть в подзорную трубу. Только звёзды и луна, безмолвные свидетели происходящего в комнате. Вдоль стены, разделяющей спальни соседей Олега и Ивана, у окна – письменный стол, у двери – крючки для одежды. Вдоль комнаты, почти на всю её длину, лежал палас: старый советский вязанный половик, тонкий, без ворса, который Ваня в прикол называл «персидским ковром». У изголовья дивана, возле двери стоял стул.
Снял форму, бросил её на спинку стула. Упал на диван.
В глазах стояла всё та же картина с окровавленной прокладкой. Иван стал отгонять её, вспоминая приятные моменты, проведённые с Розаной.
Вспомнил, как она приехала к нему, а он опоздал к прибытию поезда, и она сидела на корточках на перроне возле сумок. Как вскочила и радостно побежала к нему на встречу, когда он появился. Таким – в натовском комке она его ещё никогда не видела. Видела в обычном трехцветном курсантском камуфляже, в парадной форме курсанта и на выпуске – в лейтенантской парадке.
Как они провели первую совместную ночь. У неё месячные ещё не совсем закончились, но это не остановило их обоих. Что она, к Ваниному удивлению, совершенно не стеснялась его, а даже наоборот наслаждалась тем, что он внимательно рассматривает её обнажённое тело в лунном свете, падающим на неё из окна.
Тут же вспомнилась полу-эротическая смс-переписка, после того как она согласилась к нему приехать, но долго ещё не могла этого сделать. Как он сначала скромно писал ей о том, что хочет её целовать и даже потрогать. А она отвечала, что стесняется. Потом более смело писал, что обнимает её, гладит ей руками по спине, целует. А она, после того как он уже перешёл к чему-то другому и как ему показалось не в тему, как-то глупо и по-детски, но очень мило ответила, что нежно целует его в шею.
Как он уже в реальности целовал её в губы, в шею. Ласкал языком мочку уха. Облизывал, целовал и покусывал возбуждённые соски на маленьких грудях.
Кстати соски это единственное в её теле довольно быстро возбуждаемое. Возбуждение других частей тела и тем более выделение нужных для секса ферментов – влагалищной смазки, было занятием трудоёмким и практически бесполезным. Поэтому они постоянно прибегали к помощи специальных лубрикантов.
Желания к соитию у Розаны тоже не было. Только, почему-то во время месячных. А в остальные дни она просто исполняла свой «супружеский» долг. Но в середине полового акта возбуждение к ней всё-таки приходило. И желание тоже. И свой оргазм она тоже получала.
Он вспомнил, как она в первый их раз боялась запачкать кровью своих месячных, как она выразилась: «Казённую простыню».
Как, перед заступлением в наряд, или в выходной день, когда они именно солнечным днём были дома одни, он приказал ей раздеться догола и сказал, что сейчас придет и будет её кусать. А зайдя в спальню, тоже раздетый, но в трусах, увидел её, стоящую к нему спиной, лицом в сторону дивана, делая вид, что стесняется, прикрывая свои и без этого не доступные его глазу прелести, на абсолютно голеньком почти детском тельце. Как он, властно, но не сильно, толкнул её, а она с задорным смехом какой-то детской радости упала ничком на диван, а он накинулся на неё и начал кусать в спину, в шею, в ягодицы. Сильно кусал, до боли, но такой, что на грани: уже вроде и больно, но ещё приятно. Как, схватив её за локти, грубо поднял и перевернул к себе лицом, и снова бросил на диван, теперь лицом вверх, и начал целовать её лицо, шею, грудь, живот.
Вспомнил, что как-то перед сном, в ночь с полной луной, он лежал на диване абсолютно голый, не прикрываясь одеялом. Кроме Розаны в доме никого не было, сосед дежурил в наряде. Левая Ванина нога лежала прямо. Правую ногу, положив ступню на левое колено, он откинул в сторону и ждал Розану из ванной. Его половой орган был спокоен и лежал на правой ляжке.
Она вошла в красном лёгком шёлковом атласном коротком халатике с картинками в японском стиле. Подошла к дивану и, прислонившись к нему коленями, выпятила свой живот, халатиком нависнув над левым плечом Ивана, ковыряясь в своём новом телефоне-раскладушке, который Ваня ей на день рождения подарил.
Он приподнял левую руку, оказавшуюся в зоне «нависания халатика», отодвинул его левую по́лу, разглядывая, что находится под ним.
Розана, не обращая на это внимания, продолжала тыкать в кнопки телефона.
Иван медленно повернулся на левый бок, лицом к ней, и отодвинул другой рукой вторую полу халатика. На ней не было нижнего белья.
Раздвинутые полы халатика спровоцировали расползание легко прихватывающего их пояска. Он развязался и скатился по гладкой поверхности халата. Ваня отпустил полы, пропуская сползающий пояс, и снова развёл их, обнажая животик подружки.
Только теперь Розана обратила на происходящее своё внимание. Захлопнув створки телефона, положила его на стул и, сведя плечи назад, потянув своими пальцами за борта халатика, помогла развести их в стороны, обнажив груди и плечи. Халатик бортами зацепился за соски и не мог без помощи хозяйки сдвинуться дальше. Теперь, после того как она помогла – халатик легко соскользнул с плеч на локтевые суставы. Она опустила руки и халат упал на пол. Положив подбородок на грудину, она молча смотрела на Ваню. Волосы чёрными струями водопадов стекали к ней на грудь.
Худое немного анорексичное тело осветилось лунным светом. Ключицы сильно выпирали. Маленькие груди высоко стояли. Рёбра явно проступали из-под натянутой кожи, хорошо просматриваясь. Животик слегка выдавался вперёд, но, обусловлено принятой позой, был немного втянут и от этого имел плоский вид. Кости верхней части таза сильно выпирали. Худые тонкие ноги стояли прямо, немного наклоняясь вперёд, в сторону Ивана. От напряжения казались ещё тоньше. Они были сомкнуты насколько это было возможно. Ваниному взору представала «арка», очерченная, с боков – ногами, а сверху – промежностью. Лобок был тщательно выбрит.
«Удивительно! – подумал Иван. – Обычно тонкая полоска посередине. А сегодня сюрприз!».
В промежности у Розаны было темно. Но на фоне светлой, освещённой луной двери он силуэтно, словно в театре теней, видел, как её большие половые губы, и до этого момента никогда не смыкавшиеся между собой из-за худобы, а сейчас ещё сильнее раздвинутые натянутой на животе и лобке кожей и, увлекая за собой малые, раздвигали и их. Вверху «разреза» половых губок – темнел клитор.
От созерцания просвета между ногами и тем более от просматриваемого прогала между малыми половыми губами Розаны у Ивана начал пульсивно наливаться кровью «инструмент» любви.
Ваня протянул руки к её животику. Погладил вверх-вниз. Перевёл руки на бёдра. Погладил бока бёдер. Потом талию. Затем ушёл на ягодицы. Помял их. Поцеловал, находящуюся от него слева, её правую ногу. Пощупал пальцами анус.
Она откинула голову назад, руками уперевшись в поясницу. Волосы упали ей на ягодицы, но часть их так и осталась на груди. Её ноги остались в том же положении с наклоном вперёд – к Ивану, а тело выгнулось назад. Груди сосками «смотрели» вверх. Кожа на животике и на лобочке натянулась ещё сильнее. Лунный свет, больше не загораживаемый её рукой, осветил более половины её туловища. Её гладкий белый лобок «смотрел» на Ивана «зрачком» клитора из темноты половой трещины.
Иван, снова перевёл руки по талии и бёдрам на живот. Руки поползли вверх – к грудям. Он взял их, каждую своей рукой. Нежно погладил. Помял. Потеребил и покрутил сосочки. Спустился ниже. Погладил большими пальцами обеих рук лобочек. Помял на нём кожу, натянул вверх, отпустил. Растянул в стороны половые губки и снова их сдвинул.
Она выдохнула, тихо простонав.
Иван сел перед ней на «пятую точку», подогнув левую ногу. Правой рукой поглаживая по спине и по пояснице, левую свою руку он просунул ей между ног, ладонью «накрыв» всю промежность, тем самым заставив девушку ещё немного раздвинуть свои ноги. Он ощутил приятную липкость слизистой малых половых губок. Подушечкой среднего пальца он нащупал анус. Плотно прижимая ладонь к паху, он слегка, буквально на несколько миллиметров перемещая её в разные стороны, как будто, что-то втирая центром ладони в разрез между губами, раздвигая их этими движениями, старался увеличить площадь соприкосновения ладони и входа во влагалище. Одновременно с этим средним пальцем он массировал анус девушки. Время от времени ладонь отлипала от промежности, вызывая приятные ощущения в руке и усиливая Ванино возбуждение. Немного вытянув руку из её промежности на себя, Иван сложил пальцы скрестив их так, чтобы распрямлённый средний палец на вытянутой кисти выпирал вверх, а остальные были с его тыльной стороны: безымянный – своей подушечкой надавливал на ноготь среднего, а подушечка указательного – подпирала ноготь безымянного. При вытягивании руки старался максимально плотно прижать пальцы к половым губам и проникнуть между ними. И таким образом несколько раз поводил вперёд и назад, потирая пальцем внутреннюю поверхность губ. Согнув сначала средний палец, перпендикулярно плоскости ладони, а затем подтянув к нему и безымянный, проник ими в гладкое и тёплое влагалище. Помассировал несколькими движениями в глубь и обратно переднюю его стенку.
Розана снова опустила свой подбородок себе на грудину, переведя взгляд на возлюбленного.
Ваня, ещё немного поёрзав пальцами в её влагалище, вынул их и, взяв девушку за руки, потянул её на себя.
Она встала перед ним коленями на диван.
Он потянул дальше.
Она легла на него животом и грудью. Левую свою ногу закинув к нему на ноги, прижимаясь лобком к его бедру. Правую ногу протянула вдоль его ног, стараясь максимально прижать её к Ваниной ноге. Правой своей рукой она оперлась о диван, левой – стала поглаживать его затылок.
Иван лежал на спине выпрямившись. Они слились в страстном поцелуе. Языки сплетались, боролись, проникали, соперничая между собой: «кто глубже». Ваня ласкал её спину, ягодицы. Залезал к ней сзади пальцами, трогая и теребя половые губы, иногда неглубоко проникая внутрь гладкой розовой «пещерки». Её волосы приятно щекотали плечи и торс Ивана и обволакивали его лицо.
Потом он приподнял её. Она села на его таз верхом. Движением головы расправила волосы. Чёрные струи прямых волос стекали ей до пояса. Она откинула голову назад. Волосы коснулись Ваниных коленей. Уперевшись руками Ивану в грудь, Розана стала медленно привставая и снова опускаясь, имитировать как будто она «наездница» во время полового акта.
Хотя свет отражённый от стен немного освещал лицо и грудь девушки, партнёр видел только её силуэт. А низ живота и лобок были в густой тени. Это было обусловлено ещё и контрастностью падающего из-за её спины ему в лицо лунного освещения. Когда она привставала, он внимательно рассматривал яркий просвет между её ногами.
При опускании её половые губы плотно прижимались к его члену и мошонке, а при поднятии эти разгорячённые и прилипшие друг к другу части их тел, постепенно разлеплялись с приятным ощущением. Потом она стала производить движения тазом вперёд-назад, уже не приподнимаясь, а прижавшись, тёрлась своими половыми губами о член, увлекая за собой крайнюю плоть, раскрывая головку и увеличивая возбуждённость.
Он достал из-под подушки лубрикант, щёлкнул крышкой и хотел было уже выпустить струйку смазки себе на руку, как она сказала своим хрипловатым голосом:
– Может, давай я снизу буду? А то больно будет.
– Давай, – ответил Иван, привставая.
Они перевернулись.
Теперь свет из окна освещал её ноги, бёдра и всё между ног, а от грудной клетки и выше она была в тени, отбрасываемой самим Иваном. Промежность стало хорошо видно. И Иван наслаждался белизной гладко выбритого лобочка и розовостью «тюльпана» его желаний.
Он налил на руку лубриканта, бросил флакон на диван в угол и стал медленно, наслаждаясь возбуждением от процесса, размазывать его по её половым губам. Его член торчал из него выше, чем горизонтально и, пульсируя от неимоверного возбуждения, нависал над Розаниным телом. Потом Ваня смазал свой член, обтёр остатки смазки о заранее приготовленное для этого полотенце, и снова впился своими губами в её губы. Провёл языком по подбородку. Обвёл вокруг одного соска. Вокруг второго. Потеребил их кончиком языка. Объял поочерёдно губами ореолы. Вернулся к губам.
Взялся правой рукой за эрегированный пульсирующий член и, поводив его кончиком вверх и вниз по входу во влагалище, медленно, толкающими движениями начал входить в неё.
Она, втягивая сквозь зубы со свистящим звуком воздух, а после этого медленно выдыхая, охала и ахала, упираясь при этом руками в его таз, опасаясь возникновения боли от резких Ваниных движений, ограничивая его во вхождении и ещё больше замедляя его продвижение вперёд.
Наконец Ванин член был полностью погружён во влагалище Розаны. Она отпустила его бёдра и легла на спину, раскинув руки в стороны, развалившись на большой подушке.
Иван, упираясь обеими руками в диван, стоя на коленях между её ног, аккуратно начал медленные возвратно-поступательные движения, только одним тазом, внимательно наблюдая за процессом.
Тугое влагалище довольно сильно обжимало член внушительных размеров. Но при этом, от обилия смазки, «палка» легко скользила внутри её розового «туннеля». Кроме того влагалище было не глубоким и Иван ощущал, как головка члена при полном погружении упирается в его дно.
Иван то и дело целовал её в губы. Шептал ей на ухо нежные слова. Постепенно увеличивая скорость и амплитуду своих движений.
Она задышала тяжело, иногда издавая тихие стоны. Изредка приподнимаясь на локтях, недолго рассматривала процесс вхождения и выхода блестящего от смазки члена в её влагалище и снова откидывалась на подушку, продолжая тихо постанывать.
Иван, выпрямившись вертикально, сел на колени. Не останавливая движения «поршня» в «цилиндре», стал легонько поглаживать внутреннюю часть её гладких бёдер. Взялся за лодыжки. Выпрямил её ноги. Развёл их в стороны на максимальную ширину. Розана была не очень гибкая, на шпагат не садилась. Поэтому ноги раздвинулись не более чем на 100–120 градусов. Этого было достаточно, чтобы максимально раскрыть для созерцания «тюльпан» наслаждений, в настоящий момент принимающий в своё нутро твёрдый и большой член Ивана. Иван так же наблюдал, как его член проникая внутрь, приподнимает низ её живота. Это очень будоражило его.
Она дышала всё тяжелее. Стоны становились протяжнее. Затем её стоны постепенно превращались в шёпот. Сначала еле слышно, а потом всё отчётливее и громче:
– Глубже… – шептала она. – Глубже… Глубже… Глубже…
Иван понимал, что она уже возбудилась и начала получать приятные ощущения. Но:
– Куда там глубже? И так упираюсь в самое дно! – прошептал он. – Ещё глубже?
– Да… глубже… а-ах… глубже… пожалуйста… – отчётливо, с каждым вздохом, выговаривала она.
Он наращивал темп и стал уже молотить, глубоко втыкая своего «друга» к ней в «норку». Потом замедлился. Остановился. Аккуратно вышел из неё. Взял вторую подушку и положил её Розане под крестец, приподняв её таз выше уровня дивана. Встав на ступни, снова вставил член во влагалище. Начал движения вверх и вниз, немного приподнимаясь на ногах и снова опускаясь на корточки. Правой своей рукой, опираясь о диван, а левой массируя ей клитор.
Она, взявшись руками за затылок, приподнимая свою голову с интересом наблюдала, как Ванин член входит в её лоно и выходит обратно, словно иголка в швейной машинке. Если бы её ноги не были бы разведены, то она лбом касалась бы своих коленей, но ноги были раздвинуты широко, поэтому колени лежали на её плечах.
Совокупность происходящих событий: уже достаточно сильная её возбуждённость; напряжённость тела, особенно мышц пресса; в какой-то степени неудобство позы; большая интенсивность движения члена внутри неё; визуальное созерцание слияния половых органов; и наконец, стимулирование Иваном её клитора и наверное особенно последнее, несли её навстречу к «залпу оргазменного салюта».
Ваня продолжал, от напряжения уже с небольшой болью в ногах, входить и выходить, двигаясь в вертикальном направлении и массировать большим пальцем левой руки горошину клитора. Нужно было дотерпеть до её «взрыва», а только потом переменить позу.
Всё так же держа себя за затылок, она с каждым проходом Ивана к ней внутрь, стонала почти в полный голос.
– Ещё!.. Ещё!.. Ещё!.. Ах… А-ах… А-а-а-ах… А-а-а-а-а-а-ах… – удлинялись её стоны с повышением тональности.
Вдруг она, напрягла всё своё маленькое голое почти детское тельце. Затаила дыхание. Широко раскрыв глаза, впилась взглядом на совокупляющиеся гениталии. Тело её задрожало. Она схватила Ивана за локти, перед этим убрав его руку от своего клитора и, дрогнув от первого позыва конвульсий, коротко выдохнула со стоном и, всё так же затаив дыхание, закатив теперь глаза, забилась в конвульсиях. Потом, с силой выдохнула, откинув голову на подушку. Тяжело дыша и извиваясь под гнётом ощущений.
Иван замедлился в своих движениях.
Она всё реже стала дёргаться от постепенно слабеющих позывов. Её тело обмякло.
Он убрал из-под неё подушку, лёг на неё всем телом и, целуя её лицо, медленно продолжил движения тазом.
Она утихла, приходя в себя, теперь почти бесшумно дыша.
Он вынул член из её лона. Поцеловал её в губы и спросил:
– Сядешь сверху?
– Да… Сейчас… – не в силах ещё отдышаться, пообещала она.
Они поменялись местами. Он лёг на спину и правой рукой взялся за свой «корень».
Она встала на колени. Направляя его член к себе во влагалище, стала медленно садиться на «кол». Опустилась полностью, погрузив его в себя. Начала медленно привставать и снова опускаться, при опускании касаясь своим лобком Ваниного, постепенно увеличивая темп.
Потом, опустившись, на мгновение замерла и стала двигать тазом в горизонтальной плоскости – вдоль Ваниного тела. Движения становились более интенсивными, приближая теперь и его к оргазму. Набрав максимальный темп, она замедлилась. Полностью остановилась. Вытянула свои ступни из-под себя. Встав на них, села на корточки, широко разведя колени. С максимальной раскрытостью, откинув голову назад и упершись руками у себя за спиной в Ванины колени, начала двигаться вертикально.
Её груди острыми вершинами сосочков колыхались в такт её движений. Клитор, двигаясь вверх и вниз, выглядывал своим тёмно-розовым «зрачком» из щели половых губ. Половые губки жадно поглощали плоть Ваниного «стебля», затем выпускали его и снова поглощали. Она двигалась медленно, но ритмично, ненадолго задерживаясь в нижнем положении. Приподнимаясь, она оставляла только головку члена внутри себя. А опускаясь, плотно прижималась своими ягодицами к его тазу.
Находясь в верхней точке её прелести: белый лобок, розовые щелки между большими и малыми половыми губами, обхватывающие его «ствол», тёмно-розовый клитор на вершине расщелины были максимально приближены к глазам Ивана, и это распаляло ноющее чувство в его промежности. Это была его любимая поза. Она безумно возбуждала его. И через несколько мгновений он «взорвался», застонав, задёргавшись и задрожав от сильнейших ощущений.
Розана почувствовала, как густая струя спермы ударила ей в шейку матки и стала медленно растекаться по влагалищу, обволакивая липкой теплотой его внутренние стенки.
– Ты мой маленький! – тихо протянула она тоном разговора с ребёнком, игриво улыбаясь. Снова присев на колени, поглаживая своей правой рукой ему по грудине и всё ещё с небольшой амплитудой двигая тазом. И, сама удивившись своим словам, с усмешкой добавила: – Ничего себе маленький? Пополам разорвать может!
Иван очнулся от стука ключей о железную дверь. Сразу накинул на себя шорты. Член был возбуждён и пульсировал. Нужно было скорее успокоить его.
Со службы пришёл Олег.
Они что-то совместно приготовили и поужинали.
Чуть позже пришла Соня – подруга Олега. Как всегда с дочуркой – Таней. Они, как обычно, втроём закрылись в своей комнате и тихо разговаривали, смеялись.
Ваня позвонил Розане. Выяснил, что у неё всё в порядке. Посмотрел новости. И ушёл спать.