© Владимир Безладнов, 2022
ISBN 978-5-0055-5738-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Давайте, поиграем, господа!
– Во что?
– Ну, например, в Литературу.
Покажем уровень своей культуры
Друг другу, без особого труда.
Откроем свой литературный сайт
И станем в нём, от важности пьянея,
Вывешивать любую ахинею,
Которую сумеем написать.
Читать друг друга будем и хвалить.
Ну, иногда – критиковать… не шибко,
А так… слегка поковыряв ошибки,
Когда ваш опус – явный инвалид.
Спонсировать друг друга станем мы,
Выплачивать друг другу гонорары,
И книги – виртуальные товары —
Мы продадим читателям немым —
Ну, то есть, тем, кто не умеет вирши
Кропать легко и просто – так, как мы,
И, вторгшись в их незрелые умы,
Внушим, что нам талант дарован свыше,
Внушим, что мы – оплот литературы,
Что подлинное творчество лишь тут —
И сотни графоманов к нам придут,
Чтоб, сдуру, нас воспринимать, как «гуру»,
И, вместе с нами, долгие года,
С горячим рвеньем и глубоким чувством,
Писать… дискредитируя искусство.
Давайте, поиграем, господа!
Ну, почему, скажите, господа,
Нас так и тянет, за каким-то лешим,
Рассказывать о самом наболевшем
Попутчикам случайным в поездах?!
Зачем нам нужно, без причины веской,
При ком попало, много раз подряд,
Болячки сладострастно ковырять?.. —
Как говорил великий Достоевский.
Нам наплевать, что в этом есть цинизм…
Что может наступить мгновенье криза,
Когда порыв душевного стриптиза
Перерастёт в эксгибиционизм…
К тому же – даже если денег нет,
И скорый поезд нам не по карману —
Мы можем, глядя в глубину экрана,
Сходить пообнажаться в Интернет,
Где рядом, вряд ли, будет жлоб и хам,
Где можно, не слезая с табуретки,
Как в поезде, поплакаться в жилетку
Попутчикам по сетевым стихам.
Вот – мы. Сидим… с компьютером вдвоём…
Густая ночь на клавиши ложится…
Я тоже жажду самообнажиться,
Сказав о «наболевшем» – о своём.
Про язву и радикулит, к примеру…
Про то, что слишком часто колет грудь…
Про то, что это очень тяжкий труд —
Себя осознавать пенсионером…
Что тело начинает ныть с утра…
И ноет целый день… и, вместе с телом,
Болит душа, которой бы хотелось
Вернуться из «сегодня» во «вчера»…
Туда, где ты еще не позабыт,
И где живет, не проходя с годами,
Та самая любовь к «Прекрасной Даме»,
Которую грызет семейный быт…
Туда, где нет потребности считать
Когда-то совершенные ошибки…
Где в радость даже синяки и шишки…
Где можно просто верить и мечтать!..
И память-боль приводит за собой
Тупую бесконечную усталость…
Ну, да… я понимаю: это – старость…
Но… старость – не синоним слова «боль»!
И я свое ощупываю тело,
Копаюсь жадно в пройденной судьбе,
В надежде тщетной – отыскать в себе
Хоть что-нибудь, что б вовсе не болело.
Когда, порой, бессонными ночами
Накатит, вдруг, томление души,
И Муза (с обнаженными плечами)
Начнет зудить: садись, мол, и пиши…
– О чем? – спрошу.
– Да разве это важно?
Пиши, о чем захочешь… C’est la vie!..
О чем трындят в поэзии «бумажной»?
О дружбе… о возвышенной любви…
О подвигах… о доблести… о славе…
О странностях загадочной души…
О пышных прелестях соседки Клавы,
Что так тебя волнуют, напиши!..
– Да что ты… что ты?!.. Бог с тобой, родная!
К чему чужие повторять грехи?..
Смешно писать о том, чего не знаешь!..
Не все, что зарифмовано – стихи!..
Но, хоть я Музу и считаю… дурой,
Хоть я сопротивляюсь ей… пока…
Моя неугомонная рука
Уже ползет… чтобы включить ПК…
Мгновение – и, в ритме гопака,
Порхают пальцы над клавиатурой.
За словом слово, и за фразой фраза —
Звенят, как колокольчик под дугой…
Одна строка несется за другой,
Как кисть художника, опережая разум…
За часом час, мелькают, как мгновенья,
И, наконец, – к рассвету – рождено
В счастливом пароксизме вдохновенья…
Большое!.. эпохального значенья!..
Да-да, вы правы… – именно оно.
Мне говорят – не всем писать дано…
Но я, прекрасно это понимая,
И бесконечной критике внимая,
Плюю на все!.. и, Музу обнимая,
Писать не перестану все равно!
В «любовной теме» лавров не лови! —
Давным-давно известно умным людям:
Чем больше мы талдычим о любви,
Тем меньше мы, в действительности, любим.
Второй совет. Хочу, от всей души,
Тебя предостеречь: на всякий случай,
Ты о природе… тоже не пиши —
Есенин и Рубцов писали лучше.
И – третий. Если, часом, стукнет бзик,
«Гражданской» лирикой заняться, сдуру —
Имей в виду: припишут, в тот же миг,
Тебе и конформизм, и конъюнктуру.
Да!.. вот ещё!.. Захочешь, всем назло,
«Пофилософствовать» – валяй!.. но, все же,
Остерегайся «шибко умных» слов —
Читатель зауми терпеть не может.
Ну, и последний мой совет таков:
В поэзии ищи свою дорогу,
А лучше – вовсе не пиши стихов:
И без тебя, поэтов слишком много.
Какой же это кайф, когда глаза горят,
И я, отбросив прочь нелепые сомненья,
Беру дубину и… долбаю всех подряд,
В неистребимой жажде самоутвержденья!
Мне это проще, чем… два пальца обос… ть!
Моя строка в ПК быстрее мысли мчится!
С пеленок, критику умею я писать!
Эх!.. если бы ещё читать мне научиться!..
Поэт! Да будь ты трижды гениальным —
Проходит жизнь. Ну, а итог каков?
Страницы Интернета виртуальны:
Прикрыли сайт – и нет твоих стихов.
Известность сетевая эфемерна:
Недолговечны слава, и почет.
Они исчезнут, как в ночи химера.
Не жди, Поэт! Издайся!.. за свой счет.
Стихи «в бумаге» обретают массу,
А автор их приобретает вес:
Вот, был ты – дилетант, и сразу – Мастер!
Значительностью так и пышешь весь.
Свой вдохновенный фас, а лучше – профиль
Увековечь на титульном листе,
И можешь смело говорить: «Я – профи!», —
И как пятак начищенный блестеть.
Весь мир, в восторге от твоей персоны,
Застынет в обожании немом,
Любая мысль покажется весомой,
Банальность – откровеньем, дурь – умом…
И дальше – в поэтической работе —
Сплошные вдохновенье и кураж!
Останется всего одна забота:
«Куда девать очередной тираж?».
«…Унылая пора!.. очей очарованье!..» А. С. Пушкин.
Октябрь. И, вдруг, – тепло! Да что там!.. – жарко даже!
И, в жажде творчества являя нам пример,
Художники толпой рванули на пленэр,
Этюдники набив «кармином», «охрой», «сажей»…
Чтоб было чем писать унылые этюды —
Такие же, (увы, сомнений в этом нет),
Как те, что в мастерских пылятся с прошлых лет,
Валяясь, снятыми с подрамников, повсюду.
За вдохновением примчавшись в Летний сад,
Где статуи уже в своих «гробах» зимуют,
Поэты, впопыхах, банальности рифмуют,
Как год… и два… и три… и десять лет назад…
Про поздний листопад, про дождь, про бабье лето…
И ведь, на первый взгляд, – хорошие стихи:
И образы в них есть, и рифмы неплохи…
Жаль – полноты души в них, почему-то, нету.
И композиторы, чтоб лавры заслужить,
Пюпитры загрузив «Куинджи» с «Левитаном»,
По черным клавишам долдонят неустанно,
Пытаясь в три простых аккорда уложить
Унылые стихи, создав унылый шлягер.
На сцену принесут продукцию свою,
И сами же ее, как смогут, пропоют…
И будут слушать их поклонники-бедняги.
А я?.. – чем хуже их?!.. Я – в Болдино сейчас!..
Я тоже напишу подобие пейзажа!
Пусть – только для себя! Пусть – не для вернисажа!
Пусть, даже, я за кисть хватаюсь в первый раз!
И, раз уж я свой путь в поэзию нашел —
Я напишу стихи о том, чем осень дышит!..
И сам себе спою!.. И сам себя услышу!..
И сам себе скажу: «Как это хорошо!».
Да!.. нашу страсть писать – угомонишь, едва ли:
Ведь если я смолчу – перо возьмет другой!..
Зачем же, Александр Сергеич, дорогой,
Вы в Болдино своем про Осень написали?!
Ведь это с Вашей легкой гения руки
Приходит – каждый год – в Россию, как ни грустно,
«Унылая пора!..» унылого искусства,
Как жалкий отзвук той – божественной строки.
Большое Болдино. Октябрь 2008 г.
«Ты краски дал, что стали мне судьбою»1,
Мольберт, палитру, кисти, мастихин,
Семь нот, чтоб в гимнах говорить с тобою,
Сто тысяч слов, чтобы писать стихи…
Ты подарил мне безграничность чувства,
Уменье видеть мир… Одна беда:
Навеки приобщив меня к искусству,
Ты, почему-то, главного не дал.
Я знаю ноты… но не в этом суть —
Ведь я пишу не гимны, а попсу…
Я – графоман, с усердьем дилетанта…
И я – не живописец. Я – маляр!..
Хотя, всю жизнь взывал к тебе, моля:
«Дай, Господи, хоть капельку таланта!»
Примчался – Пегасом – любимым коньком всех поэтов,
На миг, полыхнул раскаленной багровою печью,
Накинул дырявую серую шубу овечью… —
И скрылся, поэту ни рифмы не дав, ни совета.
Писать афористично – это дар!
Попробовать – не грех. Одна беда:
Банальность – даже в виде афоризма —
Не станет откровеньем никогда.
В бесконечно заумных, как бред,
«философских» виршах поэтов,
наводящих тень на плетень,
уши страха вовсю торчат.
Я ж надеюсь, что, умерев,
я уже не узнаю об этом:
не хотелось бы в этот день
самого себя огорчать.
Написать мне предлагают стихи
Про торчащий над рекой куст ольхи,
Про стоящий над водою туман,
Про ноябрьской погоды обман,
Про земли клочок с пожухлой травой…
Дескать, вот тебе пейзаж цифровой,
Ты картинку зарифмуй «на ура»,
Победи – и получай гонорар!
Все понятно на картинке, но я
Не уверен в том, что это ноябрь:
Плоскость кадра не приемлет душа —
Мне бы воздухом его подышать…
Мне бы вечером, пройдясь над рекой,
Ощутить ее осенний покой…
Мне бы просто погулять поутру
По опавших желтых листьев ковру…
Мне бы шишечки потрогать ольхи,
Чтоб об этом написались стихи,
Чтоб представить, как они – там и тут —
Новой жизнью по весне прорастут…
Мне б восторгом напитаться от них,
Чтобы поиски – средь тысяч других —
Самых нужных, самых правильных слов
Стали творчеством, а не ремеслом.
Как не вспомнить тут Светлова наказ:
«Не пиши, дружок, стихи на заказ.
Вот появится потребность души —
Что найдешь в душе, о том и пиши!».
Поэт и интеллектуал —
(от смеха корчусь) —
Сережа Глухов (Francua)
придумал конкурс.
И в нем «коллегам» предложил
(силён, однако!..)
свои «нетленки» изложить
«под Пастернака»,
и уложить любую чушь
в своём творенье
в то – про «горящую свечу»
стихотворенье.
Мол, суть не в том, о чем писать
(пиши хоть порно),
а важно твердо соблюдать
размер и форму!
И ведь всегда найдется тот,
кто станет, сдуру,
стараться втиснуть… черте что!..
в его структуру,
и не подумает о том,
что это – просто
школярство, пошлый моветон
и эпигонство.
Ведь это будут не стихи,
а рифмоплетство!
А за подобные грехи
карают… плеткой!
И я всех этих Франсуёв
лупил бы палкой,
хоть это дело не моё… —
Поэта жалко!
Ведь, знай Поэт свою судьбу —
клянусь вам честью —
перевернулся бы в гробу,
с Живаго вместе!
Я удивлен необычайно:
Какой же сказочный навар
Сорвут хозяева «Билайна»,
Нас вовлекая в свой пиар!
В среде ВЕБОПИИТОВ славных
Ажиотаж и кутерьма!..
Ах, сколько ж СЛОГАНОВ рекламных
«Билайн» получит… ЗАДАРМА!
Сраженья с чиновничьей кликой… нехватка финансов… маневры…
Как трудно – в искусстве – не сдаться!.. не стать «конъюнктурным калекой»!
В профессии нашей, стальными должны быть характер и нервы,
Мой старший «товарищ по цеху», мой добрый и мудрый коллега!
Вы – сталь!.. Но «усталость металла» случается даже у стали:
Металлы – они ведь, как люди, от частых нагрузок болеют.
Эльдар Александрыч!.. родной наш!.. Скажите мне: Вы не устали?
Нет-нет!.. не от «творческих мук» – от пустой трескотни юбилеев.
Ну, что в них хорошего, право? Оденут Вас… загримируют…
Посадят на сцену – в ЦДРИ, или снова – в Театре Эстрады,
И будут усердно хвалить, друг у друга остроты воруя…
И снова, для зрительских масс, перечислят все Ваши награды…
Я знаю! Я выдержал три, но и их за глаза мне хватило.
У Вас назревает… шестой?.. (Извините, я сбился со счета).
Так может, послать всех… подальше… и просто беречь свои силы?
Они Вам еще пригодятся: надеюсь, что ждет Вас работа.
Вот, скажем, в родной вам Самаре на сайте «Самарские судьбы»
(В двусмысленное положенье поставив Вас акцией этой)
Придумали конкурс… с призами!.. И в нем награждать будут «судьи»
Того, кто Вас лучше похвалит – как в мультике – «сладкой конфетой».
И шлют свои вирши на конкурс, в восторге от этих условий
Из Пензы и Владивостока, Самары, Уфы и Ногинска…
Рыдал бы от смеха, читая весь этот поток славословий,
Ваш друг и бессменный соавтор – блистательный Эма Брагинский!
И факт этот стал бы, возможно, сюжетом комедии новой,
И высмеян – тонко и едко – любой заказной панегирик…
Читайте их, Мастер, и смейтесь: ведь юмор – здоровья основа,
А если читать их серьезно, они – как тяжелые гири.
Смотрите на них иронично. Сложите их вместе, как сандвич,
А если хотите – поштучно глотайте их, вместо таблеток…
А впрочем, все это – пустое! Дай Бог Вам, Эльдар Александрыч,
Ещё юбилеев – не меньше, чем было в стране пятилеток!
Мне ждать весну?!.. Да это ж – курам на смех!
В мои-то годы – мне – мечтать о ней?!..
Зачем мне нужен ежегодный насморк
С прививками от гриппа – по весне?..
Зачем мне слякоть тающих сугробов,
Надсадный вой шалеющих котов?..
Зачем мне, стоя в трех шагах от гроба,
Травить себя надеждой и мечтой?..
Зачем завидовать, на юных глядя?.. —
Мне – «гладиатору» – как дразнят тех,
Кто женщину способен только гладить,
В процессе эротических утех…
Эх!.. если б, из зимы – да сразу – в лето!..
Из крепкого морозца – в томный зной!..
Полезней для здоровья было б это,
Чем от ломоты мучиться весной,
Нехватку витаминов ощущая…
Стонать… под одеялами потеть,
Леча простуду водкою и чаем
С сушеною малиной из аптек…
Читать в Сети весенний бред «поэтов»…
Писать, рифмуя, чушь и ерунду…
Но каждый год, хотя и глупо это,
Я жду!.. не зная сам, чего я жду.
Мой вопрос, возможно, труден,
Но, пожалуйста, скажи,
Почему так часто люди
Говорят: «Собачья жизнь!»?
Над ответом, не однажды,
Размышлял подолгу я:
Ведь у нас, собак – у каждой —
Жизнь собачья, но… своя!
Есть служебные собаки,
Есть собаки-сторожа.
Их работу – знает всякий —
Можно только уважать…
Есть собаки-водолазы,
Есть – спасатели в горах.
Им – героям, скажем сразу,
Незнакомо слово «страх»…
Есть бездомные дворняжки —
Те от холода дрожат.
Есть болонки – эти важно
На подушках возлежат…
Псов бойцовых, не жалея,
Шлют – за деньги – в смертный бой,
А кого-то так лелеют —
Позавидует любой…
Папу с мамой – если можно —
Я бы тоже в список внес:
Мама служит на таможне,
Папа – выставочный пес.
Маме приз недавно дали
За ее нелегкий труд,
Папе – каждый год, медали
За породу выдают.
Маме орден дать хотели… —
Не положено!..
А он —
Среди прочих спаниелей,
Самый главный чемпион!
Да и я – не мопс упрямый,
Не задиристый терьер:
У меня чутье – от мамы,
А от папы – экстерьер.
Я не трус, но – против драки:
У меня другая цель.
Я – рабочая собака,
Я – спортивная собака,
Я – охотничья собака,
Я – веселая собака,
Очень добрая собака…
Я – английский спаниель!
Скоро снова на охоту
Мы с Хозяином пойдем,
Вместе – шлепать по болотам,
Вместе – мокнуть под дождем,
Мы и радуемся вместе,
А порою, и грустим…
На костре, в знакомом месте,
Вместе чайник вскипятим…
За охотничьей удачей —
Вместе – дальше побежим…
В общем… жизнь моя, «собачья» —
Замечательная жизнь!
Во дворе у нас уют:
Птички по утрам поют,
Днем – на лавочках – старушки
Носом, задремав, клюют;
Чистый воздух и простор,
Для пенсионеров – стол,
Для мальчишек – спортплощадка,
Для собак – фонарный столб;
Есть деревья, есть кусты…
И, с утра до темноты,
Здесь гуляем мы – собаки,
Дети, кошки… и коты.
Только, честно вам скажу:
Я с котами не дружу.
Я котов, на всякий случай,
Стороною обхожу.
Потому что здесь живет
Очень вредный, наглый кот.
Он не просто так гуляет —
Он собак, часами, ждет.
Выгибается дугой,
Издает противный вой:
Дескать, где вы там, собаки?
Вызываю вас на бой!
Он, вообще-то, кот не злой,
Но… уж больно озорной:
Подбежит, ударит лапой,
И – на дерево, стрелой.
Примостится на сучке
(от земли невдалеке),
И дразниться начинает
На кошачьем языке.
Он готов, хоть целый час,
Там, на дереве торчать,
Наблюдая, как собаки
Громко лают и рычат.
Нет… конечно же, друзья,
Погонял его б и я…
Я бы рявкнул по-собачьи:
«Эй, наглец! А ну – стоять!»…
Я б не ждал, внизу возясь,
Вроде этих псов-раззяв…
Я бы, попусту, не лаял,
Страшной карою грозя…
Я б поймал и оттрепал,
Чтоб он к нам не приставал…
Я бы этого нахала
Мигом с дерева согнал…
Я б его за шкирку взял —
Он бы плакал, лебезя…
Жаль – воспитанным собакам
Делать этого нельзя.
У меня – не стану врать я —
Много есть сестер и братьев:
В Петербурге… в Кандалакше…
В Костроме… в Улан-Удэ…
Любопытная условность:
По законам родословной
В паспорта вписали наши
Имена на букву «Дэ»:
Дина, Дэнни, Джим, Джульетта
(трудно выговорить это),
Дарби, Дональд, Дик, Дайяна,
Дон, Диана, Джек, Демьян…
Только, sorry… как-то странно:
Англичанина – Демьяном!?..
Может, быть, его хозяин
Был в тот день немножко пьян?
Скажем – мой приятель Гарри
(мы работаем с ним в паре)
Тоже шоколадно-белый
Спаниель, на первый взгляд,
А его зовут «Гаврюша» —
У него большие уши,
Но для кокер-спаниеля
Гарри слишком русопят.
Мой знакомый пес дворовый
Носит имя «Казанова».
На цепи… облезлый… старый…
А надутый – как индюк!
Я считаю, имя – вроде
Заявленья о породе,
Ведь Хозяин мой недаром
Подарил мне имя «Дюк».
У него большое сердце:
«Дюк» по-русски значит «Герцог».
Это имя, не конфузясь,
Я с достоинством ношу,
Но… позвольте замечанье:
Я, excuse me – англичанин!
И считать себя французом
Никому не разрешу.
Мы родились слепыми… слабыми… но упрямо,
В «кучу-малу» сбиваясь, старались повыше влезть
И, согревая друг дружку, спали целыми днями,
А когда просыпались – пищали, требуя есть.
Мама ложилась – поодаль – и нам до нее добраться
Было совсем не просто, но мы – слепые щенки —
Ползли на молочный запах, толкая сестричек и братцев,
Чтоб раньше других нащупать оттянутые соски.
И не было ни пространства квартирного помещения,
Ни колебаний света, ни звуков, ни прочих манков… —
Были лишь три понятия… вернее – три ощущения:
Холод… тепло… и пища! – мамино молоко.
Но вскоре, – и против правды нисколько не погрешу я,
Назвав тот момент самым главным, – у нас открылись глаза,
И мы увидели маму – красивую и большую.
И первого, кто подполз к ней, она принялась лизать…
И подтолкнула носом к соскам, что поближе к паху —
К самым набухшим и полным, к самым сладким соскам,
Давая понять, что в жизни нет места сомненьям и страху,
И нужно всегда быть первым, чтоб сытым быть наверняка.
И с каждым кормлением, мама ложилась от нас все дальше,
И мы – не наощупь, а зряче – уже не ползли к ней, а шли,
С трудом, спотыкаясь, шатаясь на слабеньких лапах, и даже
Пытались бежать, чтоб скорее соски с молоком нашлись.
Потом мы начали слышать, и ноги наши окрепли,
И мы находили маму, где бы она ни была,
И, словно хищная стая, добычу которая треплет,
Ее загоняли в угол… валили… и – все дела!
И, наконец, когда у нас прорезались острые зубы,
И мама от нас убегала, и пряталась на диван:
Ведь мы в ее плоть зубами впивались жадно и грубо —
Придумали вредные люди бандаж на нее надевать,
А нам поставили миски, и в них положили овсянку,
Сварив ее не на мамином – на чьем-то чужом молоке.
И мы научились, со временем, проглатывать пищу всякую,
Чтоб плотно и впрок наевшись, спокойно дремать в уголке,
И, если сумеешь, – сначала поесть из миски соседа,
При этом, с рычанием грозным от всех охраняя свою,
А если получишь косточку, но ты уже пообедал —
То будь готов защищать ее в жестоком собачьем бою.
Я думаю, что и люди – эти большие собаки —
Учатся видеть, слышать, лаять и громко рычать,
Учатся быстро бегать и не бояться драки,
Чтобы повсюду первыми сладкую кость получать.
Учатся доминировать в своей человечьей стае,
Учатся тех, кто слабее, отпихивать мощным плечом…
Принцип собачьей жизни – ни для кого не тайна:
Если есть сила и наглость – всё тебе нипочем!
Pulsuz fraqment bitdi.