Kitabı oxu: «Предновогодние вечера в пекарне «Домовёнок»», səhifə 6
– Верю, – отвечаю. И так хочется улыбаться. А ещё хочется уже познакомится с Лерой. На кого она будет похожа? Мне придётся делить с ней всё, что у меня есть. Но кажется, мне не жалко.
– Ай! – резко вскрикивает мамочка, встаёт и зажмуривается.
– Так дорогуша, давай, пожалуйста, не в моём кафе, – говорит тётя Люба. – Тут, конечно, всякое бывало, но роды… это уж слишком!
Я начинаю волноваться.
Малышка всё-таки решила сделать нам подарок на Новый год?
А я хотела велосипед с корзинкой, как у соседки Маши.
– Блин! Документы! – вдруг вскрикивает мама и морщит лицо.
– Мам, ты чо? Какие еще документы? Ты же всё сложила!
– А папку с документами отдельно положила.
– Говорю же… Пашка! – шипит тётя Люба и почему-то кидает в Павла полотенце. – Сходи в церковь на Рождество!
– И где эта папка?! – спрашивает папа и чешет затылок.
Чего он там чешется, надо домой быстрее бежать!
– Я не помню, то ли на столе, то ли в комоде, – отвечает мама.
– Обратно, конечно, ребенка не затолкают без документов, – говорит тётя Люба. – Но лучше сбегай, пока мы скорую вызываем. На карете быстрее будет, чем на своей. Да и помощь смогут оказать. – Она выталкивает папу на улицу. Я остаюсь.
– Ты главное, дыши, – подходит к маме художник дядя Костя. – Глубокий вдох, медленный выдох.
Мама начинает повторять за ним. Дышит громко. Как и я.
Митя отходит от своих родных и садится рядом со мной. Протягивает мне своего медвежонка Лиса. Он то мне и нужен. У медвежонка мягкие и нежные ушки. Понятно, почему Митя так расстроился, когда Лис потерялся.
Тётя Люба уже вызвала скорую и принялась готовит всем чай. Зачем нам сейчас чай?!
Мама тихонько подвывает и держится за живот.
Глубокий вдох, медленный выдох. Глубокий вдох медленный выдох.
К дверям кафе подъезжает машина скорой помощи с мигающими красно-синими лампочками. Как раз и папа забегает в пекарню с документами. Фух, успел.
– Оставайтесь тут, празднуйте Новый год. Я позвоню. И помни, что всё будет хорошо, – говорит мамочка. Целует меня и выходит из кафе.
Хочется плакать.
Папа с большой сумкой и папкой с документами провожает её до машины, обнимает и возвращается обратно. Поднимает меня на руки. Как маленькую!
У папы тёплая шея. Да. Всё будет хорошо.
Но я ещё тебе припомню потом, сестрёнка, что ты нам устроила под самый Новый год! Но зато на её день рождения и я буду получать подарки.
КАТЯ
Вытаскиваю из ушей наушники и оглядываюсь по сторонам. Атмосфера в кафе довольно позитивная, но напряжённая. Замечаю художника на его обычном месте. Пару бабочек в животе начинают трепетать крылышками. А это Соня?!
– Что произошло? Всё в порядке? – спрашиваю я хозяйку пекарни. – Видела машину скорой помощи.
– Если коротко, то я закрыла Митю в кафе, – отвечает мне Любовь Михайловна, – и потеряла ключ, пока бежала сломя голову к Костику, переживая, что это к нему приехала скорая, ведь он так и не появился за весь вечер в кафе и не брал трубку. Ну и вроде как мы помирились. Новый год всё-таки. А врачи приезжали к Валентине Григорьевне, подскочило давление, но всё в порядке, обещала спуститься к нам на празднование. Скорая уехала, но вскоре та же бригада вернулась за Анной. Малышка выбрала интересное время, чтобы появиться на свет. Видимо, этой ночью праздник будет двойной. А ещё приехала Соня с сыном. Павлик нашёл Лиса, а Митя таки вспомнил про запасной ключ от пекарни, который оказался у него на шее.
– Обалдеть, – выпаливаю я.
– Мы празднуем здесь. Ты как? Уезжаешь? – спрашивает тётя Люба.
Киваю.
– Можем поговорить? – решаюсь спросить я.
Любовь Михайловна обнимает меня за плечи и ведёт в кухню.
– Вы знали, что папа пригласил на Новый год свою Лену? – спрашиваю я, как только дверь за мной закрывается.
– Ну пригласил и пригласил. Что с того? – отвечает Люба в недоумении.
Волна возмущения охватывает меня с головы до ног, бросает в жар.
– Так значит, вы в курсе, что весь этот спектакль за последнюю неделю был разыгран ради этой тётки?! А я ведь поверила, что всё это было ради меня, ради наших с ним отношений! Потому что ему просто в кайф проводить со мной время!
Тётя Люба безучастно смотрит на меня и молчит.
– И что с того… Да то, что я уже решила, что у нас все налаживается, – продолжаю я, меря шагами кухню. – По своей наивности, я почувствовала себя нужной, а не обузой. Ему, наверняка, было бы лучше, если бы меня не было! Он бы тогда строил свою личную жизнь, не мучаясь угрызением совести и страхом, что я могу всё испортить. А так ему приходится изощряться и придумывать способы, как же меня задобрить и расположить, как создать иллюзию счастливой жизни, чтобы я за всей этой шелухой не заметила, что ему плевать и на меня, и на маму! Чтобы я его не стыдила за то, что ему всё равно! Чтобы я не напоминала ему о совести, чтобы я не портила праздник ему и его новой пассии!
– Хватит! – перебивает меня Любовь Михайловна. – Сейчас ты можешь сказать что-нибудь, за что завтра будет стыдно. Поэтому лучше остановись сейчас!
Я замолчала.
– Сядь, – приказывает она.
Снимаю куртку, сажусь за большой стол. Любовь Михайловна подсаживается ко мне пододвигая стакан с водой. Делаю пару глотков.
– Ты думаешь, ему было всё равно? – Говорит тётя Люба спокойным тоном. – Что ему было легче всё это время? А может, ты считаешь, что он не имеет право на ошибки, потому что он взрослый? Знаешь, дорогая моя, года идут, а мы всё также охреневаем от этой жизни. Только реагируем немного иначе. Всё так же оступаемся. Ну и типа, делаем выводы. Может, мы чуть больше понимаем, а может, не понимаем ни черта. Но что я точно могу тебе сказать, это то, что, повзрослев, начинаешь проблемы видеть и решать их. Поэтому ты всегда могла обратиться к папе. А он не мог обратиться к тебе… Хотя стоило бы. Но он не мог себе этого позволить. Ведь взрослый ОН. Я понимаю, что тебе было больно и он был тебе нужен. Но и ты должна понимать, что больно было и ему. То, что ты не видела его слёз, не значит, что их не было. Уж поверь мне. Потому что их видела я.
Молчу, впиваясь взглядом в свои руки.
– Залечить эти раны невозможно. Но эта женщина, Лена, смогла наложить повязку. И ему стало легче. Выбор за тобой. Презирать отца за это или порадоваться за него. А всё, что было на этой неделе было ради и для ТЕБЯ! Посиди, попей водички, успокойся. Новый год на носу. Не руби с плеча.
Сумка начинает жужжать. Достаю телефон. Папа. Пока я не готова говорить. Наверно, и правда, нужно успокоится. Дома я его не слышала. Как будто отчаяние и негодование заложили уши. Я накричала и убежала. А на носу Новый год… Но как справиться со всем тем, что в моей голове? Телефон умолкает. Открываю сумку, чтобы убрать смартфон.
Что это? Замечаю в сумке конверт. Это не моё. Достаю, читаю: «Прямиком из Великого Устюга», и в недоумении почему-то смотрю на тётю Любу.
– Письмо от деда Мороза? – говорит она. Встаёт и выходит из кухни.
А я распечатываю конверт, письмо от Деда Мороза.
Здравствуй, Катенька.
Спасибо тебе за письмо. Я думал, что девочки в твоём возрасте уже не верят в Деда Мороза и волшебство. Да что уж там, я и сам в это волшебство перестал верить, потому что 4 года назад его разрушила самая горькая за всю мою жизнь потеря. Я потерял любимую, себя и свою душу. И, как оказалось, я потерял тебя. Мне очень жаль…
Должен признать, что и до того трагического дня мы немного времени проводили вместе…
Я много работал, думая, что это моя основная задача. И не понимал, что могу проявлять свою любовь как-то ещё. Не понимал своей значимости в твоей жизни. Наверное, потому что я сам рос без отца, и ошибочно считал, что папа не так уж и нужен. А вот мама… Мама может дать то, о чём я даже не подумаю. Тем более девочке…
А потом появилась эта болезнь, с которой мы отчаянно боролись всей семьей два года. Моё внимание полностью переключилось на маму. Точнее, на эту борьбу. Алиса тысячу раз пыталась меня разбудить от этого сна, полного ярости и сражений. Она хотела, чтобы я перестал бежать и оглянулся. Ведь там, за моей спиной, стояла ты. Одна… Глядя мне в затылок. Ты и сейчас там стоишь, но уже смотришь в другую сторону. Лишь сейчас я осознал, что совсем скоро ты пойдешь своей дорогой…
Я очень хочу быть рядом. Всегда. Чтобы в любую минуту я мог тебя пощекотать, обнять, помочь тебе встать, если ты споткнёшься.
И знаешь, родная, моя вера в волшебство начала возвращаться вместе с твоим звонким смехом. Когда мы с тобой пытались вытащить Митю из сугроба. Когда уничтожали пряничный дом. Когда мы учились кататься на сноуборде (между строк: ни за что больше на твой борд не встану).
Всё, что я хочу тебе сказать: моя любовь к тебе и к твоей маме была, есть и будет – безгранична и безмерна. Пожалуйста, помни это всегда. Но обещать тебе, что с этого дня всё буду делать правильно, – я не могу. Этого не можешь пообещать и ты. Нам ещё через многое предстоит пройти. Но давай идти вместе.
Аккуратно складываю письмо и убираю его в карман куртки. Вытираю слёзы и выхожу в зал.
– Останешься на празднование? – спрашивает тётя Люба. – Они скоро придут.
Киваю и снова достаю телефон, чтобы предупредить друзей, что не приеду. И чтобы написать папе, что жду его в «Домовёнке».
МАРИНА
– Я так и думала, что ты тут! – мой голос проносится звонким эхом по кафе. Обычно тут играет музыка. Сейчас тихо. Стало тихо, когда я подала голос. Народу не мало. Но все молчат. Смотрят на меня. Как-то не ловко…
Приветственно киваю хозяйке пекарни, поджав губы. Она снисходительно улыбается и кивает в ответ.
– Привет, – оборачивается Павлик.
– Привет, – улыбаюсь я, а сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет.
Если бы не подруга, вряд ли бы я сюда пришла.
А мне было просто стыдно. Стыдно перед Любовью Михайловной, перед Павликом, перед собой. Да, конечно, я никому ни каких обещаний не давала. Но парня то обнадёжила. Как же это подло, Марина! Очередной раз поругавшись с Димой, побежала в кафе, зная, что, наверняка, тут меня ждёт один симпатичный парень, которому я очень нравлюсь. Я же в открытую с ним флиртовала без зазрения совести. Чего я хотела на самом деле? Потешить своё самолюбие? Отвлечься от привычной драмы со своим парнем? Да блин, не знаю!
Но ведь на самом деле, я ещё тогда, в день нашего нелепого знакомства думала весь вечер о том, что произошло, и об этой девочке редиске. Что-то зацепило уже тогда, но признаться себе, что с Димой давно уже всё кончено и я могу себе позволить идти дальше, не получалось. А потом Люба со всей этой романтичной историей, и снежный бой… а потом за мной приехал Дима. И как-то опять всё стало сложно. Как говорит Любовь Михайловна, оказалась я настоящей жабой. Да простят меня жабы. С Димой мы расстались в тот же вечер. Дружно. Давно к этому шло. Мы оба это понимали, но никак не могли отпустить.
А теперь я тут. Ещё и выгляжу, как фея из страны единорогов, похищенная Дедом Морозом. Меховые наушники, зимний спортивный костюм, а из-под куртки торчит красная фатиновая юбка. На щеках блёстки, в руках шампанское, руки замерзли.
– Симпатичный какой, – шепчет подруга мне так, что слышат все.
– Я за тобой, – выпаливаю я.
Павлик тут же подходит ко мне, берёт шампанское и отпивает глоток. И к счастью, задаёт лишь один вопрос.
– Далеко идти?
– Пару кварталов.
Он ставит холодную бутылку на ближайший стол. Достаёт из кармана куртки варежку и протягивает мне. Надеваю. Павел вручает руке в варежке шампанское.
– Вторая потерялась, – говорит он, не переставая улыбаться.
Этот парень определённо мне нравится. Сердце перестаёт отбивать чечётку. А Павлик, сцепив пальцами мою покрасневшую от холода руку в замок, погружает её в свой карман. Тепло. Хочется схватить его покрепче, но рука не слушается. Павлик направляется к выходу, увлекая меня за собой.
– Меня Павел зовут, – обращается он к моей подруге, цокающей каблуками рядом с нами. – С наступающим.
*****
В пекарне началась суета.
Кроме всех уже присутствующих в кафе, пришли продавец специй с рынка со своей супругой, Боря с женой и сыновьями, одинокая бабушка Валентина Григорьевна в нарядном цветастом платье и ещё несколько постоянных посетителей кафе. Пришли и Олег с Леной.
Сдвигались столы, раскладывались тарелки и приборы, расставлялись бокалы и салаты с закусками, которые принесла каждая семья, участвующая в этой новогодней вечеринке. Крутились кудри и красились губы, поправлялись воротники. На столе даже нарисовалась парочка горячих ароматных гусей и две запечённые курицы с золотистой корочкой, тарелки с салатами, горы мандаринов и бутылки игристого. Радостный галдёж не замолкал ни на секунду.
Митя вытирал каждую появившуюся на столах капельку и возбуждённо выравнивал столовые приборы.
Виктор, отец отошёл от шумной толпы, чтобы ответить на телефонный звонок.
– Наша девочка появилась на свет! – прокричал он через минуту. – Вес 3100. Всё хорошо!
– О-о-о… Ура! Поздравляем! – ликовала толпа.
И прежде чем все ринулись его обнимать и ободряюще хлопать по спине, Виктор опустился на одно колено, поближе к дочке Кире и показал ей фотографию, которую ему только что прислала супруга. С экрана смартфона на них смотрела малышка, закутанная в пелёнку: краснощёкая, нахмуренная, курносая девочка с лёгким пушком на голове.
– Что??? – закричала Кира, скривив рот. Все притихли. – Это она?
– Да солнышко, это твоя сестрёнка. Просто ещё совсем маленькая, – откликнулся её папа.
– Почему она такая… такая… – Кирочка еле сдерживала слёзы. – Да если бы я знала, что она будет такой красивой, я бы её сразу полюбила! – и девочка, не в силах сдерживать свои эмоции, разрыдалась на плече у папы.
В то же время Олег подошёл к своей дочери Кате и протянул ей маленький блестящий свёрток с большим бантом.
– С Новым годом, дочка. Выглядишь просто великолепно!
Катя приняла подарок и стыдливо опустила подкрашенные ресницы.
– Спасибо, пап. Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя. И оказалось, тяжело делить тебя с кем-то ещё. Но я буду стараться быть мудрее. – Катя подняла взгляд на подругу отца, которая стояла у окна и беседовала с женой Бориса. – Она милая.
– Спасибо, котёнок. Мне очень хочется, чтобы вы подружились. Откроешь? – Олег указал на подарок. – Надеюсь, я не прогадал.
Катя аккуратно распаковала свёрток, извлекла из него белую пластиковую коробочку с беспроводными наушниками, и радостно запищала.
Художник увлёк Любу в безлюдный уголок зала. Он молча протянул ей конверт, в котором его бывшая супруга обнаружила путёвку в Прагу.
– Едрит твою налево! – У Любы перехватило дыхание. – Ну, Костик, ну даёшь! – Она выдохнула, держась за сердце. – Спасибо! А когда это? Ирка же как раз там. Скажет, что я её преследую! Так, а на кого я кафе оставлю… Путёвка на двоих? А кого я с собой возьму?
Художник потупил взгляд.
– С Новым годом, – чуть улыбнулся он.
– Да шучу я! – Люба расплылась в улыбке.
В то же время в кафе вошла та самая Ира с супругом.
– Ах, ты коза, – поприветствовала её хозяйка пекарни, а потом схватила бывшего супруга за грудки и смачно его поцеловала. А потом отпрянула, приглаживая прическу. – Только не вздумай мне опять там предложение сделать, а то соглашусь… Так, народ! – резко крикнула она, хлопнув в ладоши. – Хорош галдеть, 10 минут до Нового года! Занимаем места. Телевизор погромче, болтовню потише, ну, а мечты… мечты готовим помасштабнее!
