© Влад Ислав, 2019
ISBN 978-5-0050-6993-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
А ВПЕРЕДИ ЕГО ЖДАЛА СУДЬБА
Моей Стасе
Влад Ислав
Давно хотел написать об отношении человека к своему прошлому и наследию, которое он там оставил. Вопрос, по моему скромному мнению, узловой в понятии человеческого счастья. Кто-то живет прошлым, кто-то время от времени проваливается в него, кто-то его отвергает, говоря, что оно мертво. Прошлое заставляет нас доверять или не доверять, гордиться или быть скромным, радоваться или грустить. Так что же это? Я где-то слышал, что мы по жизни, словно пассажиры поезда, мчащегося вперед, но сидящие спиной к направлению движения. Все что нам остается – доли секунды реальности и глыба прошлого.
Иисус, Леонардо да Винчи, Ленин, – их нет, но их прошлое стало частью нашего, так или иначе. И многие из нас хотели бы попасть в прошлое последующих поколений. Но я не могу понять зачем. К примеру, допустим, что есть сверхталантливый актер (клерк, дворник, президент), но он не реализовал свой потенциал, а что изменится? Да ничего. А если он реализовался? И что? Кто-то скажет о нем: «Да, он талантлив, гений». Довольствоваться удовлетворенным самолюбием? Сказать себе: «Да я прожил жизнь так, как хотел, не предав свой интерес». И это все? Это есть смысл существования? Если выразиться более благородно, то можно говорить о взаимопомощи, как смысле. Это прекрасно, но этого, по-моему, слишком мало, чтобы затевать человеческую жизнь.
Если же кто-либо живет будущим, он вскоре в глазах окружающих становится расчетливым ханжой, этаким накопителем, который умрет, не использовав накопленное (это не только о деньгах).
Конечно, все едино: и прошлое, и настоящее, и будущее; каждый человек имеет свою цель в жизни. Вселенская глупость, помогающая не печалиться. Нет цели, нет смысла, нет законов, нет морали. Люди – холсты, на которых рисуют другие люди красками цивилизации.
И все-таки, какое значение имеет прошлое? Прошлое одной жизни: моей, твоей. Мы можем сказать, чего мы стоим, чего достигли? Нет, ибо не нашлось еще того, кто определил бы истинные смыслы.
Конечно, прошлое это опыт, информация для существования, это и есть мы. Прошлое – это мы, это наше невидимое тело, но вопрос для меня остаётся открыт, и, думаю, будет открыт ещё очень долго.
Передо мной длинный коридор. По обе стороны много дверей. Я открываю их – в комнатах пусто, я открываю следующие – то же самое. Потом появляются люди, они вносят в комнаты свои вещи, все идут и идут, они обустраивают почти все комнаты. Я стою и смотрю на них: чувствую, что сейчас все изменится, и пустынное здание станет живым, наполненным чем-то новым в худшем случае. И я снова иду по этому коридору, иду только вперед, потому что правилами игры запрещено движение назад. И я снова открываю все двери, встречающиеся на моем пути. Передо мной рисуются все новые и новые интерьеры, и я слышу одни и те же слова, адресованные мне разными голосами новых хозяев комнат: «Это сделал я! Это принадлежит мне!»
И вот я уже просто шагаю по шахматному полу коридора вперед, я не хочу открывать двери, где меня никто никогда не будет ждать и никто никогда не ждал. С грустью вспоминаются пустые комнаты, которые были раньше. Тогда я открывал каждую последующую дверь с надеждой найти что-то чудесное. Сейчас же я был бы рад просто пустой комнате.
Сегодня воскресенье, день-предвестник новой недели, месяца, года, жизни… Сколько раз я преодолевал этот рубеж и внушал себе, что все изменится завтра? И я засыпал с мыслями о прекрасном будущем, о моем прекрасном будущем, но, как ни странно, я не видел продолжения во сне ни разу, а утро развеивало все мысли, как развеивают туман солнечные лучи. Передо мной представала серая глыба под названием «сегодня», похожая на «вчера», «позавчера», «год назад». Меняются декорации, окружающие, темы разговоров, но понимаю, что я прежний. Я только подстраиваюсь под свою жизнь, приобретая опыт, часто бессмысленный. И, кажется, я даже смирился с положением вещей…
Открываю глаза. Утро. Не знаю, сколько времени, и мне это не важно. Заказываю завтрак в номер и стараюсь привести себя в порядок, что мне удается с трудом, хотя и это не слишком беспокоит меня. Завтракаю.
В 12:00 выхожу из номера, иду к лестнице. Не знаю отчего, но лифт никогда не внушал мне доверия. Выхожу на улицу из отеля Ритц в Париже, ловлю такси и еду к Триумфальной арке. Днем я должен встретиться там с девушкой, с которой знаком лишь пару дней, но, кажется, что знал её вечность и никогда не забуду.
Её зовут Шанталь. Мы познакомились, как это ни странно, на Пер-Лашез, где оба совершали паломничество к могиле Джима Моррисона в дождь. Оказалось, что сегодня только мы любим гулять под дождем. «Верхом сквозь ураган», – как бы выразился тот, к кому мы пришли. Возможно, это была любовь с первого взгляда, может быть что-то таинственное, что притягивало нас друг к другу, но все огни Парижа погасли перед этой девушкой.
Следующие два дня мы гуляли по городу. Днем отдали свое время Лувру, где, словно американские туристы, бежали по длинным залам и смотрели на величайшие произведения искусства так, как смотрит маленький ребенок на едущие мимо него автомобили, – когда каждый последующий отвлекает внимание от предыдущего. А может искусство бессильно перед любовью? Вечером мы стояли на смотровой площадке Эйфелевой башни, обняв друг друга, и молчали, смотря куда-то вдаль, в темноту вечернего неба.
Утром мы из Ритца мы отправились на Монмартр. На площади Пляс-де-Тертр было слишком людно, чтобы долго там оставаться. Мы купили две картины у одного художника, и пообещали друг другу, что каждый возьмет одну и будет хранить её вечно. На обеих картинах был изображен серый унылый пейзаж, похожий на тот, когда мы впервые встретились. После этого мы расстались, но завтра у Триумфальной арки в 14:00 мы должны снова увидеться.
И вот мы вновь встретились. Я снова ощутил то чувство, когда что-то обрел, что-то жизненно важное, то, что наполняет смыслом мое будущее, и мне безразлично, насколько мой смысл близок к истинному. Мы ловим такси и едем на Лионский вокзал, еще не зная, куда отправимся, но точно решив, что на юг, к морю.
Открываю глаза. Утро. Будильник играет ненавистную мелодию. 6:30. К восьми я должен быть на работе. Быстро встаю, холод обволакивает мое тело, но на это уже не обращаешь внимания. Я готовлю омлет, пью чай, собираюсь и выхожу из дома. Еду в автобусе пять минут, и за это время чувствую то непосильную усталость, то прилив бодрости. Трудно объяснить эти метаморфозы моего состояния, да и мысли быстро переключаются на другое: что же меня сегодня ждет на работе?
Отработав положенное время, я еду домой по тому же маршруту, и судьба сегодня распорядилась так, что на том же автобусе, только на другом месте. Вблизи дома покупаю продукты и быстрыми шагами направляюсь к своему подъезду. Войдя в квартиру, я несу продукты на кухню, раскладываю их по местам. Затем ложусь отдохнуть, и неожиданно в моем сознании возникают остатки видений и чувств. Мне видятся картины Парижа, девушка. Пытаюсь связать картины воедино, но у меня ничего не получается, – я не знаю, откуда это видение. С этими мыслями переодеваюсь, включаю компьютер, любимую музыку, проверяю почту: есть одно сообщение, но я не знаю адресата. Открываю его:
_________Это был лишь сон. Шанталь_______________
И вдруг все картинки разобранной мозаики становятся на место, и я вспоминаю, как был в Париже, как встретил там девушку, как был с ней. Это был сон, который оставил мне частички жизни, и я чувствую боль и разочарование, что не могу вернуться туда. В отчаянии бросаю звонящий мобильник. Он разбивается о стену, на которой таинственным образом появилась картина неизвестного художника с серым унылым пейзажем. На разбитом экране еле мерцают серыми точками номер телефона и имя:
_________________Шанталь_______________________
В салоне маршрутки №11 стояла в ожидании и готовилась выйти девушка. Красивые черты лица, волнистые русые волосы, тонкий стан, чёрное платье, как завещала неподражаемая Коко. Остановка, брусчатка, Солнце. Защитных очков она не носила. Не считала нужным. Она не любила прятать глаза от других.
Вокруг гудела толпа. То и дело, мимо неё проносились люди, спешащие по одним им известным делам.
Этой ночью она видела сон. В нём не было условностей, не было обстоятельств непреодолимой силы, была лёгкость, была волнующая дрожь души, и всё во сне закончилось так прекрасно.
Она боялась разочарования. Боялась больше пустоты. Пусть я буду жить в мечтах! Кто сказал, что это время будет потерянным? Да! Пусть будет так, но я буду верна себе!
Во что она верила? А верила она в то, что мысли могут материализоваться; верила, что одно и то же можно увидеть, испытать, чувствовать не один раз. Много! Много раз! Если это приносит столько счастья, именно счастья, то много раз! Она верила людям. Верила больше, чем стоит доверять. Она ошибалась. Жалела. И не жалела. Любила, ненавидела; равнодушие было чуждо ей, но порою, оно заменяло ей чувства.
Ей виделись чудеса. В обычных вещах. Многие не понимали и не ценили её, но какая разница? Значение имело лишь одно – сегодня. Именно сегодня. Именно здесь. Я должна быть здесь, – гремело у неё в мыслях, – ждать… У этого многоэтажного исполина, у этого кафе, у этого перекрестка.
Во сне она не видела его лица. А так ли это важно? Да, чёрт возьми! Это мучительно важно! В человеке всё должно быть прекрасно? Она плакала. Её мир должен быть другим. Не таким жестоким, не таким безразличным, не таким надменным.
Откуда ей было знать, что произойдет в следующую секунду? Она не хотела знать будущее, но в дождливые дни она хотела знать! Желала этого! Одна в пустой комнате с молчаливой мебелью желала! Просила всех, кого можно было просить, но утро скрывало от неё ответы, ставя всё новые вопросы.
Она не имела подруг. Всегда находились те, кто говорил с ней, близко подходил к её душе, но никогда не входил, не сумев подобрать последних цифр сложного, а может, и не сложного, а может, одной ей известного кода.
Мимо неё плыли лица, судьбы. Она всегда видела судьбы. Детали не уходили от её взгляда, – именно в них она находила смысл.
***
Шли годы. Многоэтажный исполин сбросил свои краски под лучами пляшущего на небе Солнца; кафе уже давно было заброшено; перекресток остался, но по нему уже не ездили автомобили; брусчатка была пуста. Девушки не было.
Он из её сна не пришёл…
Время не решает и не стоит ровным счетом ничего! Но в тот момент оно имело высокую цену, неподъемную для них. Он пришёл на час позже. Он знал, она была здесь! Была! Она еще здесь! Ведь это тот самый аромат духов из его сна! Нежный, едва уловимый!
***
Он будет ждать её всю жизнь…
Pulsuz fraqment bitdi.