Письмо пришло на старый мой адрес. В наше время, когда всё компьютеризовано и телефонизировано, странно получать почтовые конверты с указанием твоего адреса и адреса отправителя, хотя в этом есть какая-то неуловимая связь. Я прочитал обратный адрес и в моей памяти возникли картинки моего далекого прошлого, школьная скамья и моя соседка по парте Валя Лученок. По телу разлилось сладкая истома, в голову ударила кровь, как и тогда на уроке геометрии, когда моя рука нечаянно коснулась её коленок. Я отдернул руку, словно её обожгло пламенем, боялся посмотреть на соседку, что бы не увидеть осуждения в её глазах, возмущения словесного. Однако ничего подобного не произошло – она вела себя так, словно ничего и не произошло. Наоборот, совсем спокойно меня она спросила, как доказать теорему Пифагора. Я воспринял это, как прощение моего греха и за это вдохновенно стал объяснять ей теорему Пифагора, при этом совсем близко приближая свое лицо к её лицу, улавливая её нежный аромат и ровное дыхание. Во мне подымалось какое-то новое неизвестное прекрасное чувство, от чего я находился в приподнятом настроении.
Следующий урок был урок немецкого языка. Нам задали перевести текст с немецкого на русский со словарем. Мы работали быстро с вдохновением, наши головы наклонялись над словарем и касались друг друга, придавая нам энергии и желания сделать перевод быстрее и лучше. В результате мы сделали первыми перевод текста, я нетерпеливо потянул руку вверх. Людмила Денисовна сказала: «Молодцы», но не стала слушать наш перевод, а поставила нам «отлично». Я по дружески хлопнул Валентину по плечу, она ответила мне ладонью в грудь, словно, подтверждая, что мы стали по-особенному близки.
На следующий день мы снова сидели рядом, только сидели намного ближе друг к другу, что бы чувствовать плечо друг друга, и чувствовать биение сердец. Вдвоем нам было очень хорошо, мы поддерживали друг друга, заботились друг о друге. Я помню какие вкусные пирожки с яблоками приносила Валя мне, она говорила, что сама их пекла. А я ей преподносил в ответ шоколадную конфетку. Правда, наши дружеские отношения не перерастали во что-то большое, потому как сердце мое принадлежало первой красавице класса Любе Войтюк, к которой я боялся подойти, сказать слово, но которой бредил во сне и наяву. Потом был выпускной класс, мы расстались, дружеские отношения еще поддерживали в нас интерес друг к другу – иногда мы встречались, что бы поговорить о том, о сем, поздравляли друг друга с праздником. Но со временем и эта связь оборвалась, мы потеряли детскую привязанность, ибо появились совсем другие отношения, интересы. И вот письмо. Знакомый почерк, хотя прошло много лет, её красивый каллиграфический почерк, меня всегда удивляла разница между красивым письмом девушек и каракулями мальчишек. Почему это так заложено в природе.
Прошло много времени прежде чем мне удалось немного успокоить Нину Петровну и расспросить о том, что случилось. Из её путанного рассказа я понял, что Валя утонула в речке, оттуда её случайно вытянул рыбак сетью. Приезжали врачи, приезжала милиция. Они постановили в результате расследования, что Валя кончила жизнь свою самоубийством – бросилась в речку и утонула.
– Но я не верю, что она сама бросилась в воду. Она не могла этого сделать сама.
– Почему вы так думаете? – спросил я.
– Миша, ты же хорошо знал Валю, она всегда была оптимистка. Вы ведь дружили, я думала… Ты был хорошим мальчиком. Если б…
Её слова прозвучали, как упрек мне, словно, я был виноват в её смерти. Но разве можно делать упреки за те годы ранней юности, когда чувства только зарождаются, и ты только вступаешь в сферу взрослой жизни. Да, ведь между нами ничего не было, мы не переступали границу дозволенного, а мне вот упрек такой закидают. Мне стало очень неприятно, поэтому я прервал Нину Петровну.
– Нина Петровна, а как Валентина вела себя накануне этого?
– Нормально она себя вела. Как обычно.
– У неё были какие-0то неприятности?
– Не было у неё никаких неприятностей.
– А почему же она мне прислала письмо?
– Какое письмо?
– К сожалению, я его не взял с собой. Но я получил от неё письмо, примерно, месяц назад, в котором она просила приехать к ней, что бы она открыла какую-то тайну.
Pulsuz fraqment bitdi.