«Гадство, – поморщился про себя Поль. – Кто позволил нападать на беззащитную женщину? Как она оказалась в руках Лоуретти? Где пила кофе и кто умудрился насыпать ей в чашку подобие шпанской мушки?»
Ни на один вопрос Поль не смог найти ответа.
«А враг ближе, чем казалось, – пронеслось в голове. – Нужно срочно принимать меры. Продавать бизнес, увозить из Парижа Кристин. Поселиться в родовом поместье в Бретане. Туда уж точно никто чужой не проникнет. Со временем жена забудет о происшедшем. Нужно только подождать. Снова попытаться завести ребенка, – тяжело вздохнул Поль и, отгоняя мрачные воспоминания, последними словами отругал себя, что додумался показать присланный компромат жене. – Как это говорит по-русски тетка Кристин, – криво усмехнулся он. – Бал-бес!»
Он дождался, когда жена заснула в его объятиях, потом осторожно встал и решительно прошел в свой кабинет. Ночь только начиналась, а ему предстояло сделать много дел.
В другом районе Парижа, Дефанс, у окна высотного здания стоял Эрнесто Лоуретти и задумчиво смотрел в окно на собор Секре-Кер, выделяющийся белоснежным пятном на фоне ночного грозового неба. Тонкие длинные пальцы Эрнесто барабанили по стеклу, а взгляд черных с поволокой глаз казался затуманенным.
– Боже, какую невероятную аферу мы сегодня провернули. Такого драйва я не испытывал со времен колледжа, – нарушил затянувшееся молчание Алехандро.
Эрнесто повернулся к брату, сидевшему на диване и, нахмурившись, пробурчал:
– Зря мы отправили снимки и видео ее мужу.
– Мы же так и планировали, – изумился брат. – Собирались перед встречей выбить почву у него из-под ног!
– Да,– устало подтвердил Эрнесто. – Но теперь я хочу большего. Мне нужны не только эта дурацкая фармацевтическая компания и патент на их новое снадобье. Теперь я желаю еще и Кристин Готье! Две первых цели не играют роли без нее. Я хочу, чтобы она вошла в нашу жизнь. Кристин подходит нам идеально, тебе не кажется?
Брат надолго задумался. Эрнесто ждал.
Потом Алехандро кивнул.
– Ты прав. Но наш маленький отчет только придал остроты блюду! Думаю, Готье показал ей снимки. Он довольно предсказуем. А она– умненькая кошечка, теперь мечтает, рассматривая их в одиночестве. Сравнивает нас с этим болваном, ее мужем. И конечно, отдает себе отчет, что такого умопомрачительного секса у нее не было никогда . Теперь остается лишь чаще пить кофе у Артура. Девчонка вернется к нам сама.
– Сомневаюсь, что я смогу выпить столько кофе! Когда завтра назначена встреча с месье Полем и его адвокатами?
– В одиннадцать. Со слов нашего осведомителя, Готье очень щепетилен. Думаю, он без всяких сомнений в ближайшем времени расстанется с Кристин. Вот тогда мы ее и подберем.
– Не хочу подбирать объедки!– поморщился Эрнесто.– А вот отнять у Готье лакомый кусок стоит. Слишком много о себе возомнил этот хлыщ!
– Он нанес тебе какой-то урон?– осторожно поинтересовался Алехандро.
– Нет, ничего такого! Чем он может мне навредить? – равнодушно хмыкнул Эрнесто. – Как говорится, ничего личного! Я давно подбирался к «Готье фармасьон». Мне интересны их инновационные разработки, дающие хорошую прибыль. Но, компания долгие годы была закрыта для посторонних. Я ждал и надеялся. Подстерегал свою добычу. И недавно мне повезло. Сначала умер какой-то клерк, владеющий акциями. А потом на меня вышел человек из близкого окружения самого месье Поля. И все мои желания стали вполне реальными. А сегодня в виш-лист добавилась еще и мадам Готье.
На следующий день Кристин проснулась, когда часы показывали половину двенадцатого. В квартире стояла тишина. Поль, наверное, давно уже уехал в офис противостоять рейдерскому захвату. Несмотря на многочисленные события предыдущего дня, ночью она крепко спала, не мучаясь эротическими снами и нисколько не мечтая о близнецах Лоуретти. В одной ночной рубашке мадам Готье вышла на кухню, остро нуждаясь в первой дозе кофеина. И застыла от неожиданности.
На огромном разделочном столе сидел Эрнесто. Или Алехандро.
– Я знаю кофейню, где варят настоящий кофе, – улыбнулся он, подмигнув. И спрыгнув со стола, направился к ней. Сзади мелькнула какая-то тень, и Кристин повернулась на движение. Алехандро. Или Эрнесто.
Близнецы прижались к ней с обеих сторон и проговорили одновременно:
– Я соскучился по тебе!
Кристин решительно убрала их руки со своего тела и сделала шаг в сторону. Ишь, пристроились!
– Как вы сюда попали? – изумилась она.
– Открыли дверь своим ключом! – то ли пошутил, то ли признался один из братьев.
– Убирайтесь прочь! – рассердилась Кристин. – Я вас знать не знаю!
– Да ну? – усмехнулся другой, скорее всего лидер. – А мы вроде познали тебя. В библейском смысле.
– Я – Алехандро, а мой брат – Эрнесто, – попытался вежливо представиться первый.
– Мне это не интересно,– заявила Кристин. – Убирайтесь!
– А мы пришли с миром.
– Зачем вы так поступили со мной? Это такой способ урвать бизнес у моего мужа? Сделать его более сговорчивым? Интересный рейдерский ход – отодрать жену президента компании.
Близнецы переглянулись между собой.
– Нет никакого захвата, – сказал Эрнесто, или Алехандро. И обхватив ее за талию, одним движением посадил на стол, на котором только что сидел сам. Он хотел устроиться рядом с нею, но она не позволила.
– Садитесь туда, – скомандовала Кристин, указав на барные стулья. Только бы эти двое держались подальше.
Братья быстро переглянулись между собой, но заняли указанные места. В партере.
– У вас пять минут на объяснения, потом вы уйдете отсюда, – настойчиво проговорила она, пытаясь совладать собой и не показать Лоуретти собственный страх, сковывающий по рукам и ногам.
Ее неприятные собеседники, не сговариваясь, кивнули. Смешно.
– Это связано с новым препаратом, над которым работает твой муж.
– Колхор? Средство от аллергии? Его уже выпустили на рынок.
– Нет, речь идет о разработках нового афродизиака! У нас с братом есть предварительное согласие на покупку акций компании. И мы, как потенциальные акционеры, потребовали прекратить тестирование препарата. Готье не согласился!
– И тогда вы подсыпали эту гадость мне в кофе?
– Совершенно верно! И ты из фригидной маленькой мышки за несколько минут превратилась в страстную Кармен!
– А ведь мы тебе подсыпали только треть дозы,– отозвался второй из братьев. – И у тебя наступила очень бурная реакция. Ты даже не представляешь, что произойдет, если ничего не подозревающей жертве насыпать весь пакет.
– Так и помереть недолго, – в сердцах охнула Кристин.
– Уже есть смертельные случаи. Но твой муж упрямо продолжает разработки.
– И вы решили, что ваши увлекательные снимки его остановят?
– Мы дали ему время прекратить тестирование. Но он нас не послушал. Вчера мы отправили ему фотоотчет о наших милых забавах, но он похоже не впечатлился.
– Ты представляешь, сколько людей может пострадать?
– Ага, а вы отважные Робин Гуды, – огрызнулась Кристин.
Она задумалась. Что-то в этой истории не строилось. Этот дом снизу доверху напичкан предметами искусства, стоившими баснословных денег. Один Ван Гог, что висит в кабинете мужа, гораздо дороже, чем весь бизнес Поля. Так зачем же ему производить смертельный препарат? Тоже мне, нашли Доктора Зло. Пазл совершенно не желал складываться в единую картинку.
–Врете!– решительно заявила Кристин. – Поль никогда не станет вредить людям. Что вы добиваетесь? Хотите внушить мне свои бредовые идеи? Мой муж производит сомнительные препараты?
– Я же говорил тебе, что она умна? – криво ухмыльнулся один из близнецов, повернувшись к брату.
Тот кивнул.
– Дела твоего мужа нам мало интересны. Мы запали на тебя, Кристин. Очень. Такого феерии мы не испытывали давно. Ты же тоже хочешь продолжить наше приятное знакомство,– не спрашивал, а утверждал Эрнесто. Или Алехандро. – Мы приехали за тобой.
– Может, ты так ублажишь нас, что мы навсегда забудем про «Готье фармасьон»? А? – лениво заметил Алехандро. Или Эрнесто. – Оставим бизнес месье Полю, в обмен на красавицу жену.
– Вы так уверены в себе, господа? – усмехнувшись поинтересовалась Кристин. В ее голосе чувствовалась легкая насмешка, хотя внутренности сводило от безотчетного страха.
Она болтала ногами, сидя на кухонном столе. Мраморная столешница холодила ягодицы. Но «братцы-кролики» выбрали очень удачное место, посадив ее именно сюда. Кристин протянула руку и взяла стоявшую невдалеке немытую турку из-под кофе. Поднесла тяжелую медную емкость к самому носу, вдохнула почти выветрившийся аромат.
– Кофе хочется,– протянула она капризно.
– Поехали в «нашу» кофейню, – хрипло предложил один из близнецов и шагнул к Кристин. Он подошел буквально вплотную. Его нога оказалась почти между ее ног.
– А если я откажусь? – Кристин вздернула подбородок и посмотрела воинственно. Обстановка тут же накалилась.
– А нам не нужно твое согласие! Достаточно этого.
В руке стоящего рядом мужчины мелькнул миниатюрный шприц, полный розовой жидкости.
Второй из братьев тоже поднялся, улыбаясь оскалом хищника.
«Они собираются похитить меня! Ширнут наркотик и тихо вынесут. А Полю скажут, что я сама ушла с ними по доброй воле. Это добьет его окончательно. Что же делать? Мне отсюда не вырваться». – Думала она, прекрасно осознавая, что сидит почти голая и босая. А паника, липкая и слепая, уже поднимала голову.
Еще несколько секунд и она пропала! Но Кристин успела схватить небольшой нож для разделки мяса, висевший на стене, и метнуть. Даром что ли ее французский дед, морской офицер, учил ее метать дротики? Острое стальное лезвие вскользь задело ногу нападавшего, порвав брюки и оцарапав бедро. У нее не хватало времени и сил добежать до тайника и достать пистолет. Мужчина в два прыжка оказался рядом, занеся кулак для удара.
«Главное – не упасть! Не дать им справиться со мной,»– подумала Кристин, прекрасно понимая, что весь ужас еще впереди. Братья разгуляются в ярости и в живых не оставят.
Она пригнулась, инстинктивно втягивая голову в плечи, и приготовилась к худшему.
Но удара не последовало. Прогремел выстрел. На пороге кухни стоял Поль, сжимая в руке пистолет. Берретта Томкат. Последнее орудие обороны, по мнению производителей.
Нападавший свалился на пол, согнувшись пополам.
– Если некогда целиться, всегда стреляй в живот, дорогая, – пробурчал Поль, обнимая жену.
– Какое счастье, что ты оказался дома!
Уже утром, переговорив с нотариусом и отправив четкие инструкции своим адвокатам, он неожиданно для себя заснул. Идея продать все полностью, до последней акции показалась Полю единственно верным решением. Пусть подавятся и оставят их с Кристин в покое.
«Иногда нужно отступить в малом и сохранить большее, – подумал он, улегшись на диван и закрыв глаза. Поль готовился уступить в схватке с рейдерами, даже полностью пожертвовать свою долю, только бы обезопасить Кристин, оградить жену от подлых игр вражеской стороны. Он сыграл в поддавки и сорвал банк. Ибо сделка не состоялась. Покупатели просто не пришли.
Алехандро, упав на пол, скрючился от боли. Обеими руками он прикрывал дырку в животе, но через минуту-другую весь пол в кухне покрылся красноватой жижей. Кристин выбежала вон и, найдя в спальне свой мобильник, быстро вызвала полицию. А Эрнесто, как только грянул выстрел, бросился к Полю. Он попытался ударить ненавистного противника, но, поскользнувшись, упал на колени и не смог встать. Когда приехала полиция, Кристин наивно подумала, что все закончилось. Но беда, прокравшаяся в дом с маленькой чашечкой кофе, обернулась трагедией. Кристин с ужасом наблюдала, как на запястьях Поля застегиваются наручники, как двое рослых полицейских уводят его из родного дома.
– Выкупи акции Гийома, – успел прошептать он ей напоследок. – Это сейчас самое главное, Кристин.
– Нужно вытащить тебя, – пробормотала она. – Хотя бы под залог!
– Нет, – мотнул он головой уже в дверях. – Делай, как я говорю, иначе пропадем.
– Хорошо, – кивнула Кристин.
Ее долго допрашивали в полицейском участке. И она отвечала как есть. Что не знает людей, пробравшихся в квартиру на Сент-Оноре. И какие цели преследовали взломщики, тоже не знает. Полицейский, сухощавый и мрачный, сначала кивал головой, успокаивал, а после краткого разговора по телефону резко изменился.
– Это же ваши любовники, мадам Готье? – осклабился он. – Вы им сами дали ключи. Они и навестили вас, думая, что муж отправился на мнимую сделку.
– Это ложь! – вскинулась Кристин. – Я никогда…
– Да ну? – нехорошо усмехнулся следователь и, выскочив за дверь, вернулся с черным бумажным конвертом, откуда на стол посыпались фотографии, обнаруженные в компьютере Поля.
– А вы горячая штучка, мадам, – фыркнул он. – Но ваши шалости закончились. Месье Готье останется за решеткой. Один любовник в реанимации, а другой просто на больничной койке. За малым вы его не укокошили. Тогда бы ваши действия суд расценил как групповое нападение. И вы вместе с господином Готье оказались бы за решеткой.
В тот момент Кристин подумалось, что о таком варианте можно только мечтать. Но поразмыслив хорошенько, она одернула себя:
«Тогда точно следующие десять лет проведем в разлуке!»
Теперь, стуча каблучками по бульвару Монмартра, Кристин Готье бежала на встречу с вдовой Гийома. А увидев Мадлен, расплакалась, прижав старушку к себе. Сколько помнила Кристин, жена Гийома не отличалась яркой красотой. Маленькая блеклая женщина без особых примет. Пройдешь мимо и не заметишь. Если только не встретишься взглядом с добрыми серыми глазами, если лица твоего не коснется улыбка.
– Я слышала о беде, постигшей вас, мадам Готье, – тихо прошептала Мадлен и, округлив глаза, добавила . – По телевизору показали скабрезные фотографии. Уверяют, что муж застал вас с любовниками и расправился с ними. Но это же чудовищная ложь! Я видела вас вместе и точно знаю, что вы любите друг друга, – вздохнула Мадлен и похлопала Кристин по руке. – Ну-ну, не стоит плакать, моя дорогая. Ваше доброе имя втоптали в грязь Но со временем все забудется, я вас уверяю. Появятся другие истории, не имеющие ничего общего с правдой. А вам нужно держаться! И положить все силы, чтобы вытащить господина Поля из этой чудовищной ситуации. Но почему же вы в такой час назначили мне встречу?
– Он попросил меня, Мадлен, первым делом связаться с вами. Только вы можете сейчас помочь моему бедному мужу, – расплакалась Кристин. Вокруг сновали люди, с любопытством взирающие на заплаканную женщину в темных очках и бейсболке.
– Ну что вы, право, – захлопотала Мадлен и горестно покачала головой. – Стоят ли акции, чтобы из-за них ломать свою жизнь?
– Вы продали их, – охнула Кристин. – О, боже, мадам!
– Акции пока у меня, – скупо бросила вдова Гийома. – Мой младший сын Жак, этот стервец, где-то нашел покупателя и даже заверил меня, что вам с Полем мои несчастные пять процентов совершенно ни к чему.
– Я очень сожалею, но его обманули, мадам, – прошептала Кристин. – Поль собирался их выкупить у вас по самой высокой цене.
– Месье Поль столько сделал для нас, – прошептала старушка и не таясь заплакала. Кристин взяла ее за руку и нежно погладила.
– Вы продадите их мне, Мадлен?
– Вы спасете месье Поля? – настороженно поинтересовалась вдова Гийома.
– Конечно, мадам, – поклялась Кристин. – Я постараюсь вытащить мужа из тюрьмы. Но он просил первым делом купить у вас акции.
– Да, – кивнула Мадлен. – Пойдемте, мадам, тут за углом нотариус. Если бы я могу помочь несчастному господину Полю, – вздохнула она.
– Вы и так делаете для него много хорошего, – прошептала Кристин, в душе не ведая, почему муж заставил ее заниматься этой ерундой. – Вернемся к вам за акциями? – уточнила она, не желая тратить время на еще одну поездку сюда.
– Я захватила их с собой, – пробормотала Мадлен и, крепко вцепившись тонкими старушечьими пальчиками в руку Кристин, повела ее к выходу. А когда пресловутые активы стали собственностью Кристин, она сердечно расцеловала старушку и, выйдя на слякотный бульвар, подняла глаза к мрачному и свинцовому небу. Ехать домой не хотелось. Тем более что кроме журналистов, заполонивших всю Сент-Оноре, ее там никто не ждал. Свекровь слегла с сердечным приступом, а тесть и младший брат мужа всегда недолюбливали жену Поля. А собственные родители… Кристин набрала побольше воздуха и, медленно выдыхая, запретила самой себе плакать.
«Потом, все потом», – тяжело вздохнула она, прекрасно понимая, что отец, наслушавшись новостей и начитавшись бульварных статеек, считает ее падшей женщиной. И мать, позвонившая утром, шепотом попросила к ним не приходить. Пока все не утрясется.
«Конечно, – горько ухмыльнулась Кристин, – богатым зятем гордились. А теперь и знаться не хотят!»
Она промокнула глаза, успевшие наполниться слезами, и, оглядевшись по сторонам, поняла, что находится недалеко от метро. Кристин легко сбежала вниз по грязным щербатым ступенькам, купила билет и уже через несколько минут неслась к Лионскому вокзалу, где неподалеку в небольшом особняке с амурами и арочными окнами жила ее крестная.
– Ну и что ты ревешь, Кристинка? – подперев кулачком впалую щеку, поинтересовалась Мари, или тетя Маша, как ее звала Кристин. Браслеты с запястья тут же со звоном переместились ближе к локтю. Многочисленные шармы закачались в разные стороны.
– Из-за меня Поль попал в тюрьму, – всхлипнула Кристин, размытым взглядом рассматривая украшенную елку. На тонких зеленых ветвях гарцевали гусары, порхали балерины в невесомых пачках, сверкали нарядными бусинами замысловатые шары и гирлянды. – Понимаешь, не пойди я пить кофе с этим ублюдком Лоуретти, ничего б не случилось!– тяжело вздохнула она и снова уставилась на елку, дарившую успокоение.
«Все как в детстве. Новый год – волшебный праздник. А значит можно мечтать и загадывать желания!» – подумалось Кристин.
– Как знать, – мотнула коротко стриженной головой тетя Маша. – Твой дорогой Поль виноват уже в том, что не предупредил тебя о настоящем положении дел. Не послал тебе вслед телохранителей. И вообще проявил непростительную беспечность. Одно дело круассанчики в койку подавать и шептать «Мон амур», а другое башкой подумать! – отрезала крестная и тонкими пальцами выудила из пачки сигарету. Закурив, затянулась крепко.
Тетя Маша всегда казалась ей диковинной птицей. Яркий маникюр, выкрашенные в рыжий волосы и чудесная фигура, выдававшая с головой бывшую балерину. Но сейчас, глядя на всклокоченные, торчащие в разные стороны прядки огненных волос, рассматривая строгое лицо и надменный профиль, Кристин могла бы поклясться, что крестная больше всего походит не на райскую птицу, а на злобного и решительного ястреба.
– Что собираешься предпринять? – бросила Мари отрывисто. Заходила по комнате, остановилась у окна и, приоткрыв фрамугу, выпустила колечко дыма. Затем стряхнула пепел в стоящую рядом больше походившую на шкатулку пепельницу и, загасив окурок, решительно вернулась к столу.
– Выручать надо Поля, девочка моя, – прокаркала хрипло. – Тебе нужно подумать, как мужа с кичи достать. Что предпринять самой? А кого попросить о помощи!
Кристин мысленно закатила глаза, каждый раз поражаясь способности тетки применять в разговоре различные русские словечки. Крестная гордилась исключительными знаниями родного языка и даже разобралась в сленгах.
«Полиглот, блин, – выругалась Кристин про себя и пробормотала негромко. – Кого я могу попросить? Его родители и брат и в мирное время изводили нас с мужем своими придирками, а сейчас тем более.
– Не знаю, – отмахнулась тетя Маша. – Подумай! А к этим напыщенным уродцам и обращаться не стоит. У тебя имеются свои ресурсы. Подруги, клиенты, ну я не знаю…
– Сейчас Полю нужны адвокаты, – тяжело вздохнула Кристин.
– Да, – мотнула головой Мари. – Но эта публика любит деньги. А вот денежки печатает «Готье фармасьон»…
– Логично, – понуро кивнула Кристин. – Но, во-первых, я ничего не понимаю в бизнесе, а во-вторых, хорошо бы знать мнение самого Поля. А то я со своими ресурсами и пустой головой пущу под откос его компанию.
– Кристинка, – поморщилась тетя Маша. – По первому пункту подумай сама, перелопать свои записные книжки и контакты в гаджетах, а что касается второго… Тут все просто. Нужно повидаться с Полем и понять, что замыслил наш золотой мальчик!
– Ну да, – кивнула Кристина и сумрачно осмотрела комнату. Остановила взгляд, будто впервые видела на фотографиях в рамочках. Дед, бабушка, маленькая мама и тетя Маша, младшая мамина сестра. А дальше свадебное фото родителей – папа в кителе морского офицера и мама в коротком до колен платье и с накрученными локонами. Дальше фотографии самой Кристин – от хорошенького карапуза до свадьбы с Полем, изысканного мероприятия в родовом поместье в Бретани.
– Мне еще нужно повесить снимки ваших детей, – деловито заметила Мари, ткнув пальцем в свободное на стене место, и Кристин впервые подумалось, что крестная всегда жила жизнью ее семьи и никогда своей собственной.
– Если Поля посадят за убийство…
– Пока еще никто не умер, – рыкнула тетя Маша. – И адвокаты должны настаивать на самообороне, поняла?
– У Лоуретти есть снимки, где я… где меня…
– Ерунда! – отмахнулась Мари. – Хороший адвокат все вывернет наизнанку и заверит, что так и было. А кстати, – мотнула головой она. – Я, кажется, поняла, как тебе повидаться с Полем. Хочешь?
– Конечно, – не раздумывая кивнула Кристин. – Но кто меня пустит в тюрьму?
– Балда, – хмыкнула тетя Маша. – Он еще не в тюрьме, а в комиссариате. А там… – она прошлась ладонью по выбритому затылку, лишь на секунду задержав пальцы на татуировке – Бог солнца давным-давно улыбался смертным со спины Мари, уютно расположившись где-то на седьмом позвонке. Худая рука потянулась за телефоном. Снова звякнули браслеты.
– Андрэ, – хрипло и томно позвала тетя Маша по-русски, как только ей ответили. – У меня к тебе маленькая просьба, – добавила она с придыханием и обронила небрежно: – Должна буду.
Трубка молчала несколько секунд, а затем разразилась громоподобным хохотом.
– Ты знаешь, что я хочу! – пробасил кто-то, и Мари, смело выдержавшая паузу, усмехнулась. – У меня есть взаимовыгодное предложение, Андрэ, – возвестила она и сразу перешла к делу: – Помоги двум влюбленным, мон ами, – не попросила, а приказала она.
– Ты имеешь в виду… – услышала Кристин раскатистый бас.
– Да, – оборвала его тетя Маша. – Помоги им, пожалуйста!
– Ну-у-у, – протянули в трубке. – Твои обещания дорогого стоят, Мари, – хмыкнул неведомый Андрэ и что-то пробурчал лениво. Кристин не расслышала.
– Ясно, – кивнула Мари. – Ты сегодня последний день на службе, а потом уезжаешь в отпуск. Небось с какой-нибудь молодой курочкой? В Куршавель?
– Нет, моя дорогая! – снова взревел Андрэ. – Я еду в Марсель вступать в наследство после смерти отца. Хочешь, поехали со мной? Проведем Рождество вместе.
– Заманчивое предложение, – фыркнула Мари. – Через пару часов мы с племянницей будем проезжать мимо. Надеюсь, ты сможешь уделить нам минутку, – проворковала она.
В трубке снова замолчали.
– Не больше пяти минут, Мари, – рыкнул Андрэ. – И лучше приехать после восьми вечера. Обычно до десяти у нас небольшое затишье…
– До встречи, – мяукнула тетя Маша и первой нажала на кнопку отбоя. – Значит так, – грозно глянула на крестницу. – Он ждет нас после восьми. И на встречу с Полем у тебя не более пяти минут.
– Невероятно, – восхитилась Кристин и тут же качнула головой. – Ничего не получится, тетя Маша! Меня там каждая собака в лицо знает. Мы же подведем вашего друга!
– Я не дружу с мужчинами, – поморщилась тетя Маша. – Только койка, никаких привязанностей, – отмахнулась она. – Их пусти в душу. Нагадят от страха и убегут куда подальше.
– А этот Андрэ? – уточнила Кристин, чувствуя себя неловко.
– Любит меня, – хмыкнула Мари. – Жить не может. Съезжу с ним в Марсель, развеюсь.
– Он твой любовник? – изумилась Кристин и даже сама подивилась собственной бестактности.
– Давно, – махнула птичьей лапкой Мари. – Слаботекущая шизофрения, а не отношения, – пробурчала она. – Раньше он не мог на мне жениться, а потом я отказалась.
– Гордая, – ласково улыбнулась Кристин и ткнулась носом в пахнущую селективным парфюмом щеку.
– Ну не без этого, – хихикнула Мари и на минуту замолчала. – Нам бы тебя преобразить, Кристинка, – задумчиво пробурчала она. – Глупо отказываться от единственной встречи с Полем из-за боязни быть узнанной. Но ты права, вот так тебе точно идти нельзя, – тетка строго оглядела бежевый костюмчик от Валентино, перевела взгляд на собранные в узел гладко зачесанные волосы племянницы. – Нужно покумекать… Ну , чтобы у Поля скулы свело. Чтобы проняло до печени!
Она споро направилась к шкафу, стоявшему в глубине комнаты, принялась вытаскивать оттуда какие-то тряпки. Потом достала с полки парик с рыжими кудрями до плеч.
– Должно прокатить, – фыркнула довольно и полезла за гримом.
Когда через два часа Кристин вышла из такси у здания комиссариата, она не узнала бы саму себя. Дутые сапоги, цветастая юбка в пол и короткая белая пуховая курточка, усыпанная стразиками и пайетками. На голову племяннице Мари водрузила рыжий парик, а сверху натянула шапку под цвет куртки. Кристин чувствовала, как от парика и шапки потеет и чешется голова. Но понимая, что шапка фиксирует парик на голове, решила потерпеть. Андрэ Меркулофф оказался крепко сколоченным мужчиной лет пятидесяти, примерно ровесником Мари.
Ничего не значащий разговор и подколки завершились громогласным воплем Андрэ:
– Туалет, мадемуазель? Вы сами не найдете. Я провожу вас.
И взяв под локоток, быстро повел по коридору. Потом завернул в небольшой предбанник и пробурчал по-русски себе под нос:
– Никуда не ходи. Тут слепая зона, ни одна камера не достает.
Кристин замерла и в ожидании Поля уткнулась взглядом в стену, выкрашенную в бледно-серый цвет и навевающую тоску.
Поль и сам не понял, зачем за ним пришел высокопоставленный сотрудник комиссариата и куда-то повел.
«Допрос без адвоката? – поморщился Готье про себя. – Нужно сразу заявить протест. А если начнут бить?» – мысленно ужаснулся он, вспоминая фильм «Такси», где полицейские били кого-то по голове телефонным справочником. За своими раздумьями он не заметил, как, получив бодрящий тычок в спину, оказался в небольшом коридорчике. Ни дверей, ни окон. Пустой непонятный аппендикс, в дальнем углу которого маячила какая-то нелепо одетая девица из люмпенов. Поль уже собрался высказать претензии высокому и мрачному полицейскому, но, повернувшись к нему, зацепился взглядом за нашивку с фамилией. Резко отшатнувшись, он всмотрелся в лицо женщины, спешащей к нему и на ходу снимающей с головы шапку вместе с рыжими кудрями.
– Нет, – вскрикнул он одновременно с Меркуловым.
Кристин опустила руку и, поправив парик и шапку, бросила устало: – Голова чешется.
Поль схватил ее в охапку, притянул к себе и впился губами в нежные губки, накрашенные сейчас жуткой коричневой помадой.
– Я люблю тебя, – проскрежетал он, не обращая внимания на полицейского.
– Пять минут, – рыкнул тот и отошел чуть в сторону.
– Я купила у Мадлен акции, – начала Кристин, но Поль перебил ее:
– Завтра приедет нотариус, оформит доверенность. На время моего отсутствия только ты распоряжаешься активами, поняла?
– Ты мне доверяешь? – пробормотала она. – Я же трахалась с Лоуретти.
– Призналась все-таки, – поморщившись усмехнулся Поль. – Но я и сам догадался, Кристин. Эти подонки прислали видео. Там точно ты.
– Но… – попробовала воспротивиться она и высвободиться из его объятий. Но он не позволил ей.
– Не дергайся, – пробурчал глухо. – Я слышал все, что ты говорила им на кухне. Каждое слово. Ты – мой самый лучший и преданный друг, мой гениальный адвокат.
– Поль… – попробовала вмешаться она.
– Подожди, Кристин, – остановил ее муж. – Я доверяю только тебе. Препарат, что тебя опоили, действительно разрабатывается в лаборатории компании, но мы преследуем другие цели. А вот как он оказался в руках наших врагов, это вопрос.
– В твоем окружении есть предатель, – прошептала Кристин. – Мадлен призналась, кто-то сообщил ей, будто ты не заинтересован в покупке акций.
– Попробуй узнать, кто так ответил? – пробурчал Поль. – Только очень осторожно. Этот человек из нашего ближайшего круга. Кто-то свой!
«Бей по сопатке,»– Она словно услышала голос бабушки, старшей дочери есаула Дикой дивизии, прибывшего из России в Париж вместе с Врангелем.
Кристин резко выбросила вперед расслабленную руку и, целясь в нос, ударила медной джезвой. Послышался хруст. И только потом она увидела залитое кровью лицо Эрнесто. Или Алехандро. Шприц выскользнул из его руки и закатился под стол.
– Что ж ты делаешь, сука бешеная? – Второй брат бросился к ней, сжав кулаки.
Pulsuz fraqment bitdi.