Kitabı oxu: «Поход», səhifə 3

– А вы из Липовой колоды? – нарушив спокойствие спросила Юля.

– Почему из Колоды? – недоумëнно взглянул на неё поверх кружки Карпов, – местный я.

– В смысле местный? – нахмурилась девушка, – если верить гугл-картам, других деревень поблизости нету.

– Вот и доверяй технологиям, – вздохнул гость, – здесь совсем рядом деревенька есть. Невры называется. Вот я оттуда и есть. Шёл мимо, слышу музыка, думаю – дай зайду, посмотрю, а тут вы. Вот такая история.

– Как называется? – переспросил Лёня? – Невры? Странное название… А что оно значит?

– Это очень старое название, – задумчиво произнёс Карпов и, сцепив пальцы в замок, уставился немигающим взглядом в костёр. В его выцветших глазах заиграли сполохи пламени, а рыжие усы точно зажглись огнём, – есть легенда, – продолжил он, – что здесь, прямо на месте этого леса, была когда-то целая страна под названием Неврида. И жили в ней наши общие предки, древние белорусы. Невры, так они себя называли. Были они превосходными воинами и никого не пускали на русские земли. Если верить легенде, то они во время боя могли превращаться в волков, завращавшись на месте. И сильнее их не было никого, – Карпов замолчал, и никто не смел разбить воцарившуюся тишину, только дрова тихо потрескивали на пылающих алым цветом углях, – вот как вы думаете? – словно вынырнув из какого-то транса спросил рассказчик, – почему все войны всегда через нас шли? – он оглядел притихших подростков и сам ответил на свой вопрос: – здесь всë просто – кто владеет Невридой, тот владеет всей Русью. А в рабство нас взять хотят с древних времён. Ведь нет лучшего работника, чем русский человек. Вот как по-английски будет раб, кто знает?

– А slave! – выпалила Марианна, вскинув вверх руку, будто на уроке.

– Правильно, – кивнул Карпов, – а почему? Откуда такое слово появилось? Это производная от слова «славянин», – тут же пояснил он, – и ходили на наши земли… – он закатил глаза и со вздохом покачал головой, – вот например, аж в шестом веке до нашей эры скифский царь Арианта пришёл нас завоевать, и что? – Карпов многозначительно обвëл взором слушателей.

– Что? – тихо спросила Юля.

– Ну что? – хохотнул рассказчик, – получил дротиком в жбан и уехал домой в катафалке!

Все дружно рассмеялись, и сразу почувствовалось как спадает появившееся с приходом вечернего гостя напряжение.

– Самое важное, – продолжил Карпов, – что с завоевателями сражались не только воины-невры, с ними сражалась вся Неврида!

– Это как? – нахмурился Лёня.

– А вот так, – загадочно прикрыл глаза мужчина, – место это непростое. Сама природа встаёт здесь против неприятеля. Лешие, озерницы, цмоки, кикиморы болотные, кадуки, костомахи… В общем, вся сила Невриды бьёт врага, поэтому и стоим мы на белой земле веками, никому не сдаëмся. Нет на земле никого сильнее русского воина.

– Русского? – переспросила Юля.

– Ну а кто такой белорус? – развëл руками Карпов, – как президент сказал, а? Телевизор то смотрите иногда?

– Дядь Саша, – ухмыльнулся Лёня и, сморщившись, потëр пальцем нос, – ящик сегодня только старпëры смотрят.

– А вот сейчас было обидно, – вмиг посерьëзнел Карпов и провёл пальцами по щëточке усов.

– Да ладно, чего вы? – виновато улыбнулся парень, – я же рофлю просто, не всерьёз.

– Чего ты делаешь? – с ироничной ухмылкой переспросил гость, – ты хоть при всех не признавайся.

– Ну… Блин… Рофлю – это значит прикалываюсь, шучу, угараю.

– М-да… – поджал губы Карпов, – что ж вы, молодежь, с русским языком творите то? Для вас Пушкин его создал и на блюдечке поднёс. Нате, пользуйтесь, а вы… Рофли какие-то у вас, хайпы, пранки, – сокрушëнно помотал он головой, – куда катитесь?

– Так кто такой белорус? – вкрадчиво переспросила Юля, – что президент сказал?

– Белорус – это русский со знаком качества, – подняв вверх указательный палец многозначительно отрапортовал Карпов, – он, конечно, рофлил, когда это говорил, но, как говорится, в любой рофле есть доля правды.

Все дружно засмеялись, а Карпов недовольно нахмурился.

– Что смешного? – сурово проворчал он.

– Правильно говорить «в любом рофле», а не «в любой», слово «рофл» мужского рода, – пояснил Лёня.

– Да никакого оно рода, – отмахнулся мужчина, – это вообще не слово. Так, пародия какая-то. Слушайте, – вдруг встрепенулся он, – а вы на ужин что планировали?

– Кашу с тушëнкой, – ответила Юля, – а что?

– А то, что я вас зайчатиной могу угостить, – улыбнулся Карпов и запустил руку в свой рюкзак. На свет тут же появилась серая безвольная тушка зайца.

– Ой! Бедный зайчик! – сложила брови домиком Марианна и закрыла лицо ладонями.

– Ой нет, я пас, – отвернулась Юля.

– А я бы попробовал! – азартно воскликнул Лёня, – Годзилла, ты как?

– Ну чë, можно, что такого? – пробасил в ответ Вася.

– Ну тогда я пока освежую в стороне, а вы вертел организуйте, – Карпов поднялся с бревна и, взяв зайца за уши, направился в кусты.

– А вы как его поймали? – спросил вдогонку Вася.

– Никак, – пожал плечами мужчина, – я его у волка отбил.

– Здесь что, волки водятся? – округлив и без того большие глаза спросила Марианна.

– Ну да, – ответил Карпов, – в реке водятся рыбы, а в лесу волки, ничего необычного.

– Бли-и-и-н, – закусила губу девушка, – а Стасик сейчас один там!

– А Стасик – это кто? – прищурил глаза Карпов.

– Пятый наш, – ответил ему Лёня, – на лесопилку за телефоном пошёл. Курица вот эта потеряла, – кивнул он в сторону Марианны.

– Сам индюк! – тут же вспыхнула та.

– Куль-буль-буль-буль, – мгновенно нашëлся Вася, и по поляне вновь прокатился смех.

– Да ничего с вашим Стасиком не станется, – авторитетно заявил Карпов, – волк не такое страшное животное, как его рисуют. От нападения коров больше людей в год страдает, чем от волков, а от комаров ещё больше.

Спустя полчаса освежеванная тушка зайца весело шкварчала на вертеле, источая сочный запах жаренного мяса. На небо уже взобралась пузатая луна, а солнце посылало на землю лишь прощальные тëмно-бордовые лучи, пронзающие ближайший подлесок, словно рентгеном. Пятеро зрителей завороженно смотрели на костёр. По их лицам игриво гуляли отсветы огня, подсвечивая их нежно-розовым сиянием.

– Дядя Саша, – негромко спросила Марианна, – а вот эти оборотни… Ну, в которых невры превращались, они как выглядели? Как в «Сумерках», или как в «Гарри Поттере»?

– Ну… – задумался на секунду Карпов, – во-первых, не оборотни, а волколаки. Это у них там, – он неопределённо махнул рукой куда-то за спину, – в Европах ихних, оборотни. Они же их боялись, как огня. А у нас – люди-волки, волколаки на древнерусском. А как они выглядели? Мне то откуда знать? Это легенда, давно это было.

– А куда они делись? – немного разочарованно спросила девушка.

– А никуда, – хитро улыбнулся Карпов, – они здесь. Во мне, в вас. Это же не волки в прямом смысле, это несгибаемый дух белорусского народа, метафора. Нет в мире никого, сильнее белоруса, – он прикрыл глаза и помотал головой, – никого… Вы же знаете, что такого партизанского движения, как на нашей земле во времена Великой Отечественной, не было нигде в мире. Немцы тогда просто с ума сходили от запредельного сопротивления ваших дедушек и бабушек. Как у нас в гимне поëтся? «Мы белорусы – мирные люди».

– Сэрцам адданыя роднай зямлі, – внезапно подхватил Вася.

– Вот-вот, – покивал Карпов, – только есть другая поговорка про нас: «на лице усмешка, топор под лавой». Так что, гостям мы, конечно, рады, но борзеть не стоит. Отпор дадим такой, что мало не покажется.

– А у меня прадедушка чуть в концлагерь детский не попал во время войны, – Марианна поëжилась, будто от холода, и обхватила плечи руками, – точнее, уже попал, но его тëтка Люба как-то сумела выкупить за золото у фашистов, и его отпустили. Он рассказывал, что потом, когда наши пришли, он под пулями к ним бежал, и его даже не ранило. А потом его солдат подкидывал и плакал почему-то.

– Это в Красном береге, что-ли? – нахмурился Карпов.

– Да! А вы знаете? – восхищённо улыбнулась девушка.

– Ну, такое место стыдно не знать, – повел плечами собеседник, – там каждый должен побывать. Тем более такой мемориал отгрохали, а сейчас, я слышал, еще и музей строят. А прадеду твоему, конечно, повезло. Золото дьявольский металл, вот эти черти и не устояли. А к нам тогда именно дьявол приходил. И мы его победили. А он рвётся к нам снова и снова… – Карпов подпëр подбородок сложенными в замок пальцами и задумчиво всмотрелся в бликующее сполохами пламя, – победить нас на поле боя нельзя, – медленно произнёс он, – а вот обмануть… Это да, обмануть нас не так трудно. Вот этим они и занимаются. Столкнуть лбами, стравить, рассорить…

– А кто «они»? – вполголоса спросил Лёня.

– Если вы думаете, что нет на свете добра и зла, – так же тихо произнёс Карпов, – нет их вечной борьбы… Вот вы телевизор зомбоящиком называете, а настоящий зомбоящик – это вот эти ваши, – он поиграл пальцами в воздухе и, найдя нужное слово, продолжил: – гаджеты. В телевизоре хотя бы какая-то цензура есть. Там хоть и врут, но так, в пределах допустимого, а вот в ваших этих ютюбах, тиктоках и телеграмм-каналах врут нагло и безбожно. Ответственности ноль, спроса ноль. А вы и верите всему, ведь это же не телевизор! А зло так и действует! Самое главное – это убедить вас в том, что они и есть добро. В этом и есть сегодня самая главная война – война в умах. И прежде всего – в умах молодых. Мы дьявола не пустили на нашу землю, теперь ваша очередь стоять за белую Русь. Потому, что вы, молодые, и есть мифические воины-невры…

– Понятно… – едва слышно произнесла Марианна, – а вот эти… Ну, лешие там, кикиморы… Они тоже метафора, или на самом деле существуют?

– Есть сила природы, – ответил Карпов, – сила родной земли, и она взаправду помогает защищаться от врага. А сказочные существа – они как воплощение этой силы в сознании людей. Хотя, многие рассказывают, что в самом деле встречали кто лешего, кто озерницу, или царя ужей, например. Особенно здесь, на земле древней Невриды.

– А что это за дом на острове? – спохватился вдруг Лёня, – я с трубы видел.

– Это очень старая усадьба, – покивал в ответ гость, – говорят, что она принадлежала когда-то самому Всеславу Чародею.

– О! Это который в волка мог превращаться? – выпалила Юля, довольная своей осведомлённостью.

– Верно! Вот видите, и здесь легенда отсылает нас к волколакам. Эта речка, кстати, указал мужчина рукой себе за спину, – и называется Волка в честь Чародея. Да и вообще, заметьте, сколько названий по Беларуси с волками связано: Волковыск, Волковичи, Волчковичи, Волчанка, Волка, опять же, да и вообще, в каждом районе что-нибудь такое найдётся.

– А сейчас там кто живёт? – вновь вернулся Лёня к вопросу о усадьбе, – там ветряк стоит, значит электричество есть.

– Бизнесмен этот дом сейчас выкупил, на лето с дочкой приезжает. Реставрирует потихоньку. Кстати! – Карпов воздел кверху указательный палец, – по совпадению, он тоже Всеслав!

– Может думает, что пазл сложится, и он в волка сможет превратится? – усмехнулся Лёня.

– Может и так, – хмыкнул в усы рассказчик и вдруг подался вперёд и всмотрелся в темноту леса, – а это, я так понимаю, ваш Стасик? – произнёс он.

– А кто это с ним? – испуганно прошептала Юля, глядя на четыре темных силуэта, мрачно выделившихся из лесной чащи.

* * *

Отойдя от лагеря Стасик дал волю чувствам. Оторвав длинный дубец от случайно подвернувшегося куста он начал беспощадно истреблять заросли крапивы и мелкой лесной поросли.

– Дурак! Дурак! Дурак! – процедил он сквозь зубы. Мысли завертелись каруселью «ромашка» и галопом устремились по нисходящей линии настроения. Теперь этот индюк снова будет троллить, а Марианне будет так же всë равно на него. И зачем только пошëл? Ещё и темнеет так быстро, что вот уже и фонарик пришлось включить. А сумерки, в самом деле, сгущались стремительно и, казалось, целенаправленно собирали свой мрак именно вокруг одинокого путника. Стасик начал ощупывать заросли лучом фонаря, но охватить все самые тëмные закоулки чащи всë равно не удавалось. И тогда он решил просто петь песню:

– Дождливой ночью парень, выбравшись из леса, – отважно прокричал Стасик и тут же стало легче и веселей, – вдруг одинокую избушку увидал! Надеюсь, там мне до утра найдётся место? Я страшно голоден и очень уж устал!

Наконец, он вывалился на старую дорогу и дальше пошёл уже свободно, освещая себе путь дрожащим лучом фонаря.

– Старуха дряхлая скитальцу дверь открыла, – продолжил свою кричалку парень, – пустила в дом, не спросила ничего. Переодела, очень сытно накормила, постель на печке разложила для него. Только парень глаза сомкнул! – уже в полный голос затянул Стасик, – как из подвала раздался стон. «Скажи мне, бабушка, что за шум», – вдруг обратился к старухе он…

Спустя пол-часа ходу луч фонаря выхватил столбы бывших ворот лесопилки, и Стасик сбавил громкость, продолжив напевать свои песни уже вполголоса. Но, едва он переступил линию ворот, как тишину разорвал резкий оклик:

– Стой! Кто идёт! – прозвучало настойчиво и по-военному. А следом что-то металлически клацнуло. В лицо ударило сразу три луча мощных фонарей, и Стасик непроизвольно закрылся от них локтем, – кто такой!? – раздался жёсткий казённый голос по ту сторону лучей.

– Я… – растерянно пробормотал парень, – я Стас…

– Ты что здесь забыл? – лучи разбежались в стороны и за ними удалось рассмотреть несколько военных. Стасик облегчённо выдохнул. Военная форма и белорусские флажки на шевронах тут же всë объяснили за своих владельцев.

– Я… – неуверенным дрогнувшим голосом проблеял парень, – мы тут… Подруга телефон в том тракторе обронила, – указал он на массивный силуэт накренëнной на бок машины.

– Девушка твоя? – зачем-то уточнил уже не такой жёсткий казённый голос.

– Нет, – Стасик опустил глаза и успел порадоваться густым сумеркам, ибо лицо его тут же залилось пунцовым румянцем, – просто подруга.

– Ну иди смотри, – мотнул фонарём военный в сторону трактора.