© Владимир Осадцив, 2021
© Интернациональный Союз писателей, 2021
А помнишь, как раньше,
Когда-то все вместе?
Мы жили, трудились,
И труд был тот в чести.
Много не знали,
Немного хотели.
Хватало всего.
Пускай не имели.
Всего не измерить,
Что нами прожито.
Пускай и немного
Богатства нажито.
Чего говорить!
Не будем скучать.
Но хочется как-то,
Как в детстве, кричать.
Я мог бы взять рукою грифель,
Тебя чтоб им нарисовать.
На лист бумажный сделать профиль.
Да мог бы и в анфас подать.
Иль даже, может, кистью взяться
Тебя на холст перенести.
Тогда бы очень постарался,
Чтоб точно сделать все мазки.
Пришлось тебя бы попросить:
«Позволь натурщицей побыть!»
Разделась молча и присела
На стул удобный с гобеленом.
Ну вот! Пора и мне начать.
«Не шевелись! Я начинаю создавать!
Ну, потерпи хотя бы час.
Чтоб сделать всю тебя зараз!»
«Поправь плечо и не вертись,
Чтоб вся была как “живопи́сь”!
И вот теперь всё хорошо!
Замри, дыши и жди ещё!»
И тут я начал. Контур есть лица.
Вот носик, губы и глаза.
Ещё немного довести.
То там, то здесь. Ещё мазки.
Вот плечи, локти, кисти рук.
И грудь прекрасна. Замер вдруг.
Её пришлось подольше всех,
Чтоб сделать так! Чтоб лучше всех!
И ноги грацией тревожат.
Я их, конечно, не забыл.
Ещё прекрасных твоих бёдер,
Уж еле сдерживая пыл.
Ну вот! Уже почти готово!
Лишь тон и фон на задний план.
Они нева́жны, одним словом.
Лишь только ты, как идеал.
Как будто красок не хватает,
Чтоб глаз поверил на все сто.
Наверно, их не хватит всяко,
Чтоб передать всё естество.
Так вот. Закончена работа.
«Вставай уже. Накинь уж что-то!
Смотри сюда. Какая нимфа!
Неплохо вроде даже вышла».
Так, может быть, тогда случилось,
Вот если б кистью я владел.
А так лишь строчки получились
И написать, что как хотел.
Всегда радушно нас встречала,
Кормила всех своим борщом.
И мы детьми всегда любили
Твою стряпню поесть потом.
И радость в нас твоя вселялась.
И ты была родная так.
Всегда ждала и приглашала.
И мы всегда придём за так.
Что хлопоты, что просто даже
Всегда помочь тебе могли.
Хоть, снег почистив, бросим сани.
Хоть просто так принесть воды.
Сама про Бога говорила,
Молитву чтя в святой вечор.
Сама и нас к нему клонила.
И мы к тебе и к Богу взор.
Как будто всё как в послушанье.
Ты вся всегда была такой.
Молитву тихо прочитаешь
И всем всегда накроешь стол.
Сидела с краю и смотрела,
Чтоб всем досталось «холодьца».
И «голубци» твои любили.
Так вспоминаю я тебя!
Мы наедимся и напьёмся,
Наговоримся, насмеёмся.
И ты проводишь, скажешь лишь:
«Ну вот, наилысь! Добра ничь!»
А хочешь, я сейчас приеду,
Заброшу к чёрту все дела,
Чтоб обожать тебя безмерно,
И лучше, чтобы до утра?
А хочешь, просто будем вместе
До ночи тихо говорить,
Смотреть кино, лежать в постели
И даже можем чай попить?
А хочешь, будем, словно дети,
Играть в настольную игру?
Затем мы просто на газете
Понарисуем ерунду?
А хочешь… ты сама придумай,
Чем лучше будет нас занять.
Быть может, даже скажешь:
«Хватит собой меня уж донимать!»
Я желаю тебя целиком.
Я желаю тебя постоянно.
Не урывками жить для того
И себя разрывать в ожиданье.
Не проходит и дня без того,
Чтоб тобою не думать никак.
Всё вокруг как будто не то.
Всё кругом как будто не так.
Без тебя не желаю смеяться.
Без тебя не радуюсь так.
Без тебя не могу наслаждаться.
Без тебя не могу я никак.
Я ведь только тобою живу.
Ты меня возродила из пепла.
Я собою тебя награжу
И останусь с тобой, несомненно.
Для чего нам всё это даётся?
Не затем ли, чтоб в счастье нам быть?
Почему для меня ты как Солнце?
Оттого мне так хочется жить!
И живу я пока только днями,
Что с тобою прожил на двоих.
Когда жадно друг друга желали
И в объятьях пылали своих.
Ты как та принцесса,
Будто из «Диснея».
Я как тот повеса,
Что смотреть не смею.
Был бы Аладдином,
В замок твой вошёл.
Там бы вместе с Джинном
Я тебя нашёл.
Ты бы удивилась:
«Как сюда попал?»
Я бы так ответил:
«Джинн со мной! Пристал!»
Я на рынке встретил
Там тебя вчера.
Так запала в сердце,
Не могу и дня.
Вот подсобирался.
С Джинном мы вдвоём.
А Абу не взяли.
С Попугаем он.
Ну а коврик лихо
К башне подлетит.
Он, конечно, тряпка,
Но вроде как мужик.
Пригласить посмею
На прогулку в ночь.
«Аграбу посмотрим?
Собирайся прочь!»
Ты ответишь: «Ладно!
Спрыгну я с тобой!
Только до шести
Ты верни домой!»
Я на коврик руку
Для тебя подам.
Ты же ведь Принцесса!
Всё к твоим ногам!
Ночь развеем мы прогулкой,
В небе звёзды все затмим
И в пустыне на бархане
Ужин вдруг сообразим.
Полетаем, погуляем.
За руку возьму тебя.
Засмущаешься ты даже
И ответишь: «Мне пора!»
Долетим до башни той.
Ты сойдёшь, махнёшь рукой.
Я скажу: «До встречи завтра!
Жди меня! Приду внезапно!»
Не могу я даже думать,
Что не может быть тебя!
Что вот так тебя неможно
И дотронуться нельзя.
Мне желается другое.
Я хочу тебя обнять!
И так сильно, и так крепко,
Чтобы впредь не отпускать!
Может, я и жизнь не знаю?
Та, которая для всех!
В ней пускай всё как волна́ми.
Встретил, был, исчезнув, след.
Я не так хочу быть только.
Не хочу сминать того
И выкидывать в помойку
Всё, что было и живо́!
Я тебя искал так долго
И, найдя, не стану так
Вдруг выкидывать в окошко,
Как прожитый день в пустяк.
Ты моя одна и только.
Я хочу с тобой всегда!
Быть одним и тем настолько,
Сколько можно! Быть всегда!
Быть может, ты уже проснулась.
Быть может, кофе попила.
Быть может, обо мне подумав,
Ты начала свои дела!
Как я тебя, не забывая.
И постоянно о тебе
Я думаю, почти мечтаю
И так желаю, как во сне!
Прижать, обнять, поцеловавши,
И ощущать тебя так всю!
Чтобы мне вдоволь надышаться,
Уткнувшись носом в грудь твою!
В Грузии я не был никогда,
Но так в неё влюбился навсегда.
Не из-за вин её и не из-за «Боржоми».
И даже не из-за того, что у неё есть море.
По запаху и по аромату
В кеци той чахохбили при томатах.
За те рулетики из баклажана
Под рюмочку, другую или из стакана.
Под музыку твою душою отдыхаешь,
Когда сидишь и трапезу вкушаешь.
Не знаю, чем уж всё-таки пленила,
Наверно, всё же есть мистическая сила
Кавказских гор и рода племенного.
Иначе не иметь создания иного,
Которое в крови твоей течёт.
И каждый скажет: «Это Грузия поёт!»
В каждом слове, в каждой мысли,
В каждом взгляде от тебя
Я ищу себя в том смысле,
Чтобы быть, тебя любя.
Мне себя того не жалко.
Мне себя охота сжечь.
Для других пускай загадка.
Для меня ты только есть.
Не задумаюсь нисколько:
«Быть с тобой или не быть?»
Тот вопрос давно решённый,
Что уже: «Конечно, быть!»
Прости того, кто сам не может
Просить прощенья у тебя.
Прости за всё, что только сможешь,
Лишь за предательство нельзя.
Прости за слабость силы воли,
За ложь и льстивые слова,
За то, что сам порою можешь
Ты допустить и для себя.
Прощать всегда куда приятней,
Чем ненавидеть всех вокруг.
Простишь его, и неслучайно
Он лучше станет, чем твой друг.
В прощенье скрыто что-то больше,
Чем ты подумать только смог.
Прощенье – таинство от Бога,
Чтоб ты прощёным сам быть мог.
Не часто встретишь человека
Сродни тебе и мыслью, и душой.
И каждый раз хоть на край света.
И с каждым разом всё надежнее плечо.
Иди вперёд, и я поддержкой буду!
Я знаю, всё срастётся у тебя.
О чём я точно не забуду,
Так это то, что ты поставил на меня.
Покуда жизнь даёт нам силы,
Пусть даст удач для следующего дня,
Чтоб каждый раз нам вспомнить что-то было,
Иначе жизнь пройдёт для нас зазря.
Прорвёмся дальше вопреки всему,
Как было и до этого у нас.
Ты знай: тебя не подведу
И не оставлю в трудный час!
Виталий-друг сейчас в Тюмени.
Сибирь освоить он решил.
«По-щучьему», видать, «веленью»
Сюда так долго он спешил.
Сбылась мечта твоя, дружище:
Тюменским воздухом дышать,
Варить сибирские пельмени,
Сибирской водкой угощать!
Душой своей не разорваться,
Как ни старайся вопреки.
Что Коркино, что Краснодар,
Курган, Челябинск – все города твои!
Тюмень прекрасна, безусловно,
Своим опрятным естеством.
Захочешь ты ли с ней остаться
И заручиться с ней родством?
У ней свои привычки, цели!
Всегда тебя держать в своём уделе,
Чтоб в случае на самый край
Всегда иметь от жизни пай.
Твои года – твоё богатство!
Не перепутай в жизни царство.
Уж лучше быть наследным принцем,
Чем приглашённым на царство королём.
На Гаечку, бесспорно, ты похожа,
Или, скорее, Гайка – на тебя!
Такая же «симпотная», но всё же
Ей далеко, конечно, до тебя.
Пускай она и мастерица,
И самолёты умеет собирать.
Пускай она умеет даже мило злиться
И с обаянием бурундуками управлять.
Она же только из мультфильма.
Всего лишь милый персонаж!
А ты прекрасная вся в жизни,
Тебе от силы двадцать дашь.
С твоим безумным обаянием
И с прелестью твоею всей
Водил тебя бы на свидания
На протяжении жизни всей!
Вот если бы, конечно, учился
Я в классе с тобою одном.
Наверное, сильно б гордился,
За партой сидя одной.
Списывать ты бы давала,
А я бы тебя защищал,
От школьных спасал хулиганов
И даже портфель твой таскал.
Мы бы тогда после школы
Вместе с тобою шли.
Шли бы тайной тропою,
Чтобы нас не нашли,
Лазили вместе по крышам,
Хлебом кормили собак,
Сами и хлеб тот ели,
Когда заходили в «магаз».
Вот так бы и надоели
Друг другу ещё тогда.
Вот так бы и не влюбился
В такую сейчас я тебя!
Любовь – она что тот костёр,
Который греет лишь двоих.
И он горит лишь от обоих,
От чувств твоих и от моих.
И пламень тот костра сияет,
Покуда оба влюблены,
Покуда каждый это знает,
Покуда вместе будем мы.
Давай же будем жечь его
И вместе дров в него кидать,
Чтоб можно было от него
Нам в свете дальше пребывать.
Лишь стоит одному отвлечься
И лишь хотя бы на момент забыть —
Угаснет он. Потухнет пламя.
И тяжко будет нам его раздуть.
Не жалко дров, не жалко чувств!
Всё без остатка буду жечь!
И ты в порыве тех безумств
Поддай ещё, чтобы зажечь!
Чтоб искры пламени летели!
И мы с тобою так могли
Согреть друг друга, как в постели
От искр той пламенной Любви!
Я готов весь мир порвать
За тебя такую.
Мне хотя бы только знать,
А то я волнуюсь.
Сердце рвётся на куски
Без ответа от тебя.
Так я тухну от тоски,
Не могу сдержать себя.
Чтоб не думать о тебе:
«Всё ли с нею хорошо?
Может, что-то там не так?
Или хуже что ещё?»
И не думаю плохого.
Просто как-то тяжело.
Когда сам всего не знаешь.
Может, с ней всё хорошо?
Я не знаю, но надеюсь.
Ты ведь взрослая сама.
И учить тебя не смею.
Лишь бы ты меня ждала!
Как приятно было слышать,
От тебя ценней всего.
В трубку ты сказала тихо,
Мило так: «Всё хорошо!»
Pulsuz fraqment bitdi.