Вика услышала голос Афанасия в своей голове:
«Феврония, да пребудет с тобою Свет. Я ожидаю тебя в учебном классе. Сможешь найти дорогу?»
Она уже неплохо освоилась в планировке Школы и знала, на каком этаже располагались учебные кабинеты. Она подумала об ответе:
«Да, Афанасий. Я скоро подойду».
Она отложила в сторону журнал, аналог «Voque» для ангелов, поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Пригладив ладонью укладку и расправив складки на светло-розовом с лиловым отливом платье, она улыбнулась отражению и направилась на вызов куратора.
Афанасий ожидал ее в той же позе, что и в день первой встречи: с руками, сцепленным пред собой. Его кудри золотились, спускаясь к плечам.
– Рада снова видеть тебя! – приветствовала она его радушно.
Афанасий одарил ее ангельски-проникновенной улыбкой и вошел в учебный класс. Она последовала за ним.
– Начинаются уроки? – спросила Вика с надеждой. Ей не терпелось поскорее начать учебный год, в ходе которого она смогла бы получить крылья, вспомнить прошлые жизни… Познать в полной мере, что значило быть ангелом.
– Еще нет, – ответил он с сочувствием, – твои сокурсники еще в пути.
Вика задалась вопросом, отчего куратор в таком случае назначил встречу в учебном кабинете? Могли бы пообщаться в парке на лавочке или в столовой…
– Ты хотел о чем-то поговорить со мной?
– Я посчитал, что тебе нелегко оставаться в неведении, дожидаясь начала занятий. Я мог бы провести для тебя неофициальный урок ангельского.
«Как созвучно с английским языком», – подумала она и уточнила: – Ангельского языка?
– Нет, – он приветливо улыбнулся. – Ангелы понимают любые людские языки, а между собой мы действительно говорим на ангельском, но ты уже владеешь им в совершенстве. Мы и сейчас разговариваем на нем.
– Правда? – удивилась она. – Здорово! Я и не задумывалась… – она сосредоточила внимание на собственной артикуляции и поняла, что, вероятно, и впрямь все последние дни говорила на другом языке – ангельском. Выходило, его знание шло в комплекте с новым телом.
Афанасий продолжил:
– Основной предмет, изучаемый молодыми ангелами в Школе, называется «ангельский». Если попытаться пояснить дословно, выйдет ангельский закон, или право… В общем, наука о жизни и обязанностях ангелов. Теперь понятно? – спросил он заботливо.
– Спасибо, Афанасий. Мне понятно.
– Предмет ведет Антонина, сейчас она еще в отпуске. Думаю, что я смог бы ответить на часть твоих вопросов за нее. Задай мне тот, что интересует тебя больше всего?
Вика все еще не понимала, отчего она настолько хороша собой?.. Все ангелы вокруг были красивы, однако не все одинаково… Она решила, что спросить у парня об этом даже удобнее, чем у девушки:
– От чего зависит внешность ангела? Почему одни высокие, а другие низкие, к примеру?
Куратор озадаченно улыбнулся, явно не предполагая получить настолько девчачий вопрос.
Вика опомнилась:
– Я лучше спрошу о другом: расскажи, в чем суть работы ангела?
– Отчего же… – возразил Афанасий. – Ты спросила о том, что для тебя важно. Я охотно тебе отвечу. Ангел в момент становления своей сущности обретает ту внешность, каких стандартов красоты придерживался при жизни. К примеру, ты стала высокой, так как считала это красивым. Не так ли? – Вика кивнула. – Твоя же новая подруга Гликерия невысока, так как, проживая последнюю жизнь, считала это идеалом красоты.
«Как хорошо он осведомлен о моих дружеских связях», – подумала Вика.
– Могу добавить, – продолжил он, – что черты лица ангел тоже приносит с собой из последней жизни, однако те претерпевают положительные изменения благодаря божественной любви. Создатель так любит нас, что дарует красоту. Больше ангелов он любит только людей.
«Никогда не понимала эту фразу…» – подумала она и озвучила:
– Будучи человеком, я как-то не сильно это чувствовала…
– Так специально задумано, – пояснил ангел. – Только своим любимым твореньям – людям – Господь даровал абсолютное право свободного выбора. Мы, ангелы, таким выбором не обладаем: мы способны только любить… И следовать его повелениям. Это само по себе прекрасно, но все же другого пути у нас просто нет. Оттого люди – его любимые дети. И наша задача помогать им, защищать, направлять на пути к Свету.
– А сами люди без ангелов не справились бы? – усомнилась Феврония.
Афанасий покачал головой:
– Демоны бы их развратили. Вот если бы не существовало ни нас, ни их, возможно, люди смогли бы искать дорогу самостоятельно… Но мир устроен именно так, а не иначе. Министерство Зла имеет равные права с Министерством Добра. Мы стараемся работать с демонами слаженно, и уже долгое время это у нас неплохо получается: силы Добра и Зла пребывают в равновесии.
– Теперь и я стала сотрудником Миндобра?
– Пока ты ученица, а по окончании поступишь туда на службу, как и все выпускники-ангелы.
– У меня есть еще вопрос. – Куратор утвердительно кивнул. – Когда я вспомню свои прошлые жизни?
– Когда тебя сочтут готовой к этому знанию…
– Могу ли я, хотя бы… – Вика сделала глубокий вдох, чтобы набраться мужества, – вспомнить свою смерть?
– Да, такое право у тебя есть, Феврония. Ты готова?
– Да.
Афанасий взмахнул рукой.
Вика очутилась в том дне, когда произошла ее смерть. Смерть ее физического тела, если изъясняться с учетом ее нового понимания. Она гуляла вечером с любимой собакой Аськой по асфальтовой дорожке возле кромки воды на Борисовских прудах. В нескольких метрах от берега она заметила тонущего человека. Это был не взрослый, а ребенок, как она разглядела чуть позже. Он не произносил звуков, пытался сделать вдох, но уходил под воду. Кроме Вики вокруг никого не было. Она без раздумий спрыгнула с парапета в воду, и Аська – спаниель – вслед за ней.
Тело обдало холодом – температура майской воды была ниже некуда. Она плавала сносно, но не настолько хорошо, чтобы браться за дело спасения… Все же она сумела доплыть до ребенка и потащила за шиворот к берегу. Это оказалась девочка лет семи-восьми. Аська держалась рядом. Руки утопающей без разбора цеплялись и за собаку, и за Вику. Ребенок мертвой хваткой вцепился ей в шею. Вика пыталась вырваться. Она вспомнила, что утопающих следовало держать за волосы. Она смогла ухватиться правильно и потянула девочку к берегу.
Справиться с задачей не получалось, было холодно. Очень холодно. Май выдался на редкость холодным. Тело коченело. Вика слышала крики людей, когда теряла сознание, уходя под воду. Ее легкие наполнились водой… Вода будто разрывала их, обжигала огнем.
Она почувствовала, что покидала тело. Такое свое, такое родное…
Далее она наблюдала происходящее уже сверху, паря над водой.
Заметив, что случилась беда, с разных сторон к тонущим стремглав бежали люди. Какая нелепость: когда была так нужна помощь, кроме Вики – семнадцатилетней школьницы – помочь было некому. Двое мужчин нырнули вслед за ушедшими под воду детьми в пруд. Они вытащили девочку и ее – Викино тело – на берег.
Она видела, что люди принялись откачивать ребенка. Девочка закашлялась, извергая воду. Мужчины пытались откачать и Вику, вокруг которой вилась и истошно лаяла Аська. Но ее тело не реагировало.
Вика смотрела на себя сверху, желая вернуться. Она спустилась к своему телу, пыталась войти в него: надеть на себя, как одежду. Ничего не выходило. Ее оболочка была мертва. Такая дурацкая смерть! Хотя к смерти едва ли применимо определение «умная»…
Феврония встрепенулась, отходя от сна воспоминаний. Прямо перед собой она увидела зеленоватые глаза Афанасия.
– Вспомнила? – спросил он трепетно.
– Да…
– Ты совершила героический поступок. Это стало твоим сданным на отлично экзаменом, поэтому ты теперь ангел, а не отдыхаешь в отпуске в Раю, готовясь к следующему воплощению. Жизни людям даются столько раз, сколько потребуется для того, чтобы сделать душу пригодным вместилищем божественного Света. Люди это называют просветлением. Все ангелы – это люди, однажды сдавшие серию экзаменов на отлично. И некоторые люди – это бывшие ангелы, пожелавшие повторить людской жизненный путь.
– А что, так можно?.. Снова стать человеком? – удивилась Вика.
– Да, иногда такое случается.
– И я могу снова родиться, если захочу? – спросила она с надеждой.
– Отслужив положенный срок в Министерстве Добра, ты при желании сможешь вернуться, – ответил Афанасий отстраненно. – Но произойдет это после того, как все, кого ты знала, их дети и дети их детей родятся, состарятся и умрут. К тому времени ты забудешь о связях, что остались в твоей памяти. – Вике показалось, что голос Афанасия заметно погрустнел. – Ты цепляешься за прошлую жизнь, как любой из нас, попав однажды в Школу ангелов. Это нормально, и это обязательно пройдет.
– Ясно, что ж… Буду привыкать, – сказала она и постаралась улыбнуться. Тут же она озадачилась новой проблемой: – А как же моя мама? Я смогу хотя бы раз увидеть ее?
– Ангелы вольны видеть тех, кого хотят, Феврония, – обрадовал куратор. – Но ты должна понимать, что твоя мать в последней человеческой жизни – это другая человеческая душа в телесной оболочке, исполнявшая роль твоей матери семнадцать лет. Ты рождалась на свет двадцать четыре раза, и у тебя было двадцать четыре матери. Возможно, это знание немного сгладит твою боль от утраты, – Афанасий выдержал паузу. – Но спешить нельзя: вначале ты должна пройти вводный курс, только после тебе откроются двери в мир людей, где ты сможешь реализовать желание соприкоснуться с прежней жизнью. Хорошенько обдумай, что тебе может дать эта встреча, и чего ты ожидаешь от нее.
– Спасибо, – сказала Вика многозначительно.
– На сегодня все, – неожиданно сообщил Афанасий. – Наш неофициальный урок окончен.
Вике хотелось еще так многое узнать, расспросить…
– Постой, – произнесла она. – Мой последний вопрос: почему я осознала, что умерла, на уроке биологии, а не на месте гибели? Я видела свою учительницу, одноклассников… Все было таким странным… Если я утонула, как же так вышло?..
– На осознание факта смерти у каждого уходит некоторое время. И чаще человек оказывается там, где у него остались какие-то значимые связи. В местах, близких сердцу, с людьми, которых он любил. Или же там, где остались незавершенные дела. Эти видения – что-то вроде сна сознания на границе мира живых и мира мертвых.
Вика удивилась, отчего оказалась в предсмертном видении не рядом с материю, а в школьном классе. Она не сказала бы, что души не чаяла в среднеобразовательной школе. А маму свою, несмотря на многочисленные неурядицы, она все же любила.
«Наверное, причина в незавершенных делах, – прикинула она. – Столько сил ушло на подготовку к поступлению, и все коту под хвост!»
– Отчего же в этом посмертном сне лица некоторых людей, которых я любила, были такими недобрыми?
– Мы обсудим это в следующий раз, ангел.
Вика не ожидала от него отказа.
– Да пребудет с тобою Свет, – сказал Афанасий возвышенно и добавил уже буднично: – Тебе пора на обед.
– Ты со мной?
– Нет, у меня другие планы, – улыбнулся он отстраненно и о намерениях не обмолвился.
– Да пребудет с тобой Свет, – пожелала ему Феврония, переняв эту ангельскую приговорку.
Внутри засело любопытство.
Марина встретила Адриана в шелковом васильковом домашнем костюме. Она знала, что выглядит в нем потрясающе.
– Проходи, – сказала она, шире раскрывая перед ним дверь.
Из кухни выглянула Лена. Марина представила ее:
– Это моя сестра Лена. Познакомьтесь. А это Адриан, – она хотела отрекомендовать парня как «человек-складной нож», или «человек-раскладушка», или хотя бы «мужчина-зонтик в три сложения», но сдержалась.
Лена присела в подобии легкого реверанса и кивнула:
– Привет! – затем быстро скрылась в своей комнате.
– Пошли на кухню, – позвала парня Марина. – Чай, кофе?
– Кофе, если можно.
Он присел за стол и достал больничный лист.
– Вот, официальный документ. Позвони на работу.
– Я уже звонила, Адриан, – она поставила перед ним кружку растворимого кофе. – Сахар, сливки?
– Люблю горький, спасибо.
– Слушаю внимательно, – Марина нервничала.
– Начальство хочет с тобой познакомиться.
– Я же не приняла твое предложение, – возразила она удивленно.
– Это неважно. Уже неважно. Я отведу тебя в Академию, и тебе предложат пройти тесты. Это тебя ни к чему не обяжет. Ты все также можешь отказаться становиться ловцом, если не захочешь. Но у тебя есть редкая возможность посмотреть на все своими глазами и принять взвешенное решение. Ты ведь об этом меня и просила, перед тем как выбрала эликсир забвения? – ей показалось, что в этот момент он был похож на вербовщика секретных служб из фильмов о шпионах. Но предложение ей понравилось.
Она спросила с кокетством:
– Что принято надевать на подобные смотрины?
– Оденься буднично. – Марина кивнула.
Через десять минут она вернулась на кухню в черном обтягивающем комбинезоне и на высоких шпильках. В образе а-ля Женщина-кошка. Вот только комбез был не латексный, а из дорогой эластичной шерстяной ткани. Она сшила его на заказ по индивидуальным меркам, как раз для подобных случаев, когда требовалось кого-нибудь лишить дара речи силой сексуальности. Комбинезон выстрелил в яблочко: Адриан смотрел на нее с оторопью.
– Если это будничный наряд, я боюсь себе представить твой праздничный… – сказал он малоэмоционально. – Идем, нас ждут.
«Скуповатый комплимент, – подумала довольная Марина. – Но чего ожидать от сурового борца со злом?!»
***
Выйдя из подъезда, Адриан подошел к красивому черному джипу. Он сверкал чистотой.
Марина не разбиралась в марках автомобилей, она прочла сбоку рядом с единственной дверью название «Jeep Wrangler».
Она присвистнула:
– Хорошие зарплаты у инструкторов по йоге.
– В первую очередь, я ловец. Мы любим хорошие тачки.
Марина постаралась не очень сильно закатывать глаза и села в машину.
Академия располагалась в центре: неподалеку от Белорусского вокзала, в современном высотном здании из стекла и бетона. Со стороны эта многоэтажка напоминала офисный центр.
Адриан оставил машину на подземной парковке. Оттуда они поднялись на лифте в холл первого наземного этажа. На проходной Марине оформили пропуск, и далее на шикарном «говорящем по-русски» лифте они поднялись на самый верхний этаж.
Адриан проводил ее в просторный кабинет, который, несмотря на современную дизайнерскую обстановку, сохранил некоторую самобытность в виде роскошного дубового стола, которому, наверное, была не одна сотня лет, и трех портретов в золоченых рамах с изображением пары господ и одной дамы в нарядах викторианской эпохи.
– Это кабинет ректора, – пояснил Адриан. – Он скоро подойдет, присядь в кресло.
Марина послушно опустилась на мягкое сидение и принялась разглядывать детали интерьера.
Спустя минуту, в кабинет вошел зрелый мужчина среднего роста и в меру упитанной комплекции. Ей бросились в глаза его дорогие брендовые очки. Она рассмотрела его одежду: современный приталенный синий костюм, такие носили состоятельные деловые мужчины во время неофициальных событий. На ногах черные блестящие ботинки, наверняка они стоили больше ее зарплаты бортпроводницы даже вместе с премией. А вот стрижка его была скорее родом из девяностых, хотя и шла ему.
В целом ректор вовсе не был красавцем. На вид ему было чуть меньше пятидесяти, но и в молодости он едва ли ослеплял красотой, как Адриан.
– Марина! Рад тебя видеть в наших стенах. Я Андрей Дмитриевич Вяземский, ректор Академии ловцов душ, – он протянул руку для рукопожатия.
– Здравствуйте, очень приятно, – ответила она, пожимая его ладонь. Она заметила, что ректор назвал ее на «ты». Не то что бы ей это понравилось, но она решила не акцентировать.
Он присел за старинный стол и сообщил:
– Адриан рассказал мне о случившемся.
«И все ли он ему доложил? – подумала Марина и сразу усомнилась: – Вряд ли он рассказал о несостоявшемся сексе…»
Ректор продолжил:
– Эликсир забвения не подействовал на тебя, это очень любопытно… – у него был сипловатый, но внушающий доверие голос.
Марина предположила:
– Может, проблема в качестве эликсира?
– Исключено, – возразил Адриан. – Мы уже взяли пробы из флакона, эликсир был в полном порядке.
– По какой-то причине ты к нему не восприимчива, – сказал ректор задумчиво. – Знакомо ли тебе понятие «сущность»?
Она пожала плечами:
– Ну, я, конечно, знаю такое слово… Но какое значение в него вкладываете вы – теряюсь в догадках.
– Сущности – это вечноживущие души на службе у Высших сфер, – вступил ректор. – Некоторые такие души могут жить в одной оболочке вечно, а другие реинкарнируют: переселяются из одного тела в другое. Такие сущности, подобно людям, рождаются, растут, живут, а затем умирают. Но сразу после рождаются вновь. И повторяют этот цикл раз от раза. Для таких реинкарнирующих сущностей это бесконечный процесс, и некоторые их виды даже помнят свои прошлые воплощения. Бытие сущностей определено Высшими сферами – Министерствами Добра и Зла. Они возложили на них самые разные задачи. Каждый вид, или еще называют – раса, следует установленным для него правилам, выполняет ту или иную работу для Министерств. Ангелы, демоны, ловцы, инкубы, купидоны, фортуны – это далеко не полный список живущих в нашем измерении сущностей.
Марина глотала каждое слово ректора, он умел прекрасно рассказывать истории.
Мужчина посмотрел на нее пристально:
– Эликсир мог бы не подействовать на тебя в случае, если бы ты была сущностью. Но ты абсолютно точно являешься человеком. Видишь ли, дитя, сущности могут безошибочно чувствовать, кто находится рядом с ними. Я, как и Адриан, – мы сущности. Оба мы обладаем бессмертными душами ловцов от рождения. Но твоя душа человеческая. Поэтому совершенно неясно, отчего эликсир на тебя не подействовал.
– Ну, мало ли отчего… – Марина задумалась. – Индивидуальная непереносимость, отрицание организма… Не знаю, как это называется в медицине, когда пациент невосприимчив к наркозу?..
– Это первый зафиксированный случай в нашей многовековой практике, – заметил ректор, покачивая головой. – Кто твои родители?
– Мама живет с отчимом в Екатеринбурге. Она учитель русского языка и литературы в школе. Отец умер, когда нам с сестрой было меньше года. Автокатастрофа. Он тоже был учителем, правда, физики, преподавал студентам в техникуме. С трех лет нас воспитывал отчим. Он инженер, но к нашей крови отношения не имеет. И он нам как отец.
– Адриан не говорил, что у тебя есть сестра, – заметил мужчина, с хитринкой посмотрев на Адриана.
– Не следует втягивать девочку, – ответил тот убежденно. – Она не подходит нам, я проверял.
Марина недовольно посмотрела на парня, явно искажающего факты: никакой проверке Лена еще, насколько ей было известно, не подвергалась.
Ректор промурлыкал:
– Было бы любопытно проверить действие эликсира забвения и на ней, но если девушка не посвящена в тайну нашего существования, ты прав, пусть все так и остается. – Он обратился к Марине: – Дитя, ты хотела бы больше узнать о нас?
– Да, – кивнула она. – Если это не связано с риском для жизни, – сказала она в шутку, но с любопытством оценила их лица. Те не улыбнулись.
– Я расскажу тебе больше, но вначале тебе придется пройти несложный психологический тест. Мы должны убедиться, что передаем информацию надежному человеку.
– Если мне не придется ни с кем драться, я готова, – Марина снова пошутила, и на этот раз ректор улыбнулся.
Он продолжил, подходя к шкафу:
– Обычно тесты проводят в специальном классе, но так как ты не давала согласия на вступление в Орден, я вынужден провести тест неофициально. Знаешь ли, мы нарушаем с десяток правил, разговаривая в этих стенах. Но особая ситуация требует гибкого подхода.
Он ключом отпер дверцы шкафа и извлек оттуда странную коробку. На вид ей было лет двести, не меньше.
– Итак, пред тобой бокс ментальности.
– Как? – переспросила Марина. – Бокс ментальности? Бокс – это как вид спорта, или от английского «коробка»?
– Прибор и впрямь похож на коробку, хотя… – он пожал плечами, – со спортом тоже есть заметные аналогии. В целом, не суть, – ректор поставил кубический ящик с длиной ребра примерно двадцать пять сантиметров на свой стол и велел ей придвинуться поближе. Адриан помог переставить тяжелое кресло.
Каркас коробки был деревянным, казалось, что к ней специально применили дизайнерский эффект состаривания. Две стенки короба – передняя и задняя – были выполнены из прозрачного материала, напоминавшего оргстекло. Правда, вид эти стекла имели очень потасканный, с множеством царапин. Между стеклами была натянута металлическая струна, а на ней по центру висел красный шарик размером с мячик для пинг-понга. На верхней деревянной крышке ящика имелся маленький рычажок. Больше ничего примечательного в этом боксе не было.
«Какой странный предмет… – подумала Марина, осмотрев коробку со всех сторон. – Ни за что не догадаться, в чем заключается его функционал».
– Марина, задача проста, – сообщил ректор. – Тебе нужно приказать этому красному шарику приблизиться к передней стенке. Сам же он будет стремиться отодвинуться к задней. Вот, собственно, и весь тест, – он театрально развел руками.
– Погодите… Приказать шарику?..
– Да, это особый предмет. В понятной тебе терминологии, скажем, зачарованный. У шарика есть собственное мнение, если хочешь… Но ты должна побороть его волю и заставить послушаться тебя и приблизиться.
– Господи… – выдохнула Марина. – Я вам не верю, но давайте начнем.
– Сядь так, как тебе удобно, – посоветовал ректор. – Первая попытка – пробная. Для того чтобы ты поняла, с чем имеешь дело. Вторая попытка – уже экзаменационная. Справишься – ты потенциально нам подходишь, не справишься – мы в тебе ошиблись.
– Ясно. Можно начинать?
Вяземский подошел к коробу и поднял рычаг на крышке.
Марина приблизила лицо к стеклу и увидела, что шарик задергался. Он будто ожил и стал отдаляться от нее. Она сказала ему:
– Иди ко мне.
– Приказывай не словами, а мыслями, – поправил ректор.
«Иди ко мне!» – говорила она шарику настойчивым внутренним голосом.
Он не спешил слушаться: завис где-то посередине и легко колебался взад-вперед с амплитудой в пару сантиметров.
«Иди ко мне скорей, красный шарик! – Марина пыталась „думать ласковым голосом“: – Ты такой хороший мальчик! Иди к мамочке!»
Шарик немного приблизился и продолжил колебаться в одной точке, но уже значительно ближе к ней. Она сообразила, что ласка нравилась не только мужчинам, но и красным пластмассовым шарикам.
«Малыш, скорее иди ко мне, я нуждаюсь в тебе! Ты, мой хороший шарик, поскорее иди ко мне. Ну же, я заждалась! Я скучаю по тебе, мой маленький красный шарик, – он придвинулся еще ближе. – Иди, я угощу тебя мороженым, поглажу по головке, спою тебе песенку…»
Шарик с глухим звуком стукнулся о переднюю стенку бокса.
– Восхитительно! – воскликнул ректор в тот миг, сложив ладони в позе «Аве Мария».
Адриан, стоявший напротив Вяземского, смотрел на Марину с очень довольным видом, казалось, его распирала гордость.
– Давайте начнем экзамен! – довольная собой предложила она.
– Ты сдала его! – с горящими глазами сообщил ректор. – На десять баллов!
– Разве? Так вы соврали про вторую попытку?
– Нет, конечно. В экзамене нет необходимости, считай, ты сдала автоматом.
Адриан пояснил:
– Марина, чаще первая попытка оканчивается неудачей в первые секунды после старта. Твой результат впечатляет. Что ты ему приказывала?
– Я говорила ему ласковые слова.
Декан с Адрианом переглянулись.
– Ласковые слова шарику? – переспросил Адриан.
– А приказывать пластиковому шарику, по-твоему, это нормально? – парировала она.
– Не ссорьтесь, друзья, – предложил довольный ректор. – Цель достигнута. У каждого свои методы, Адриан. Марина, ты очень способная девушка, и мы были бы рады видеть тебя в своих рядах. Предлагаю пройтись по Академии и посмотреть на тренировочный процесс.
– Охотно, но сперва мне хотелось бы понять принципиальные моменты. Я до сих пор не в курсе, о чем, собственно, идет речь? С каким злом вы боритесь? Адриан объяснял очень расплывчато. Вы охотники за демонами?
– Нет, Марина. Демонов не нужно отлавливать, – объяснил Вяземский. – Они существуют среди людей и выполняют задачи, возложенные на них Министерством Зла. И все это строго согласовано с Миндобра. Демоны существуют в нашем измерении официально и до тех пор, пока не нарушают закон, имеют полное право на свободное существование. Мы же боремся со злом неофициальным, несанкционированным Высшими сферами. С выходцами из других миров, которых в нашем быть не должно, но они тем не менее есть. Появляются временами, а мы их изгоняем. Мы ловцы душ, Марина. По неизвестным причинам из параллельных миров, коих бесчисленное множество, на нашу планету и в наше измерение попадают несанкционированные духи. В понятной тебе терминологии – привидения.
– Так вы охотники за приведениями! – не сдержала она восхищенного комментария.
– Не такие, как ты себе представила. С одноименным фильмом наш Орден не имеет ничего общего. Почти. Мы ловцы душ, и некоторая часть из нас – не люди, а сущности. Ты же, если примешь предложение, останешься человеком, но твое тело и способности претерпят заметные изменения, которые помогут выполнять тебе возложенные на ловцов функции. И обязанности эти нам вменили Высшие сферы, к слову сказать. Наша миссия почетна, Марина. Души из иных миров – большое зло. Это далеко не всегда мирные приведения, разгуливающие по замкам и гремящие цепями. Часто это кровожадные убийцы, душители младенцев, серийные маньяки и насильники, даже людоеды.
– Господи, какие страсти! – она схватилась за сердце.
– Марина, у ловцов есть все необходимое, чтобы противостоять этому злу. И мы предлагаем тебе присоединиться, нести великую благодать этому миру, очищая его от инородной скверны. Мир может стать лучше благодаря твоему вкладу. Тест показал, что в тебе сокрыта большая ментальная сила, которая будет твоим главным оружием, изгоняющим зло в иные миры. В этом красном шарике связана одна из таких заблудших душ, и ты сумела подчинить ее волю. А что до физической силы и ловкости, так ты обретешь их после инициации. С новыми силами тебе, как ловцу, будет достаточно пары месяцев, чтобы овладеть нужными боевыми приемами.
Марина смотрела на ректора с недоверием. Ну как это возможно – взять и за месяц сделаться Брюсом Ли?!
– Сейчас тебе трудно в это поверить, – считал он сомнение с ее лица, – но скоро ты сама убедишься во время прогулки по тренировочным залам. Я ответил на твой вопрос о нашей миссии?
– С лихвой, – кивнула она. – Послушайте. Я должна сказать вам, что прошла тест не очень честно. Я не подчиняла волю шарика, я была с ним ласкова и пообещала мороженое. Я не думаю, что подобное обращение смахивает на подчинение… В случае с реальным демоном, ну то есть душой, я провалю задание. Маньяк-убийца не купится на обещание угощений.
– Марина, это был просто тест, – спокойно ответил ректор. – И неважно как ты этого достигла. В Академии тебе дадут знания, методики, у тебя будут прекрасные наставники. Ты научишься диктовать свою волю куда более злобным существам.
– Ну ладно, – согласилась она. – Пойдемте посмотрим на другие ваши чудеса.
Pulsuz fraqment bitdi.