Достаю из кармана джинсов айфон и, найдя Тайкин контакт, нажимаю заветную кнопку. Хочу пригласить нахальную пигалицу на обед. Иначе местная еда без специй сведет меня с ума. Потом можно погулять по оранжерее или пропустить по коктейлю в лобби-баре.
Но все мои планы рушатся, как только в трубке раздается всхлипывающий голосок.
– Да, Сева, что ты хочешь? – плачет малышка.
– Кто тебя обидел? – рявкаю, не сдерживаясь. – Говори, Тайка, я за тебя любому оторву голову.
– У нас убили лебедей, Сева, – рыдает Таисия. – Я даже представить не могу, как можно покуситься на такую красоту!
«Ах, это!» – хочется небрежно отмахнуться мне. Я старый солдат и циник. Подумаешь, какие-то мертвые птицы! Мне приходилось видеть, как погибают люди, и самому закрывать глаза тем, с кем спал и сражался бок о бок.
– Это ужасно, – говорю те слова, которые она хочет услышать. – Где ты, Таечка? Я сейчас подойду.
– Да, – тихо соглашается она. – Тебе лучше подойти. Папа сказал, что ты теперь у нас биг-босс.
– Безопасники на месте? – спрашиваю сердито.
– Нет, – печально вздыхает Таисия. – Они заняты. Антипов сказал, что они ищут какого-то типа, который голышом носился по территории. Подключились по просьбе кого-то из гостей.
– Бред какой-то, – отмахиваюсь я и добавляю торопливо. – Тая, я сейчас все порешаю. Естественно, найти злоумышленников, погубивших птиц, сейчас важнее, чем искать какого-то сумасшедшего.
– Да? – удивляется она и хочет добавить еще что-то, но я лишаю ее этой возможности. – Отелю нанесен ущерб, Таисия Викторовна. И тебя, как одного из учредителей, это должно волновать больше, чем выходки эксгибициониста.
– Ты правда придешь? – спрашивает она неуверенно.
– Уже выхожу, – цежу сквозь зубы. И вылетев из кабинета, вкрадчиво прошу Алису.
– Начальника службы безопасности сюда. Живо!
Тая
«Этого не может быть, просто не может быть никогда, – всхлипываю я, глядя на погибших лебедей. Чьи-то сильные руки лишили их жизни и бросили тела красивых и гордых птиц прямо на берегу озера. Увидев эту страшную картину, стараюсь не разреветься. Звоню управляющему отелем Семену Григорьевичу.
– У нас дела поважнее, Таечка, – отмахивается он. – Твой папа прислал какого-то проверяющего. Сказал, что доверяет ему как себе. Тут дурдом. Готовим документы.
– А как же лебеди? – мямлю неуверенно. Меня послали, а я даже настоять на своем не могу.
– Вызовем полицию, – вздыхает Сема, и я будто наяву вижу, как он закатывает глаза. Неприятный тип. Толстый, вальяжный. Чувствует себя королем. Естественно, пока папа отсутствует. А отсутствует он всегда. Франция, Хлоя, мои сестры, рестораны в Париже и Бордо. Все это требует его внимания и времени.
– На том свете отдохну, – отмахивается он от жены и Лили, моей крестной.
Можно, конечно, позвонить отцу, и он из-за границы выпишет Семе пятилитровую клизму. А может и отмахнуться.
– Не до того сейчас, Тайка, – бросит на ходу.
Поэтому, тяжело вздохнув, я ищу номер Гены Лурдина. У него должность выше Семиной, и он член семьи. А значит, не пошлет меня лесом. Я не очень люблю Лину, его жену. Крикливая особа. Никогда не скажешь, что они с крестной родные сестры. Мама – сдержанная блондинка, а Ангелина – вульгарная брюнетка.
– Зато лица одинаковые, – усмехаясь, заявляет папа. – Беляночка и Розочка, мать их…
Найдя номер Гены, я уже собираюсь опустить палец на экран, когда сотовый захлебывается звоном. Сева. Мой несносный придурашливый бывший. Ну как бывший… Один раз не считается. Иногда я смотрю на него и думаю, все ли у меня в порядке с головой и психикой, если влюбилась в этого идиота.
– Бог до пары сводит, – любит говаривать бабушка, наверняка подразумевая и мои странности.
– Да, – отвечаю на звонок. Смотрю на птиц, которых рабочие пытаются впихнуть в черные мешки, и, не сдержавшись, всхлипываю.
– Что случилось? – рыкает в трубку Гаранин. И уже через несколько минут несется по дорожке ко мне.
– Кто это? – любопытствует моя подружка и коллега Верочка. – Видный мужик. Видать, при бабках.
– Даже не смотри на него, – шиплю я, наблюдая, как Сева быстрым шагом подходит к берегу. Морщится, глядя на убитых птиц. Они все еще лежат, вытянув длинные шеи и раскинув крылья, словно собираются в последний полет. Другие птицы плавают поодаль. Я вижу, как в одночасье лицо Гаранина превращается в маску. Холодный бездушный монстр. Хотя я его знаю другим. Нежным, заботливым и ужасно нахальным.
– Что у нас с защитой территории? – не поворачивая головы, спрашивает он у Антипова, начальника СБ.
А у того от неожиданности начинается приступ кашля.
– У вас какие-то проблемы? – сквозь зубы цедит Гаранин, становясь ужасно противным. Глаза-буравчики словно выжигают дыры в костюме Павла Андреевича. Вижу, как безопаснику становится не по себе от этого взгляда, от пренебрежительного тона. Он все-таки заслуженный человек. Полковник полиции в прошлом. А Сева с ним – как с пацаном.
– Периметр нигде не нарушен, – нехотя бубнит Антипов. – Посторонних на территории не было. У нас несколько степеней защиты. Просто так сюда проникнуть невозможно.
– Персонал? Много неадеквата?
– Да вы что? – изумляется Антипов хамской реплике. А мне хочется добавить «только ты, Севочка!». – У нас люди по много лет работают. Спросите Виктора Николаевича.
– Я знаю, – со снисхождением заявляет Гаранин. – Тогда мне нужен список гостей, заселившихся прошлой ночью. И данные камер наблюдения. Кто куда ходил и за каким лешим…
– Но, – пытается высказать свое мнение Антипов. Но Сева не оставляет ему ни единого шанса. – Через полчаса данные должны лежать у меня на столе, – заявляет непререкаемым тоном. Цепким хмурым взглядом обводит собравшийся на берегу персонал и бросает небрежно.
– Расходимся по рабочим местам. Шоу не состоится. Птиц убрать, – бросает он Антипову, как будто тот лично обязан вынести тушки.
– А вы кто? – выкрикивает, не сдержавшись, Верочка.
– Конь в пальто, – весело огрызается Сева и переводит на нее заинтересованный взгляд. Верка у нас дамочка хоть куда. Грудастая развеселая баба с голубыми глазами и русой копной непослушных волос, убранных под тонкую трикотажную шапку.
Наблюдаю со стороны, как на лице Гаранина появляется оценивающая ухмылка, и глаза-сканнеры будто ощупывают фигуру моей напарницы.
«Ну, вот какого фига! – злюсь про себя и одной из первых отхожу прочь, надеясь незаметно проскользнуть мимо Гаранина. – Нужно позвонить папе. Пусть уберет этого идиота из отеля! Представляю, что он тут устроит».
Та же Верка мне уже показала видео, где крепкий голый мужчина ныряет в свинцовую реку.
– Так смотрела бы и смотрела, – вздыхает она. – Куда же он делся, бедненький…
«Известно, куда! – думаю я. – Папина затея не увенчается ничем хорошим. Что вообще может найти Сева? Только мандавошек у себя в бороде!»
Ну, положим, бороды у Гаранина нет. Чисто выбритый подбородок, о который так приятно тереться носом.
Чуть наклонив голову, прохожу мимо, молясь всем святым, чтобы Сева меня не заметил.
Рядом идет Верочка и что-то оживленно рассказывает. Громко. Слишком громко.
Всеволод Юрьевич лишь на секунду отвлекается от рассказов Антипова, все еще не оставившего попытки расположить к себе верховное божество. Чувствую, как вокруг запястья сжимаются цепкие пальцы, а руки тянут меня к себе.
– Что? – изумленно останавливается Вера.
– Я позже приду, – мяукаю на ходу. Ощущаю, как со всего маху врезаюсь в стальной бок, прикрытый черным кашемиром.
– Сильно расстроилась? – ласково спрашивает Сева, смахивая с моего лица то ли выбившуюся прядку, то ли несуществующую слезинку.
Вырываться и орать на Гаранина бесполезно. Только выставлю себя в дурном свете.
– Дорогой расскажете, Павел Андреевич, – отдает короткую команду Сева и, взяв меня за руку, спокойно движется к главному корпусу.
– Мне нужно на работу, – шиплю я, дергая его за рукав.
– Крокодила лечить? – спрашивает он, улыбаясь.
– Вот именно, – цежу я, пытаясь вырваться из захвата.
– Тут нет крокодилов, – фыркает наглец. – А нам нужно поговорить…
– Может, это вы, Таисия Викторовна, пробрались среди ночи к пруду… А что? Ключи есть. Птицы вас знают.
Гляжу гневно в улыбающуюся морду Антипова.
«А я тебя, придурка, еще пожалела!» – вздыхаю расстроенно и уже собираюсь возразить, как Гаранин замечает лениво.
– Таисия Викторовна вне подозрений. У нее алиби. Мы спали вместе…
Лицо Антипова покрывается противными красными пятнами от смущения. А мне хочется расхохотаться и дать в лоб Гаранину. Экая скотина!
Помню, Светка рассказывала, как пыталась ужиться с его братом. А потом плюнула и уехала. Вот только Сеня наш осознал всю свою бестолковость и притащился следом. Сестра повыделывалась и простила. Хотя мама звала Арсения вахлаком и убеждала сестру оставить ребенка, а его папашу прогнать.
– Давай кофе попьем или чаю, – предлагает Гаранин, как только Антипов резко отбегает в сторону. Сева притягивает меня к себе и бесцеремонно просовывает руку мне под воротник. Чувствую, как пробирает дрожь, стоит только ощутить его ладонь.
– Убери от меня свои лапы, – шиплю недовольно, – и поставь на место. – Не хочу я ни кофе, ни чая. И тебя видеть не хочу.
– Придется, – ухмыляется Всеволод Юрьевич. – Я собираюсь жить с тобой в одном доме. Представляешь, как будет весело. Вместе на работу, с работы. Опять-таки, приготовить ужин!
– Видеть тебя не хочу, Гаранин, – пытаюсь оттолкнуть навязчивого мужика. Но у меня ничего не выходит. Вы пробовали когда-нибудь сдвинуть скалу или многоквартирный дом? Их можно, а вот Севу, если он уперся, нельзя.
– Чай, малышка, – бубнит он, прижимая меня к себе и не обращая внимания на косые взгляды гостей. Со стороны может показаться, что миллионер в кашемировом пальто встретил золушку в рабочей одежде и просит ее пройти померить туфельку. Замечаю сардонические насмешки каких-то длинноногих девиц.
«Что ломаешься, краля? У мужика лаве».
Но мне, наверное, единственной на свете не нужны деньги Севочки, да и весь семейный бизнес Гараниных, включая верфи и какие-то заводы.
Этот отель целиком и полностью по завещанию достанется мне. Местные рестораны тоже. Сестрам папа отдает всю французскую сеть. Но мне страшно подумать, что его не станет. Пусть даже через сто лет. И я совершенно не хочу управлять такой махиной. Не спать ночей, сверять какие-то цифры. Крестная учила меня. Все надеялась, что я вольюсь в бизнес отца или деда. Но мне неинтересно корпеть над бумагами. Лучше лечить животных и кататься на лошадях…
– Два чая с лимоном, два круассана, – велит Сева бармену Коле. Тот смотрит с интересом на Гаранина, потом на меня. – Или, может, в номер поднимемся? – спрашивает он лениво.
– Запал иссяк? Работать не хочется? – усмехаюсь криво. Перевожу взгляд на Колю, с любопытством следящего за нашей перепалкой. – А мне латте, Коль. И эклерчик. Тут вкусные эклеры, Сева, – улыбаюсь радушно. – Когда съешь свои круассаны, попробуй.
– Мне нравятся те, что печет твоя крестная, – шумно вздыхает он. – Вот это класс, скажу я тебе!
– Она всегда ждет тебя как стихийное бедствие, – фыркаю я, проходя к круглому деревянному столику на массивной резной ноге, стоявшему около окна.
– Что. Ты. От. Меня. Хочешь? – спрашиваю, как только мы остаемся одни. Смотрю в упор в наглые с легким прищуром глаза. И пропадаю… На веки вечные.
– Да ты знаешь, Таечка, – вздыхает он. – Но нам нельзя. Я помню.
Смотрю внимательно и не верю ни одному слову.
– Сева, кончай заливать, – отмахиваюсь я. – Это же ты тут скакал без трусов. Боже, какое позорище! – вздыхаю, откинувшись в кресле с высоким изголовьем с ушками. – И хватит изображать моего жениха. Я не желаю быть дурой в глазах окружающих.
– Почему дурой? – одна бровь сардонически поднимается.
– Ты ведешь себя так, будто у нас связь.
– А ты хочешь сказать, что у нас чисто платоническая привязанность? – шипит он, и я вижу, как в его глазах закипает ярость. – Я хотел поговорить о другом, – рыкает Сева и глядит на меня очень внимательно.
– Кольцо принес? – усмехаюсь я. – Такое с бриллиантом карата на четыре.
– Тебя не удивишь цацками, – морщится Гаранин. – Да я и не собираюсь. Просто хочу обсудить с тобой сегодняшнее происшествие. Мне кажется, гибель птиц можно расценивать как акцию устрашения.
– Кого?
– Тебя. Где бы ты ни появилась, сразу же начинаются стихийные бедствия.
– Не мели чушь, – отмахиваюсь, смеясь.
– В Мюнхене была тоже чушь, когда тебя чуть не затолкали в чужую машину? И тот хвост в Париже? Если ты знаешь, что происходит, может, просветишь бедного солдата?
Дорогие мои! У нас меняется график выкладки. Теперь продолжения будут выходить три раза в неделю – понедельник, среда, пятница
– Я не знаю, – мотаю головой. – Но думаю, что ты специально накручиваешь меня. Еще и папе наговоришь всякой ерунды.
– Пожалуй, с этого и начну, – холодно кивает несносный тип. – Пусть он тебе из Антарктиды мозгов вышлет. Пингвиньи подойдут. Тебе в самый раз. Допивай свою латку, и пойдем…
– Папа в Антарктиде? – изумленно шепчу я.
– Да, вот просил за тобой приглядеть и за отелем. А ты не знала?
– Нет, – морщу нос, силясь не разреветься от обиды. Отец уехал путешествовать и даже не сказал ничего.
– Они вдвоем с Хлоей, – бухтит Гаранин, внезапно поняв, что сболтнул лишнее. – Французские спиногрызы остались дома.
– Мне от этого не слаще, – вздыхаю я, желая остаться одной и нареветься вдоволь. Отец почти двадцать лет женат на Хлое, а я все так и не смогла принять ее. С первых дней их брака и нашего переезда в Бордо я никогда не жила на их половине. Может, поэтому Хлоя так никогда и не стала мне близка. Или во всем виновата ревность?
– А что предпочитаешь на десерт? – ухмыляется Сева, глядя, как я ем пену чайной ложечкой.
– Тебя это не касается, – бурчу недовольно. – Лучше скажи, что ты надумал?
– Тут все просто. Тебя надо охранять круглосуточно. И тут в вашем Пилюгино бойцов, равных мне, не водится. И я бы с радостью приклеился к тебе. Крутил бы хвостики поросятам и скакал галопом на какой-нибудь кобылке… но мне твой отец дал поручение найти его бабки. А поэтому, моя девочка, с этого момента ты прилепляешься ко мне и отходишь только в сортир. Это понятно?
– Нет! – вскрикиваю чуть громче положенного и тут же ловлю любопытные взгляды гостей и обслуги. – Только попробуй!
– Тогда второй вариант, – хмыкает эта циничная скотина. – Я запираю тебя в номере и ставлю охрану. И каждая собака в этой гребаной гостинице будет знать, что ты моя куколка. Сечешь? – нависает надо мной, да еще глазами зыркает.
– Не очень, – стараюсь говорить спокойно, но изо рта вырывается жалкий лепет.
– Все просто, Тая, – ухмыляется гадский Сева. – Ты не отходишь от меня ни на шаг. А чтобы не возникло подозрений, и мы бы не спугнули врага раньше времени, мы изображаем влюбленную пару. Поняла?
– Да, – киваю холодно и надменно. – Только поезжай сначала в вендиспансер и сдай анализы, жених…
– Если ты настаиваешь, поросеночек, – нагло ухмыляется он и снова лезет мне за шиворот. Торопливо проводит по шее, затрагивая какие-то неведомые эрогенные зоны.
Вздрагиваю, но стараюсь не показать, как меня заводят мимолетные ласки Гаранина.
– Конечно, настаиваю. Как учредитель этого заведения. Если во время проверки СЭС окажется, что у тебя нет санитарной книжки, впаяют штраф.
– Официально, я – гость владельца, – голливудским оскалом улыбается Сева. – Не бойся, на кухню пробовать щи я не пойду. У меня две задачи в приоритете. Понять, кто на тебя взъелся, и обезвредить этого безумца, и вторая – найти ошибку в расчетах. Не думаю, что у твоего папы кто-то посмеет что-то украсть.
Он поднимает взгляд на подошедшего человека и заявляет требовательно.
– Что там у вас? Давайте!
Мне приходится чуть повернуться. Антипов с какими-то распечатками. Протягивает их Севе и застывает рядом немым укором. Ситуация некрасивая. Сам к столу он не сядет, пока не пригласят, а стоять навытяжку перед заморским гостем – ему не позволено по рангу.
– Может, чаю, Павел Андреевич? – спрашиваю, стараясь быть вежливой. И тут же попадаю впросак.
– Не время чаевничать, Таечка, – вкрадчиво заявляет Антипов.
А Сева в унисон ему бросает раздраженно.
– Мы уже уходим.
Мельком пробегает глазами по небольшому списку и, передав листы мне, лезет за карточкой.
– Мой заказ можно отнести на баланс. В конце месяца из зарплаты вычтут, – мяукаю поспешно. Но Гаранин, поморщившись, подзывает Колю.
– Сколько с нас, Николай?
Опускаю глаза в распечатку и сразу же нахожу знакомого. Ковалев Андрей Иванович. Мой женатый поклонник. Но даже в страшном сне не могу представить моего бывшего друга сворачивающим шеи прекрасным птицам.
– Он не мог, – шепчу, вставая из-за стола вслед за Севой.
– Ты совершенно права, Тайсон, – раздраженно хмыкает он. – Сам бы он точно не справился. Был подельник. А вы что молчите, Петр Андреевич?
– Павел, – насупленно поправляет безопасник.
Интересно, Севе прилетит за все его выходки? Хотя бы за папин Астон-Мартин…
– Вечер перестает быть томным, правда, Тая? – рычит Гаранин, хватая меня за руку. – Ищите сообщников, – велит он Антипову и тянет меня к лифтам. Заталкивает в кабину и сам заходит следом. Выглядываю из-за широкого плеча Гаранина и натыкаюсь на разъяренный взгляд Антипова.
«Сейчас начнется, – вздыхаю украдкой. – Начальник СБ позвонит Гене Лурдину и нажалуется. Или уволится! В любом случае начнется склока».
– Что ты себе позволяешь? – бью кулачками в стальную грудную клетку. – Что за идиотская манера!
– Угомонись, Тайка, – недовольно фыркает Сева и, нависнув надо мной грозной тенью, накрывает мои губы своими.
Сева
Гребаный лифт вместо третьего этажа спускает нас к бассейну. Открываются двери. Слышится легкое покашливание и насмешливый голос Пастухова.
– Мы вам не помешаем?
Отрываюсь от Тайкиных губ и, повернувшись вполоборота, обалдело пялюсь на Ритку и ее мужа.
– Здрасьте, – выдыхает из-за моего плеча Тайка.
– Здравствуй, Таечка, – как по команде кивают Пастуховы. Они знакомы, мать вашу.
– Как поплавали? – спрашивает моя рыжуля на правах хозяйки.
– Чудесная вода, и сам отель отличный. Так папе и передай, – добродушно заявляет Пастухов. – Или я сам позвоню.
– Так Николаич в Антарктиде, – хмыкаю я, бесцеремонно влезая в разговор.
– Тогда при встрече, – вздыхает Пастухов, а я, глянув в зеркало, натыкаюсь на разъяренный взгляд Маргариты.
– Всего доброго, – схватив Тайку за руку, нажимаю нужную кнопку, выскакиваю на третьем этаже.
Такого поворота я не ожидал. Пастуховы знакомы с Пахомовым и Тайкой. Интересно, откуда? И, похоже, Ритка в бешенстве.
– Откуда ты Пастуховых знаешь? – бросаю небрежно, увлекая Таисию по коридору, ведущему в личный кабинет ее папеньки.
– У них собака разродиться не могла. Золотистый ретривер. А мы как раз у твоих гостили. Вот Космонавт… то есть Юрий Алексеевич и попросил съездить.
– И ты принимала роды? – изумляюсь я. – А ветеринара нормального они вызвать не смогли?
– Я и есть нормальный ветеринар, – хмыкает нахальная девица и со всей дури бьет меня ногой по коленке.
Поморщившись, тру больную конечность и, открыв дверь в приемную, шиплю, как старый удав.
– Ты можешь хоть в общественных местах обходиться без членовредительства?
– Это я еще сдерживаюсь, – хмыкает нахалка и, войдя в приемную, по-свойски машет секретарям. – Привет, девочки!
– Приве-е-е-ет! – тянет красавица-блондинка, кажется, личный помощник управляющего.
– У тебя тут прямо все близкие и родные, – бурчу, заходя в кабинет Пахомова.
– Лилька – моя подружка. Она приемная дочь Бессараба. Поэтому держи свои неповрежденные члены подальше. А то дядя Ваня у нас крутой.
– Мир тесен, – вздыхаю я, закатывая глаза к небу. – Выбирай себе комп, – предлагаю великодушно.
В огромном кабинете Пахомова на широком рабочем столе, больше напоминающем взлетную полосу, стоит огромный монитор и наверняка внизу системный блок. А на журнальном столике, расположенном напротив огромной плазмы, лежит ноутбук. Это для видеоконференций и совещаний.
– Чур, я в комнате отдыха, – весело заявляет Тайка и, раздвинув какие-то панели, вваливается в уютную комнату с широким диваном и телевизором во всю стену. – Ноутбук завтра принесу из дома, – вздыхает она. – А сегодня заполню журналы для ветеринарной службы. Тебя так устраивает?
– Вполне, – рычу я, хватая ее за локоток. – Что за дурацкие фантазии, Тая? Тебя послушать, я ни одной юбки не пропущу, – рычу сокрушенно.
– Пропустишь, – кивает она. – Старше тридцати или тридцати пяти? Их ты просто не замечаешь.
– Бред какой-то! Ну что ты несешь?
– Подожди, – тянет Тайка задумчиво. – Я, кажется, поняла… Ты с Ритой Пастуховой был, когда Аркадий заявился.
– С чего ты взяла?
– Ну конечно, Сева-а. Какое позорище, – бормочет она, аккуратно высвобождаясь из моего захвата. – Как же я сразу не догадалась?
Переводит на меня негодующий взгляд и заявляет воинственно.
– Так. Общаемся только по делу. И не суйся ко мне, придурок!
Хочу схватить ее, зацеловать до полусмерти, объяснить, кого я люблю, но нахальная девица топает ногой и закрывает перед моим носом двери.
Стою, как дурак, перед закрытой дверью и усилием воли заставляю себя вернуться за рабочий стол.
Совещание, мать вашу! Я же его на одиннадцать назначил. Смотрю на болтающиеся на запястье Эйпл Вотч Гермес. Десять пятьдесят две.
«Восемь минут, идиот, – напоминаю самому себе и, усевшись на тронное место Пахомова, кладу голову на высокую спинку кресла и закрываю глаза. В мои глупые мысли тотчас же врывается Тайка.
Хорошо хоть рядом. Под присмотром. А там разберемся. Мне-то всего нужно несколько дней продержаться, пока будет вестись расследование. О том, что за Тайкой охотятся, я узнал от брата.
– Ты сможешь приехать? – не поздоровавшись, спросил меня старший брат. Знает ведь, зараза, что не откажу. Я перед Сенькой в большом долгу и даже не знаю, когда расплачусь. Вот он и пользуется.
– Светка волнуется, – заявляет с ходу. – А ей нельзя…
О третьей беременности знаменитой Ланы де Анвиль трубят СМИ уже который месяц. Известная в прошлом модель кому угодно может показаться надменной и холодной. Но мне стоило только один раз увидеть, как она смотрит на моего брата, как все сомнения и вопросы отпали. И если Светка безумно дорога моему брату, то я просто обязан ему помочь.
– С Таисией проблемы, – со вздохом бросает старший брат. – Кажется, кто-то объявил на нее охоту.
– Требования? – спрашиваю деловито, а сам чувствую, как душа скатывается куда-то в пятки. Таечка, девочка моя, никому не дам тебя в обиду.
– Никто не объявлялся. Пахомов счел за благо отправить ее в Пилюгино. Поселок закрытый. Везде охрана.
Усевшись за стол, устало тру лицо и неожиданно испытываю благоговейный ужас. Боюсь включать компьютер. Чужая территория. И за красные флажки лучше не заступать.
– Алиса, – зову своего секретаря. – Этот ноутбук рабочий или используется вместо электронной указки?
– Да, все работает, – кивает она и добавляет тихо. – Все уже собрались в приемной. Ждут, когда от вас Таисия Викторовна выйдет.
– Она отдыхает, – машу я в сторону закрытых дверей и поправляю себя поспешно. – В смысле работает в комнате отдыха. Зовите народ.
Pulsuz fraqment bitdi.