Дерсу Узала

Одна из моих любимых и часто перечитываемых книг. Первый раз прочёл ещё в конце 60-х, и сразу полюбил и особый, неспешный стиль изложения, и обоих героев книги. Сам вырос в Приморье, поэтому особенно интересно было читать описания мест, людей и событий. Тем более, что каждый день по дороге в школу (10 лет!) проходил мимо владивостокского домика Арсеньева, по улице Арсеньева.

Спасибо автору за образ Дерсу, одновременно забавный, трогательный и трагичный.

Рекомендую всем, интересующимся историей Дальнего Востока.

Спасибо труду Арсеньева. Его описание рисовало в моей голове образы тех мест, благо есть интернет и можно проследить его маршрут. Произведение, в котором есть душа Человека.

Oh, East is East, and West is West, and never the twain shall meet, Till Earth and Sky stand presently at God’s great Judgment Seat; But there is neither East nor West, Border, nor Breed, nor Birth, When two strong men stand face to face, tho’ they come from the ends of the earth!

Rudyard Kipling, ‘The Ballad of East and West’, 1889

Есть в «Дерсу Узала» какая-то магия. По форме это лишь путевой отчет об экспедиции 1907 года, вышедший в печать в 1923 году. Но не так все просто.

Очевидно, что определяющее значение имеет заглавный герой, классический благородный дикарь, новый Простодушный. Его житейская философия и прямые суждения приковывают внимание читателей, оживляя многочисленные страницы, на которых Арсеньев каталогизирует флору и фауну восточного склона Сихотэ-Алиня.

Представьте себе обширные и малозаселенные земли, относительно недавно присоединенные к Российской империи. Еще при жизни героев это была северная окраина китайской зоны влияния, и до сих пор то тут, то там путешественники натыкаются на поселения китайцев и корейцев, живущих среди аборигенов-удэгейцев.

Арсеньеву потрясающе удалось передать ощущение необъятного простора, в котором его экспедиция способна увидеть лишь краешек, маленькую толику, а все остальное останется все еще диким и неизведанным. Я помню это ощущение по детским впечатлениям, когда даже маленький двор у пятиэтажки казался огромным и неизведанным пространством. Очевидно, что Арсеньеву удалось не только сохранить это щемящее чувство, но и поделиться им с другими.

Как всегда, внутренним мотором повествования служат тонкие нити взаимодействия героев. Их можно разбить на четыре группы. В первую очередь это автор, русский интеллигент на царской службе. Он отделен прочной сословной перегородкой от второй группы - солдат, входящих в его экспедицию. По сути, свое мнение о них автор выразил устами Дерсу – это дети, подчиняющиеся взрослому – Арсеньеву. Затем идет отечественный Чингачгук, сам Дерсу (он еще и настоящий Шерлок Холмс, в совершенстве овладевший дедуктивным методом). В последнюю группу входят люди, которых наша экспедиция встречает в тайге и на побережье. Это и китайские поселенцы, угнетающие аборигенов, и корейские охотники со своей особой техникой, и осторожные, насупленные старообрядцы. Всех их объединяет то, что для них, для их жизни экспедиция – событие необычное, нарушающее установившееся равновесие.

Меня почему-то притягивает этот короткий период дальневосточных иллюзий. Китай временно одряхлел, и горячие головы в Петербурге решили поиграть в Сесиля Родса. Все эти проекты Желтороссии, колонизация Даурии, Уссурийского края и Сахалина, оккупация Манчжурии и попытки оккупации Кореи, мечты о господстве Российского императорского флота в Тихом океане… В 1907 году казалось, что все они недалеки от воплощения в жизнь, и даже жестокая реальность слабости и рыхлости царского режима, вскрывшаяся в войне с Японией, еще не похоронила эти грезы.

Но все это, вся геополитика остается очень далеко, когда капитан и Дерсу берут котомки и уходят от отряда в верховья очередной реки, спят у костра и смотрят в огромное звездное небо.

But there is neither East nor West, Border, nor Breed, nor Birth, When two strong men stand face to face, tho’ they come from the ends of the earth!

Наверное, не было бы писателя по имени Владимир Арсеньев, если бы военный инженер-топограф Владимир Арсеньев не встретил в одной из служебных экспедиций (а путешествовал он не интереса ради, а по долгу службы) одного местного охотника-гольда (нанайца, как сказали бы теперь) Дерсу Узала. Полагаю, что его писательский опыт ограничился бы сугубо деловыми отчетами и научными трудами. Как мне показалось, Владимир Клавдиевич был человеком не особенно веселым, серьезным и даже суховатым - офицер, начальник конно-охотничьей команды, командир гарнизонной разведки во время русско-японской войны, географ, этнограф. Каждая глава в книге начинается одинаково: рельеф местности, высота над уровнем моря, температура воздуха, направление ветра, состав почвы и горных пород, детальное описание флоры и фауны. Скучновато? Пожалуй. Эх, избалованы мы «Клубом кинопутешествий» незабвенного Юрия Александровича Сенкевича. Но ведь и вправду: лучше один раз увидеть… А какая удача не просто увидеть дикую уссурийскую тайгу, но пройти по ней рядом с человеком, знающим ее, как собственный дом, любящим ее, как дети любят мать. Таким человеком для писателя стал Дерсу Узала. Кто он? Неграмотный туземец, неплохо говорящий по-русски, понимающий языки своих соседей тазов и удэгейцев, а также наводнивших эту землю китайцев и корейцев. Язычник ("нехристь, азиат, в бога не верует" (с)), знающий доброго бога Эндули и своего местного многоликого черта, никогда не задумывавшийся над природой солнца и звезд, с терпеливой снисходительностью относящийся к чужим верованиям. Искусный охотник, не сделавший ни одного напрасного выстрела, никого не убивший зря. Нет, убивший. Однажды без нужды убивший тигра и всю последующую жизнь готовый к расплате за свой грех. Следопыт, читающий тайгу «с листа». Неисправимый аниматор, называющий Людьми все ее население - от белки до тигра, от рыбы до птицы. Человек абсолютной душевной доброкачественности. Казалось бы, что у них общего – у старого охотника Дерсу Узала и Владимира Арсеньева – человека европейского воспитания и высокой культуры? Что могло их связывать? Дружба. То самое святое чувство, в котором люди изначально равны, где они не опускаются и не поднимаются до уровня друг друга. Есть, чему удивиться. Есть, чем восхищаться. Вот так «Дерсу Узала», книга, которую я до сих пор относила к категории «о природе» вдруг открылась для меня глубоким рассказом о людях.

Дальше...

Серьезный какой-то отзыв получается. А ведь пару раз я хохотала до слез. Вот над этим, например. Услышав характерные звуки, Арсеньев разбудил Дерсу Узала и стал буквально выпихивать его на охоту: где-то поблизости ревел крупный изюбр. Дерсу начал было собираться, но усомнился: в это время года изюбры так не ревут. "Рёв" повторился со стороны моря. Из-за мыса выходил миноносец «Грозный»… Ничего не напоминает? К/ф «Особенности национальной охоты в зимний период», в роли миноносца («крупного самца») железнодорожная дрезина, остальное – в соответствии с классикой.

Хорошая книга, сам живу в Приморье и увлекаюсь природой. Теперь появилась мечта пройти маленький отрезок тропой Арсеньева. Изложение и чтение приятное. Всем хороших книг.