© Владимир Коробейников, 2024
ISBN 978-5-0062-2879-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предыдущая книга моих стихов называлась «Строки про жизнь». Она отражала, как мои, так и тех, с кем я общался, впечатления о жизни в постсоветской России и включала разделы: «Человек и его жизнь», «Мужчина и женщина», «Общество и человек», «Природа», «Фантазии. Сны».
После выпуска той книги я написал достаточно много новых стихов и решил, оставив те же темы, каждую из них оформить как отдельную книгу.
Этот сборник, как Вы уже поняли из названия, включает мои опусы, созданные в вольном стиле с использованием воображения, фантазии и, насколько это получилось, иронии, юмора и сатиры. Хотя, далеко не все стихи фантастические и веселые – жизнь такая, что поделать…
Книга иллюстрирована рисунками, не каждый стих, но достаточно много.
Приятного чтения и просмотра!
А я, вскоре, подготовлю аналогичные сборники и по другим темам.
Часть выручки от продажи перечислю в фонд помощи тяжелобольным детям "Помогать легко" (https://pomogat-legko.ru/).
Поймал я карася живого.
Глаза таращит рыбьи на меня.
Спросил его:
– Зовут как?
– Вова.
– Блин, тезка!
– Тезка и родня!
Реинкарнация. Такое дело —
был человеком, стал вот карасем.
Я в рыбьей стае самый умный, смелый,
и мы здесь дружно, не как вы, живём.
От вас все пакости, и мне так стыдно
за прошлое свое житье-бытье.
Нет зверя хуже вас, и лучшего не видно,
лишь после смерти истину найдем.
Пусти меня, проступок твой прощаю,
задумайся о жизни без греха.
Когда помрешь, я в стаю приглашаю,
здесь жизнь проста, вольготна и легка.
Вильнул хвостом мой родственник далекий
и в глубину озерную уплыл.
А я остался сирый, одинокий,
лесной дорогой в город попылил,
там, где шалман, дичают даже дети,
и мудрости ни грамма не сыскать.
Карась умней, и божии заветы
исполнит он, а нам на них…
Метет, метет, метет,
крупою сыплет.
Автобус нас жарой гнетет
и маска липнет.
Мы упакованы дверьми
как сельди в бочке,
лещи, плотвички, караси
и много прочих…
Но самый страшный – это кит,
он душит массой,
глазами узкими сверлит,
живот ужасный.
Он отдавил мне плавники
и хвост прижучил.
«Что я по снегу не поплыл?
Так было б лучше».
Но вот меня он – пескаря —
прижал к плотвичке,
и я подумал втихаря:
«Как все отлично!»
Автобус сквозь барханы плыл,
волна качала,
и кит с плотвичкой нас давил —
пожалуй, мало…
Но вот приплыли – мой причал.
Я с сожаленьем
плотвичку от себя отжал
и выплыл в двери.
Мело, мело, мело,
почти штормило.
Как мне сегодня повезло
с плотвичкой милой.
Я оглянулся, а она —
следом за мною.
Слегка помята чешуя,
но остальное!..
И рядом с ней плыву теперь
по жизни этой…
Была счастливая метель
с волшебным снегом!..
Крюк за небо зацепив
и себя благословив,
я полез на облака,
что смотрели свысока.
Там иная жизнь, поди,
пышно все там, погляди,
теплый ласковый уют,
шмыг-шмыг – ангелы снуют.
Путь-дорога нелегка,
но залез на облака.
Оказалось – вроде скал,
пропасти внизу оскал,
сверху хлюпает вода,
дует ветр туда-сюда…
Я промок, промерз, простыл,
про мечту свою забыл.
Вдруг за следующей скалой
человек стоит живой.
Я к нему, а он мне рад:
«Здесь постой, – сказал мне, – брат.
На минутку отойду
ангелочков приведу».
На его я место встал
и вдруг понял, что пропал —
камень сверху придавил,
я держу что было сил.
Засмеялся он: «Ну что?
Пышно здесь, светло, тепло?
Вот, дружочек, мой совет:
лучшего на свете нет,
чем тебе родимый дом,
так живи, будь счастлив в нем».
– Отпусти меня, прошу,
тяжести не выношу.
– Коль придет другой дурак,
да и встанет точно так,
ты тогда уйдешь домой.
До свиданья, ангел мой!
В мире много дураков.
Час прошел – я был таков —
новый под скалою встал
и от тяжести устал.
Я урок тот не забыл,
там живу, где прежде жил.
Нету райского тепла,
но здесь мама родила,
здесь родимое мое.
Что полез я, ё мое?
Ботинки впихивая в грязь,
я шел тропою в непролазь.
Торчали палки от кустов.
Вверху темнело небо.
Я удавиться был готов —
готов к такому не был.
Противный мелкий дождь пошел
да с колкою крупою.
«Нет, – думал я, – нехорошо…
Природа, что с тобою?
Ты разозлилась на всех нас?
На что – подозреваю…
Но я-то тут причем сейчас —
я попросту гуляю».
Тут на пригорок я взошел,
лесной простор открылся.
Дождь прекратился – хорошо!
Я видом подивился:
зеленый слой и желтый слой
чередовались краской
на сером фоне полосой.
Над ней парил большой орлан
бесстрашным птиц героем.
Смягчал пейзаж вдали туман,
меня он успокоил.
Я грудью полною вздохнул,
планшет свой выключил, уснул…
Я заснул и сон кружит —
я букашкой малой жив,
от цветка к цветку летаю,
радуюсь, нектар вкушаю.
Тут-то серый воробей
съесть хотел меня, злодей.
Превратился я в пчелу,
в грудь воткнул ему иглу.
Он заохал, застонал —
в нем я недруга признал.
И опять я пью нектар.
Вижу, ставит самовар
шмель тяжелый и веселый.
Подлетел к нему я скоро.
Ба! Мой старый детский друг!
Мы его прозвали Чук.
– Где твой брат, где милый Гек?
– Ох, его давно уж нет…
Так по лугу я летал,
тех и тех я признавал.
Вдруг заквакала лягушка —
стародавняя подружка.
Снова я букашкой стал.
Сел на нос к ней и… пропал —
язычок взметнулся – вжик,
я издал отчаянья крик,
и проснулся в тот же миг.
Что за сон дурацкий был?
Я вчера совсем не пил.
Надо мной комар летал,
вниз пикировал, кусал.
На него поматерился,
в сон внезапно провалился.
Стало тут понятно мне,
что случилося во сне:
нет, ни зря комар летал —
дозу он в меня вкачал!
А мне тяжелый сон приснился,
что я на ведьме поженился.
Она красивою была,
но черта вдруг мне родила.
В старуху тотчас превратилась,
когтями в горло мне вцепилась,
и кровь мою всю жизнь пила,
но в одночасье умерла.
И черта вместе с ней не стало.
Вот тут-то счастье мне настало!
Остаток дней я сладко жил,
по ведьме с чертом не тужил.
Приснится же такая жесть —
не буду завтра на ночь есть!
Приснился сон.
Я на холме
и вижу далеко.
Летают птицы в вышине
и дышится легко.
Прозрачный воздух,
чистый, свежий,
и солнце золотит
простор широкий
и безбрежный —
такой чудесный вид.
Вдруг вихрь тяжелый
поднялся,
закрыл светила лик.
Пожар внезапно
принялся.
Нечеловечий крик…
Тут в воздух подняло
меня,
куда-то понесло
над жарким заревом
огня
и от беды спасло.
Проснулся я – что значит
знак?
И кто его мне шлет?
Наверно, будет что
не так,
но он меня спасет!
Так почему? Какою силой
смерть посылается всем нам?
И роют узкие могилы
по нашим высохшим плечам?
Но мне приснилось как-то диво,
не мог поверить я себе —
она пришла ко мне красивой:
«Я счастье принесла тебе!
Ты не видал таких просторов,
мечтою смелой не бывал…
Дай поцелую! Очень скоро…»
Тут чей-то стук мой сон прервал.
Теперь в сомнении ужасном —
с кем встречусь я в последний миг:
со старицей костлявой, страшной;
с красавицей – прекрасный лик?
Куда отправлюсь – в землю, в яму
иль в удивительный полет?
И день, и ночь та мысль упрямо
мозгам покоя не дает.
Глубокий сон меня сковал
и в этом сне я тосковал,
пытался выйти из него,
но натыкался на засов.
Сон погружал меня во мрак,
его спросил – За что же так?
– Ты слишком много хочешь знать,
и потому ты должен спать.
И снова я в него ушел,
но было мне нехорошо:
опять тоска, опять туман,
и вместо правды там обман.
Но не проснулся до сих пор,
сломать пытался я запор,
но кто-то сильно бережет —
мне выйти к правде не даёт…
Надо мной тоска кружилась,
а печаль и не ложилась,
всюду стерегла
как только могла.
Радость вовсе не казалась,
где-то там она осталась,
только не со мной —
бедной головой.
Страх раскрыл свои глазницы —
в темноте опасность мнится,
чудится беда,
мертвая вода.
Я надежду взял в подмогу —
освещать мне путь-дорогу,
в воду не упасть,
вовсе не пропасть.
А тоска все ниже-ниже,
прямо к сердцу ближе-ближе,
навострила нож —
вдарить невтерпеж.
Тут любовь меня накрыла,
улыбнулась взглядом милым.
Защитил покров —
жив я и здоров.
Ну, а страх не унимался,
пеленою поднимался,
жутко холодил,
душу бередил.
Вера душу отогрела,
посмотрел на страх я смело —
малый будто мышь,
не возьмешь, шалишь.
Так прошел я путь-дорогу,
счастье отыскал в итоге.
Краткое оно
вскорости ушло…
Я ни с чем опять остался,
посох взял и в путь собрался…
Смерть с шелковой косой
придет ко мне как дева
и скажет: «Милый, сладко обниму…»
И я в ее объятья брошусь первый
и в наслаждении чувственном умру.
Но смерть пришла ко мне с другой косою
и чиркнула по горлу моему,
земля покрылася кровавою росою,
и с болью погрузился я во тьму.
Такой приснился сон мне нехороший,
остаток ночи я совсем не спал
и думал: «Да, придет она непрошенной…
О первом варианте я мечтал.
Кого просить, чтобы второй не сбылся.
коса, чтобы сломалась, али как…»
А тот, кто наверху, над мной глумился
и усмехался: «Ну, совсем дурак!
Нет кос, таких иль этаких – неважно,
а есть сосущий серый смрадный дым,
войдет он в тело старостью обезображенное,
и ты уйдешь из тела вместе с ним.
Поднимешься над плоскою планетой,
которая вдруг станет сковородой,
и в пламени сгоришь, шипя при этом,
дымя своей седою головой».
Тут я проснулся. Что за чертовщина,
такие сны мне снятся почему?
Плевать, хоть стар, но всё-таки мужчина —
не подчинюсь со страхом никому.
Не буду ждать не дыма и не девы,
а выпью чая, каравай умну,
Я не последний и уже не первый,
придет мой час, любую смерть приму.
Первый сон
Я вышел во двор.
Ржавели машины.
За пайкой толпился усталый народ.
Давно уже не было хлеба, бензина,
как не было, впрочем, и наших господ —
ресурсы все съели, в загран улетели,
нас бросили – электорат – доживать,
а мы все пыхтели, а мы не хотели,
никак не хотели мы умирать.
Собрали все силы, набычили жилы,
Советы народа избрали опять,
по крохе копили, кусками лепили,
чтоб детям для жизни основу создать…
Второй сон
Мы все разорили, мы жили бездумно,
не чуяли нефтехалявы конец,
но вот он пришел и стало нам дурно,
и кто-то свалил, ну а прочим – крендец…
Живем как в пещерах, утратили меру —
нет чести, нет совести, жалости нет.
Другие пришли и дали нам веру —
чужую – для рабства на тысячи лет…
Земля в снегу, и воздух свеж.
Я на земле, и я витаю
там в небесах двух облак меж,
имен которых я не знаю.
Вверху небесная страна,
и там во всем свое значение,
но суть ее нам не видна,
поможет лишь воображенье.
Со мною рядом великан,
он паром, как вулкан, клокочет.
Ко мне нагнулся старикан,
бородкой мягкою щекочет…
Я между ними поднялсЯ,
пред мной чудесная долина,
и сине-небо без конца,
и сердцу милая картина.
Астральных душ ко мне полет,
и каждая лучит улыбкой,
и взгляд мой сразу узнает
родное в облике их зыбком.
Я понимаю все без слов,
и проникаюсь дивным чувством,
похожим очень на любовь,
но с ощущением теплой грусти…
Земля в снегу, и воздух свеж.
Один я на снега спускаюсь.
Остался в небесах кортеж.
Прощальным взглядом провожает…
Pulsuz fraqment bitdi.