Семен давно приучил себя в дороге вставать с первыми лучами солнца. Он вытянул ноги и вдруг наткнулся на что-то мягкое.
Разом вскочив, Семен уставился на серую тряпку, лежавшую в метре от него. Он тряхнул головой, словно отбрасывая новую галлюцинацию, но тряпка не исчезла.
– Что за! – выругался Семен. И хотя спать он укладывался уже в плотных сумерках, он был почти уверен, что вчера тут ничего не было.
Семен нагнулся и аккуратно поднял ее с камней. Тряпка оказалась ничем иным, как рубашкой. Серой, плотной рубашкой. Перед глазами тотчас всплыл мужчина из галлюцинации. Уверенности не было, но та рубашка, на нем, и эта, на камнях, были очень похожи внешне.
Семен огляделся. Справа от него по-прежнему журчал родник, вот здесь он только что спал, кругом безмолвные скалы, как вчера, позавчера, и третьего дня.
До конца дороги оставалось немного, большой родник и дорога обратно пока не найдены, но мысли Семена были заняты абсолютно другим. В голове его впервые за много лет было беспокойно. И прежде, чем идти дальше, он должен понять, что происходит. Семен внимательно осмотрел рубашку. Чистая крепкая ткань, – непохоже, чтоб она долго лежала в горах. Но Семен четко знал: людей поблизости быть не могло. До ближайшего города десять часов пути на машине.
После изменений пульса Земли жизнь вне городов и ближайших к ним поселений стала неспокойной. Внезапные изменения в рельефе, нарушение терморегуляции, неизвестные до сих пор явления, такие, как скачки времени, задвоения пространства и многое другое, называемое искателями емким словом «странности», стали трудно совместимы с нормальной жизнью. Лишь в городах и окрестностях с помощью Искусственного Интеллекта удалось создать некоторую защиту, позволяющую отражать любые аномалии.
Земля по-прежнему была пригодна для жизни, но людей пугала нестабильность, непонятность внезапных изменений. И хотя те были достаточно кратковременны, люди предпочли спокойный комфорт городов.
Тогда-то и появились искатели. Те, кто не боялись неизвестного. Управление Интеллекта отправляло их в разные точки пустующей земли наблюдать и записывать все замеченные странности на диктофон. По возвращении диктофоны сдавались на обработку в аналитический центр. Затем искатель отправлялся домой отдыхать. Поэтому Семен был уверен, что людей здесь быть не могло.
Другой искатель? Но Управление никогда не посылала двоих в одно и то же место. Когда-то тут кто-то бывал, это несомненно, но с тех пор должно было пройти уже много лет. Его предшественник или вернулся домой, или, при худшем раскладе, давно растворился среди камней под воздействием яда в патроне. Значит, этот вариант также исключался.
Тогда откуда здесь чистая, даже не запыленная толком, рубашка? От бессилия что-либо понять Семен стукнул кулаком о камень.
Однако, оставаться на месте дольше было нельзя, он и так потерял около часа на пустые размышления.
Только вот что делать с рубашкой?
Семен вспомнил, как замерз ночью, искоса глянул на зажатую в руке ткань и перекинул ее через шею.
Не столкнувшись за следующие полдня ни с одной странностью, хотя Семен не был уверен, что случай с найденной рубашкой относился к привычным ему странностям, ближе к вечеру он, наконец, обнаружил большой источник. Теперь он знал, что точно найдет в срок дорогу к э-мобилю.
Почему-то опять вспомнилась тетка. Она говорила, что раньше, когда-то давно, вместо э-мобилей были другие машины с длинным смешным названием «авто-мобиль». При этом она никак не могла объяснить: почему авто, если, как она уверяла, его движение полностью контролировала не заданная программа, а человек.
В детстве Семен много раз пытался представить себе эти авто-мобили. В теткиных рассказах они гудели, шумели, ломались в самый неподходящий момент. При этом люди из теткиных историй почему-то были ими очень довольны.
То ли дело э-мобили. Тихие, почти бесшумные, быстрые. Внутри удобный салон, где можно сесть или лечь, включить любимую музыку или уснуть. Тебе совершенно не надо ни о чем думать, лишь задать нужные точки, оформляя вызов.
Семья Семена жила скромно и своего э-мобиля у них не было, но в этом не было и нужды. Заказ оформлялся в считанные секунды, да и поездок далеких было не так много. Кроме пути в дорогу и обратно в город сам Семен э-мобилем не пользовался.
Город был огромный, но удобная квартальная застройка позволяла многим неделями не выходить за пределы своего сектора. В каждом квартале были и ясли, и младшая, и профильная школа, и больница, не говоря уже о магазинах, небольших скверах, развлекательных центрах и барах.
Все было максимально продумано Интеллектом для комфортной жизни людей, поэтому далекие поездки в центр города или в пригород совершались жителями крайне редко. Исключения составляли те, кто работал в Управлении, в Аналитическом центре в НИИ, учился или работал в узко специализированных школах, как школа искателей, где учился Семен, или школа обслуживания тех-разработок, о которой мечтал для сына отец Семена, школа врачей, школа-робототехники.
Остальные, как правило, учились и работали в пределах одного квартала, а кто-то и вовсе работал, не выходя из дома: терапевты, учителя общих предметов, разработчики новых приложений, дизайна. По этой причине большинство людей не нуждалось в личных э-мобилях, предпочитая списывать деньги на другие нужды и удовольствия.
Вдоволь напившись из родника, Семен снова обратился мыслями к рубашке, но дальше вопросов дело не продвигалось. Завтра к вечеру он должен был вернуться в исходную точку. Заночевать он решил здесь, а пока не стемнело, захотел немного побродить по окрестностям.
Поднявшись чуть выше по обломкам скал, Семен заприметил на камне ящерицу. Это было очень кстати, так как уже второй день он держался на одной воде. Мяса в ней мало, и хорошо бы обжарить, но это лучше, чем ничего. Главное, не спугнуть.
Медленный шаг. Еще один. Мгновение, – но ящерица успела юркнуть между скал.
– Фу ты! – огорчился Семен. В желудке предательски засосало.
Семен раздосадовано провел рукой по краю скалы, за которой исчезла ящерка. Пальцы скользнули чуть глубже и остановились в пустоте.
Расщелина? Туман уже начинал потихоньку выжимать свет с земли, но Семен все же решил заглянуть вовнутрь. Прогал между скал расширялся в небольшую пещеру. Света здесь почти не было. Здоровый кусок скалы, словно ниша, спускался с одной стены.
«Настоящая кровать, – усмехнулся Семен. – А что если здесь и заночевать?»
Но желудок продолжал требовать пищи, значит, лучше спуститься к воде, пока еще можно найти дорогу. Семен сделал шаг к выходу и остановился как вкопанный. В метре от входа рядом с краем ниши стояла корявая палка. Заходя со света в темную пещеру, он не увидел ее, но сейчас, чуть пообвыкнув и повернувшись к свету, он видел лучше.
Словно опасаясь, что палка исчезнет, Семен резко шагнул к ней и сжал ее в руке. После этого, не оглядываясь больше назад, он вышел и быстрым шагом направился к роднику.
Сердце его колотилось где-то в висках. Мыслей не было. Он чувствовал только палку в своей руке.
Вернувшись к воде, он сел. Положил перед собой палку, снял с шеи серую рубашку, положил рядом и молча уставился на них.
В голове его стоял невообразимый шум, который никак не желал успокаиваться. Семен закрыл руками уши и некоторое время просидел так, уперев локти в колени.
Солнце полностью скрылось, но глаза Семена все так же смотрели туда, где лежали палка и рубашка.
Это было похоже на помешательство. В школе рассказывали, что среди первых искателей подобное бывало. Все изменилось слишком резко, и люди не были готовы к новым реалиям. В итоге эти факты стали одной из причин разработки специальной программы и созданию школы искателей.
Но, насколько понимал Семен, те люди теряли рассудок от иллюзий, он же имел дело с реальными физическими предметами. По факту, ни один из них не был необычным, странным было то, что они находились здесь, и то, что все они снова и снова возвращали его к той галлюцинации.
Допустим, палка могла быть в горах уже много лет. 50? 100? Больше? Климат меняется, и, возможно, когда-то здесь даже была растительность. Да и в города люди переселялись неравномерно. Значит, оставить ее в той пещере мог кто угодно и когда угодно, а палка в галлюцинации и сне – лишь совпадение.
Шум в ушах слегка стих.
С рубашкой было сложнее. Спал в ту ночь Семен у родника. Скалы слегка расходились в подобие небольшой полянки, не больше полутора метров, поэтому спал почти сидя. И как ни думай, другой дороги к роднику, кроме как там, где утром оказалась рубашка, не было. Значит, лежи она там изначально, он обязательно споткнулся бы о нее еще вечером.
Семен громко выдохнул и, сцепив руки на затылке, снова уставился в темноту. Ответа не находилось.
Тем временем от ночи прошли уже два часа. Завтра предстояло вернуться домой, там он спокойно обдумает все еще раз, а пока надо спать, иначе от голода и бессонницы сил на дорогу обратно может не хватить. К тому же он решил, что завтра утром должен обязательно вернуться к той пещере и еще раз внимательно все осмотреть.
Утро принесло новые сюрпризы. Небо еще не начало светлеть, как хлынул ливень. Потоки дождя разразились с такой силой, что сливались в сплошной гул. Гул этот умножался, как эхо, временами превращаясь в рокот. Казалось, это недовольные горы гудят, разбуженные дождем.
Семен вмиг промок, но прятаться от бушевавшей стихии было негде. Пещера была недалеко, однако в темноте идти туда по скользким скалам было небезопасно. Он взглянул на часы.
Закончился дождь так же внезапно, как начался. По отвесным скалам еще продолжали стекать шумные струи, а в небе уже во всю светило солнце.
Семен снова взглянул на часы. Оказалось, прошло лишь пятнадцать минут, но, судя по положению солнца, дождь шел не менее часа.
Э-мобиль придет за Семеном по времени наручных часов, но по факту, час светового дня оказался уже потерян.
Семен хорошенько выжал одежду, снова надел штаны и тут только заметил, что ливневые потоки откинули палку к камням.
Он поднял ее и впервые внимательно осмотрел при дневном свете. Палка была немного корявой, чуть ниже плеча. Один конец ее был словно отполирован, другой сильно сбит и сточен к одному краю. Похоже, ей много пользовались при ходьбе.
«У этой палки своя история», – подумал Семен, вспомнив тетку. Интересно, что бы та на это сказала, если б увидела все так, как он?
Но сейчас надо было спешить. Ему очень хотелось ещё раз взглянуть на пещеру.
При высоком солнце внутри было немного светлее. Семен внимательно осмотрел каждый метр, но ничего нового не обнаружил.
Он присел на край ниши, в которой хотел уснуть вчера. Да, здесь бы он точно не вымок. Рука его машинально провела по поверхности скалы, на которой он сидел, и вдруг наткнулась на странные бугорки, совсем не похожие по ощущениям на камень. Он слегка подсветил это место часами. Так и есть. Какие-то странные наросты или наплывы, гладкие, бесцветные, но плотные, непрозрачные.
Семен достал нож и попробовал поддеть кусочек. Сначала ничего не выходило, потом щелк! – и один нарост словно спрыгнул со своего места. Семен аккуратно взял его пальцами и вынес из пещеры.
Нарост, скорее, напоминал застывшую смолу, только значительно бледнее и плотнее. Кроме того, смола чаще всего застывала каплями или нитями, этот кусок был хоть небольшим, не больше двух фаланг, но плоским с очень неровными краями.
«Новая странность?» – подумал Семен.
Он вернулся в пещеру, отковырнул еще пару кусочков, – все они были разных размеров, – сунул их в карман брюк, взял палку, обе рубашки и вышел из пещеры.
«Однако, во время пути собака могла подрасти2», – вспомнилась ему смешная фраза из теткиных историй.
Семен усмехнулся. Ему вдруг показалось, что он и есть сейчас эта собака, которая подросла во время пути. Каким легким и свободным ступил он в эту дорогу, и сколько груза в его мыслях сейчас.
Тут Семен глянул на палку с привязанными к ней еще мокрыми рубашками. Нет, не только в мыслях. Но именно эти физические предметы были крайне необходимы ему, чтоб избавиться от груза в мыслях.
Он не знал, почему так решил, но чувствовал: если оставит здесь хоть что-то из найденного, ответа на свои вопросы не найдет никогда.
Ливень разворошил горы, и теперь кое-где под ногами лежали целые россыпи мелких камней, сметенных с належанных мест.
Из инструкции Семен помнил направление движения к начальной дороге, поэтому шел уверенно. Он даже рад был, что теперь нужно внимательно смотреть, куда ступать, – это не отвлекало его на беспокойные мысли последних дней.
Преодолевая очередной узкий спуск, Семен придержался рукой о выступ, чуть сдвинув мелкие камни. На самом краю что-то блеснуло и скатилось вниз. Под ногами Семена лежал слегка заржавевший, старенький складной нож.
Долгое время такими ножами пользовались в дорогах, но они были не слишком удобны. Иногда, чтобы добыть еду, требовалась мгновенная атака, а складной нож сначала нужно было открыть. Интеллект разработал новую модель штанов, с особым файлом на внешней боковой стороне штанины для открытого ножа. Это дало возможность усовершенствовать и сам нож, сделав его более острым и тонким. Старых ножей Семен уже не застал, но знал о них.
Школа не загружала память будущих искателей прошлым, важнее было хорошо освоить современное снаряжение и оборудование.
Так, впрочем, дела обстояли и в других школах. Знания давались лишь актуальные на данный момент, и, в случае модернизации и изменения технологий, мгновенно заменялись на новые. Для всего, что отмирало, было достаточно баз данных Хранилища.
То же самое относилось и к изучаемым предметам. Каждая проф школа оставляла лишь те, которые были необходимы для решения будущих профессиональных задач. Из общих предметов сохранялись чтение, математика и обществознание. Школа искателей добавляла к этому географию, основы биологии, геологии и краткий курс истории. Остальное время было посвящено отработке практических навыков, работе с оборудованием, умению выделять главное, четко формулировать свои мысли, концентрировать внимание, а также физическим занятиям на ловкость, выносливость и скорость реакции.
Под воздействием теткиных историй, Семен с детства рос очень любознательным, поэтому к любым знаниям относился внимательно. Многие из них затем, особенно в первые годы, не раз спасали ему жизнь в дороге. Поэтому, найдя среди камней старый складной нож, Семен тотчас вспомнил, что видел такой у одного из тьюторов в школе.
В прежние годы тот был искателем, но возраст заставил его навсегда вернуться в город. Он был единственным тьютором, кто иногда рассказывал ученикам некоторые случаи из своей жизни в дороге.
Однажды они отрабатывали приемы с ножом, и один из учеников никак не мог уложиться в норматив.
– В тот раз, – неожиданно заговорил тьютор, словно не замечая покрасневшего от досады ученика, – моей дорогой был лес. Вы еще не знаете, как это после вечных панелей домов и асфальта попасть в гущу зеленых живых деревьев, слышать пение птиц, ступать по мягкому мху. Это первые дороги полны адреналина, а затем ты начинаешь ценить дни вне города особо.
Сейчас Семен понимал, о чем говорил тогда тьютор. Только тот больше любил лес, а Семен предпочитал горы: в них было больше простора, дальше горизонты. Только в горах Семен чувствовал волнительное «заж» почти постоянно.
– Тогда, – продолжал тьютор, – я позволил себе на какое-то время забыть: зачем я здесь. Я смотрел на листву, на изгибы стволов, и вдруг увидел большие желтые глаза в паре метров. Мне хватило доли секунды, чтобы прийти в себя. Как учили инструкции, я всегда держал в руке нож, вот этот складной нож.
С этими словами тьютор вынул маленький предмет, чуть больше пальца в длину.
– Но рысь – быстрое и умное животное, поэтому, она тоже сообразила, что промедление не на руку ее обеду. Один прыжок, – и ее зубы полоснули меня по плечу. Умения сгруппироваться и быстро сработать ножом, спасли мою жизнь, лишь попортив шкуру, – усмехнулся тьютор, оборачиваясь к ученику.
Семен посмотрел на ножик в своих руках, нажал кнопку для высвобождения лезвия, но она не сработала.
«Это можно сделать и позже», – решил Семен и сунул нож в карман, где уже лежали кусочки странной смолы.
Обратный путь оказался вполне спокойным. Э-мобиль ждал в условленном месте. Маршрут в таких случаях сразу задавался в Управлении, поэтому, загрузив свои находки в салон, Семен тут же вырубился.
Спал долго, беспокойно. Снился тот странный мужчина: он протягивал Семену нож, который то вдруг разрастался в палку, то становился патроном, из которого беспрестанно капала какая-то бурая жижа. Семен скользил и падал на ней. Тем временем мужчина уходил все дальше и дальше, а Семен, видя его спину в серой рубашке, не мог сделать ни шагу. Наконец, он посмотрел на палку в своих руках. «Куда бы мне ее деть? Не в Управление же с собой тащить?».
С этой мыслью Семен проснулся. До города оставалось около двух часов. Голод давно притих, а вот новая мысль назойливо свербила в голове: куда деть палку или как объяснить в Управлении, зачем он ее привез? Да еще из гор. Конечно, можно было оставить ее перед входом, но в этом случае никто не гарантировал ее сохранность, а терять палку не хотелось. К тому же, в карманах лежали три посторонних предмета. Сканер контроля на входе считает все, но заинтересуется ли ими?
Оставалось идти напролом, делая вид, что все так и должно быть. В случае вопросов на входе, палка сойдет за странность, а на выходе скажет, что Управление палкой не заинтересовалось.
Тем временем за окнами замелькали пригороды. Аккуратно высаженные деревья, пруды, дорожки. Кое-где прогуливались люди. А впереди уже высились панели зданий. Управление находилось почти в центре города, поэтому, быстро миновав десяток-другой кварталов, э-мобиль вскоре остановился у огромной стеклянной двери.
Семен вспомнил, что в теткиных историях дороги часто были забиты авто-мобилями, и быстро доехать куда-то было большой проблемой, поэтому под землей строили дороги с поездами. Он плохо представлял себе, каково это, ехать в туннелях, как кротам. Темнота всегда пугала его в детстве, и лишь огромная сила воли и желание стать искателем пересилили этот страх.
В Управлении всё, на удивление, прошло гладко. Только врач на обычном осмотре после дороги поинтересовался, посмотрев на палку, все ли в порядке с ногами. Семен молча кивнул. Других вопросов палка не вызвала.
Врачи, осматривающие искателей до и после дороги, чего только не повидали за свою практику, поэтому особым любопытством не отличались. Здоров, – и хорошо.
Спустя час, пройдя все обследования, Семен получил разрешение ехать домой отдыхать.
От Управления до дома, где жил Семен, было восемь кварталов. Обычно он с легкостью проходил их пешком, но после такой утомительной дороги решил вызвать э-мобиль и только тут вспомнил, что забыл привезти сестре что-нибудь интересное.
«Зато себе набрал», – подумалось с усмешкой. Пожалуй, можно отдать ей один кусочек той странной смолы.
Какой от нее может быть вред? Ну поглядит на него, поудивляется и спрячет в коробку с безделушками.
Семен вспомнил смешную курносую мордашку сестры и улыбнулся.
Пожалуй, возвращаясь с дороги, он всегда приезжал не просто домой, а к сестре и тетке. Между ним и матерью никогда не было особой близости, отец же сам держался с Семеном отстраненно после того, как тот решил стать искателем. И хотя Семен по-своему любил родителей, не они создавали для него ощущение дома.
Впрочем, жизни каждой семьи в этом были похожи одна на другую.
«Все счастливые семьи счастливы одинаково», – промелькнуло в голове. Семен так и не решил когда-то: счастливая у них семья или нет? И как это – счастье для семьи? Семен знал, что делает счастливым его, но ведь все люди разные, у каждого свое счастье, а значит, эта «чушь», как говорила его бабка, и правда была лишь глупой фразой.
Даже у искателей, людей, выбравших одну профессию, было разное счастье. Семен любил больше горы, тот тьютор лес…
Тьютор. Вот кто, пожалуй, мог бы помочь Семену найти ответы на вопросы. Надо как-то узнать, жив ли он и где обитает.
Э-мобиль остановился, и Семен, забрав свой скарб, не спеша вошел в лифт.
Не успел он войти в дверь, на нем с визгами радости повисла Лиза.
– Семен! Тетя, Семен вернулся! Ты мне что привез? А это что у тебя?! – отстраняясь от брата, схватилась Лиза за палку.
– Отстань от него!
В коридор вышла тетка, как всегда с легкой усмешкой на губах и сканером, не хуже, чем в Управлении, в глазах.
Лиза нехотя отступила, но палку не отпустила.
– Не видишь, мальчишка голодный, как волк, – уже мягче, подходя к Семену, добавила она. – Ну здравствуй, путник!
– Здравствуй, – с уставшей улыбкой ответил Семен и обнял тетку.
Из дверей комнаты показалась мать.
– Здравствуй, мам.
Семен обнял мать, та чуть всхлипнула, расчувствовавшись.
Когда сын выбрал школу искателей, она не отговаривала, как отец, надеялась, что Семен сам не выдержит и уйдет оттуда. Но Семен оказался тверже, чем она думала. И теперь, каждый раз провожая его в дорогу, мать потихоньку плакала, опасаясь за сына. Плакала она и когда тот возвращался, но уже от радости, что вернулся живой и здоровый.
Работу его она не любила, больше того, она не понимала ее. Интеллект разработал так много всего, зачем отправлять беззащитных людей туда, где полно опасностей, где невозможен комфорт, и куда никогда не вернётся жизнь?
Но мысли ее, хотя они и были вполне типичны для большинства людей, дома поддержки не находили. Свояченица, тетка Семена, жила наполовину в своём выдуманном мире, даже говорила она порой странно – длинно и непонятно. Зато Семен и Лиза с удовольствием слушали теткины бредни, хотя Лизу мать старалась держать от тетки подальше. Пусть хоть девочка растет нормальной.
Муж никогда не любил «женские сопли», как он называл ее переживания. Так и жила мать Семена своими радостями и горестями. На работу она не ходила, занималась домом, слушала разные женские подкасты, смотрела сериалы. Впрочем, жила она, как считала сама, не хуже других.
– Ой, что это я! Надо ж сына кормить! – всплеснула руками мать, но на кухне уже вовсю хлопотали тетка с Лизой.
Мать встала у двери. Ей нравилось, что Семен, хоть и старше на целых пятнадцать лет, все же привязан к сестре. Редко в какой семье дети жили так дружно. Мать даже немного гордилась этим, но тоже тихо, про себя.
Не задумывалась она, правда, лишь о том, что в этой привязанности детей друг к другу была заслуга свояченицы, не давшей замкнуться в свое время сердцу Семена. Лиза же, чувствуя теплое отношение брата, как любой несмышленый ребенок, не могла не ответить тем же.
А самым странным, о чем их мать никогда не думала, было то, что ее дети всегда находили, о чем разговаривать.
Она с детства привыкла, что все живут сами по себе. Общаются, конечно, но больше по бытовым вопросам. А так, чтоб разговаривать…
Когда она пришла в этот дом невесткой, ей казалось так странно и даже утомительно, что свояченица пыталась без конца заговаривать с ней, о чем-то спрашивала, что-то рассказывала.
Свекровь тоже это раздражало, она ругалась на дочь, но та лишь хохотала в ответ.
Бабку мужа, от которой его сестра и набралась всей этой чуши, она почти не видела. Последние пару лет та много болела и почти не выходила из своей комнаты.
После рождения Семена свояченица немного успокоилась, и, если и приходила, то сидела тихо, смотря на племянника. Мать даже не помнит, как получилось, что тетка с Семеном так сильно сблизились? Маленький Семен души не чаял в теткиных историях, а мать лишь вздыхала, но была рада, что может позаниматься чем-то своим, и что свояченица теперь не лезет к ней с разговорами, полностью переключившись на Семена.
Однако, как бы то ни было, – с волками жить, по-волчьи выть, – и мать, хоть не любила этого, но привыкла, что разговоры в семье норма. Правда, понять, что именно эта норма, заведенная в их семье, и сближала ее детей друг с другом, она так и не сумела.
Pulsuz fraqment bitdi.