Kitabı oxu: «Декорация к фильму», səhifə 4

Позже девочки рассказали мне, что какой-то человек пытался попасть в дом, пока я была в отъезде, и я начала осознавать, чего хотел от меня Свен на самом деле. Он приходил в дом совсем не для разговора со мной. Он хотел забрать Ринату и Ирмелу с собой. Конечно же, наш развод еще не оформлен до конца, и на детей он имел такие же права, но отдавать детей такому чудовищу не позволила бы ни одна мать.

Ночь я лежала без сна, взвешивая все «за» и «против», прежде чем приняла окончательное решение. Утром я снова включила телефон, нашла в записке, оставленной тем вечером номер Свена, и стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком наиграно, пригласила его приехать вечером для того, чтобы все решить и обсудить. Я постаралась, чтобы моя речь была ровной и гладкой, даже заранее приготовила несколько фраз для этого разговора. Думаю, отыграй я роль и хуже, Свен не заметил бы, ибо уже был пьян. Свен обрадовался, и заявил, что приедет не один. Он сказал, что возьмет с собой своего друга и семейного психоаналитика, но я знала, что он мне врет. Не будет никаких психоаналитиков – будут те люди, который помогут ему забрать моих детей. Я ожидала чего-то подобного, и я ответила, что буду рада, если наша с ним проблема разрешится, пусть и при чужих людях. Ситуация получалась скверной, но не безвыходной.

Я заварила самый крепкий кофе, накрыла на стол и всыпала в каждую чашку такое количество снотворного, что его хватило бы на целый десяток человек. Кофе довольно хорошо убирает вкус лекарства, а горечь скрадывает лишние химические нотки. Я не рассчитывала, сработает ли мой план так, как было задумано, поэтому действовала холодно и спокойно, зная, что если я не сделаю задуманного, убегать нам с малышками придется всегда. Я накрыла на стол в дальней комнате, рассказав девочкам, что сегодня к нам приедут гости. Я постелила им постели, зажгла светильник и заперла в их спальню дверь. А затем начала небольшие приготовления, чтобы успеть вовремя.

Они приехал поздним вечером. Трое мужчин. Один из них сказал, что юрист, второй, постарше, представился психоаналитиком, Свен не проронил ни слова и стоял взвинченный и молчаливый. Сперва, я проводила гостей в дом, предложила сесть за стол и налила им кофе. Вечер выдался прохладным, и горячий напиток пришелся очень кстати. Когда я убедилась, что все складывается именно так, как я и хотела, я предложила Свену поговорить наедине. Руки его были холоднее льда, когда он попытался обнять меня за плечи, пока мы шли по дорожке от дома до моей мастерской. Здесь было темно, да и никому не нужно было видеть того, что скоро произойдет. Я заперла входную дверь и включила маленький светильник на стене. Свен встал возле одного застекленного окна, которое я предусмотрительно занавесила светонепроницаемой черной шторой. После этого первая начала разговор. Говорили мы долго, не меньше получаса, а я все специально тянула время. Свен то прикладывался к фляжке в кармане, то твердил что-то про аварию и долгий срок лечения, шептал про любовь до гроба и муки совести за испорченную жизнь, пока все это настолько не стало мне поперек горла, и я решила, что пора заканчивать весь этот цирк. Сомнений в тот момент я не испытывала, потому что делала это не ради себя, а ради своих детей.

Я сказала ему замолчать и попросила обнять меня. И в тот самый момент, когда он подошел ближе, я всадила ему в живот бритвенной острый нож, которым затачивала карандаши для своих набросков. Мой муж был крепким человеком, и даже сдержал крик, уставившись на меня с ужасом и изумлением. Тогда я ударила его снова, немного выше и лезвие с хрустом скользнуло по ребрам, уйдя внутрь почти по рукоять. Думаю, если бы он был трезвым, ему хватило бы и первого удара. Он захрипел, завалился на меня, харкая кровью и хватая ртом воздух. Глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Я оттолкнула его в сторону и увернулась от протянутых рук. Свен упал на мольберт, заливая все густой черной кровью, потянул на себя выставленные у стены полотна и деревянные рамы, лопнувшие под его весом. Грохот был, но не критичный, я знала, что его будет плохо слышно на улице, особенно в такой час. Я же говорила, что в расположении нашего домика были свои плюсы.

Когда Свен наконец-то застыл на полу в луже краски и крови, а вместо хриплого дыхания осталась только звенящая тишина, я наконец-то опустила нож, вытерла лицо носовым платком, и поборов отвращение к мертвому телу, проверила пульс. Удовлетворенно улыбнулась. Свен был мертв. Я испытала небывалое облегчение, словно с моих плеч упал невероятный груз. Впервые. За целое десятилетие. Несколько минут я вслушивалась в ночную тишь, восстанавливая сбитое дыхание, после чего вымыла руки и лицо над маленькой раковиной в углу, сменила заляпанную кровью одежду и причесала волосы. Никто теперь не мог бы сказать, посмотрев на меня, что я только что убила человека. Только в глазах появилось какое-то странное выражение. Что-то вроде невероятного веселья и настоящего торжества. Я улыбнулась себе в зеркало и вышла из мастерской, заперев за собой дверь. Очень полезная привычка. Спасибо родителям.

Внутри маленького домика царила полнейшая тишина. Когда я отпирала замок, я хотела уловить хоть малейший шум, но вокруг царило гробовое молчание. Я окликнула дочек, заглянула к ним в спальню и убедилась, что все в порядке. Хорошо, что они ничего не услышали и не поняли. Я поцеловала их и снова ушла. Теперь, первым делом, я спешно оглядела кухню, увидела разбитое окно и распростертое под ним вытянутое тело – видимо, юрист почувствовал, что с ним что-то не так и попытался выбраться, но двери были закрыты. Разбитое окно – это был дурной знак. Да и лишний шум никак не вписывался в мои планы. Я проверила пульс своего гостя. Медленный, но уверенный. Этот парень был крепким, и если бы не мой нож, выкарабкался бы. Я аккуратно перерезала ему горло, приподняв голову над полом за волосы. Такого же удовольствия от этого, как от убийства Свена я не ощутила. На смену триумфу пришло спокойствие и расчетливость. Когда тело перестало сокращаться, я вытерла нож о его спину и вернулась к столу с опрокинутым кофе. Впрочем, это было излишним. Психотерапевт, в силу возраста, не перенес такой дозы снотворного и теперь лежал лицом в тарелке с заварным пирожным. Я дважды проверила пульс, но эти проверки были излишни. Три трупа за двадцать минут. Неплохой результат, как для тридцатилетней художницы с двумя детьми, не находите?

Я прекрасно осознавала, что от полиции мне не спастись, но все равно хотела избавиться от трупов. Маленькое, но глубокое озеро за узкой лесополосой – довольно неплохое место, чтобы выиграть время. Единственное, пожалуй, я не рассчитала, как погрузить тела в багажник машины Свена, но именно в тот момент, когда я размышляла, как решить эту задачу, в дверь домика постучали. Вот уж что действительно не входило в планы, так это ночные визитеры, которые могли видеть гораздо больше, чем им следовало.