© Виктория Шаумер, 2018
ISBN 978-5-4493-5017-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Создателям
На моем, дочернем гобелене,
Высший авторство вам утвердил.
Вы везде и в каждой моей вене,
Кровь течёт, родных, любимых сил
То улиткой, то каракатицей,
Интересно этот мир катится.
На душевном пороге ютятся
Люди-мифы и люди-пространства.
Улыбаюсь я – мне улыбаются,
Люди милые, люди стараются.
Но пожалуй имеют значение,
Люди-космос – мои исключения.
Утопаешь в душевной эссенции,
До сердечной, живой консистенции.
Мой родной, личный мой планетарий,
Будут лишними все комментарии.
Буду помнить и буду сердиться,
Мне в таких вас опасно влюбиться.
Я вся ваша, я к вам прирастаю,
А без вас как по краю и с краю.
Вы, пожалуйста, рядом будьте,
В осень позднюю не забудьте,
Я без космоса стану старой,
Неживой и бесструнной гитарой.
То напевом, то передрягой,
Я, наверное, стану скрягой,
Ну какие тут комментарии,
Я люблю этот мой планетарий.
В голове моей – спесь,
Будто я из стекла весь.
Там совсем не царит май,
Не умеешь кричать – лай.
На обрывки календаря,
Не пеняй ты, почём зря.
В кофе твоём – крупицы,
В лёгких так больно – спицы.
А на каждом углу знаки
О хорошем, такие враки.
А вокруг все назло, белым,
Будто саваном, ладно, мелом.
На доске напишу, школьной:
«Мама, не плачь, спокойно»
Содрогнуться на миг веки,
Я не выпущу эти реки.
Буду камнем и льдом, хруст.
Звоном льётся сорокоуст,
А по венам летит стрелой,
Доброй памяти мой покой.
Я возможно возьму улыбку,
И по новому в мир, зыбко,
Неуверенным шагом робким,
Искривится моя походка.
Из души сотворю птицу,
Все равно же почти не спится.
И возможно однажды утром,
Стану твёрже и стану мудрой.
И хрустят на зубах крупицы,
Это кажется, это снится.
Ну, скорей, мир, встречай малыша!
Новорождённая душа!
Скороходом зима замела, навеяла,
Все, что было нелепым стряхнула.
Ах, спасибо, родная, заметила,
Что нелепо сегодня обулась я.
Мне направо, налево иль в пропасть?
Ты скажи уж, куда не летала я?
Беспринципная, наглая лопасть,
Что не так, где не спонтанная?
Мною правят моря и вселенные,
Я люблю посмеяться над небом,
Где хранятся стихи все нетленные,
Тихим скопом и ясным следом.
Я посланник, наверное, свыше,
Все не так в моем пасмурном мире,
Говорили Цветаева с Ницше,
Нас расставили, рассадили.
За любовь на планете безмолвной
Я молюсь там, не зная предела,
Будь же добрым, на ауре ровной,
Чтоб не таяло, вечно не тлело.
Говорливое, чистое сердце,
Мой помощник на странной планете,
Ты храни все секреты, герцы,
Мы затянем куплет на рассвете!
Это лето спицей по суставам,
Раскалённой острой и усталой.
Анатомия – совсем не дело,
Раскрывает только тайны тела.
Вывих сердца, перелом души,
Ты не бойся деточка, дыши!
Доктора спасут такую дуру,
Не вникая в тонкую натуру.
Глазом не моргнёшь, и проседь,
Сложное такое время – осень.
Все тебе вино и дикий хохот,
Только не грусти, то тоже плохо.
Вот тебе совет, рецепт и цель,
А пока, давай беги в постель.
Утро вечера, конечно мудрёнее,
Но советы «всех» всегда умнее.
Как мне жить такой нелепой?
Жду рассказиков из склепа.
Вам подать себя, как гоже?
Чтоб не покривили рожей.
Вы простите, но всё мимо,
Мне на сцену, как без грима?
Да, куплю билет на Марс,
Чтобы там не встретить «вас».
Лучше пеплом быть и тлеть,
Чем для всяких песни петь.
Тихо мне луна прошепчет,
Время стадо лишь калечит.
Сон придёт, от добрых сказок,
Волшебство коснётся глазок.
Засыпай душа, сердце тише,
Чтобы доктор нас не услышал
Весна моя, злее всех.
С улыбкой кривой выдыхаешь,
Как всегда, приходишь, сбиваешь.
Ты убийца моя наёмная.
Проклятущая, неуёмная.
Расплескала мои океаны.
Что ж нежданная.
Что ж незваная.
Будем плакать с тобой, и биться,
Может, сможем и подружиться.
Хоть подруга ты так себе.
Оставляешь желать лучшего.
Стих прорвётся, безрифменный, стёртый.
Каждый год ты в ботинках потёртых.
Танцуешь, куришь, болтаешь,
Современная прям девчонка.
Из пелёнок сразу с котомкой,
И по миру под звуки солнца.
Дорогая, давай напьёмся?
Родниковой, туда кинем градусов,
Чтоб разбавить сердечные спазмы.
Будем петь и орать на ветер,
Ты расскажешь о будущих детях,
Тех, которым я буду врать,
О красивой большой любви.
Что бывают на свете принцы,
Хоть бы тут, не заматериться,
Ведь при детях нельзя говорят.
Ну, а сына влюблю в футбол,
Чтоб важней ничего на свете.
Да не месть это, просто детям,
Надо, говорить о таких вещах,
Что не зайчики и не куклы,
Превратят их сердца в кисель.
Ну, смотрю, тебе нравится, красная
Кровь из под кожи, пульсацией.
Там, где вместо любви спесивой,
Живёт мяса кусок, задыхается,
Иногда поскулит, разрыдается,
Но потом, мы с ним вновь живём.
И не ловится рифма красиво.
Как по ломаным доскам, криво,
Или камни на берегу острые,
Что вонзаются в ступни голые,
Так и в сердце слова несносные.
Что диктуют мне мысли рваные,
Тихо, тихо… Моря, океаны…
Отдаются в ушах и сплетение,
Завтра знаете, воскресение.
День, в который, всегда обещают,
С понедельника новую жизнь.
Pulsuz fraqment bitdi.