Наступил Новый год.
Я налила себе шампанское из изящного бокала, впервые в жизни сама открыла шампанское. Без происшествий, как профи.
Выпила и сразу опьянела. Включила музыку погромче, танцевала и пела.
Решила, что я должна быть роскошной: уложила волосы, надела красное платье, сделала макияж. В зеркале, сильно похудевшая, грустно себе улыбнулась: такая турбо-красотка, а шампанское сама себе открывала. И стала петь и танцевать.
В планах был роскошный праздничный ужин для самой себя. А пока у меня выдалась минутка подвести итоги уходящего года, по сложившейся традиции.
Как я вообще оказалась в Новый год одна и почему вместе с моим мужем со мной развелись и все мои друзья?
Я отмахнула от себя эту мысль. Сейчас пока не до друзей, подумаю об этом потом.
Этот год начался прекрасно, с планов о предстоящем бракосочетании. Про нашу свадьбу говорили, что это «Свадьба года».
Я очень вдохновенно готовилась к ней, мы продумали стиль, тематику, нашли лучших фотографов, видеографов. Если бы я знала, что в этом же году случится и «Развод года»… У нас была стильная, красивая свадьба, я правда гордилась тем, что у нас получилось. Гости были довольны, мы веселились до глубокой ночи, фото и видео получились крутые. Я была первоклассной невестой, словно из голливудского фильма: нежный сдержанный макияж, простое кружевное платье, в котором фигура смотрелась изящно, как статуэтка.
Вот я уверенно иду навстречу своему жениху по аэропорту, сзади яркий боинг, длинная фата развевается на ветру. Темой мы выбрали «Самолеты», бумажные самолетики повсюду.
И через день мы были в небе в пути в наше свадебное путешествие во Вьетнам. Я, как и подобает новобрачной, взяла с собой фату и на фоне невозможно синего моря доставала ее, а мой новоиспеченный муж кружил меня. Казалось, нет никого, счастливей нас.
Это потом Денис, который, по совместительству был и ведущим, тот самый Денис, который отпаивал меня потом «Новопасситом», когда я приехала к нему с сумкой вещей, уйдя навсегда от бывшего мужа, в шутку скажет:
– У мужа твоего такой невроз был в день свадьбы! У него аж руки тряслись, когда он кофе пил. И он еще говорил: «Янка же нормальная девка, в конце концов.» Будто сомневался, вот я посмеялся тогда над ним.
Теперь мне уже это не кажется смешным. Он женился на мне только потому что надо было, а я нормальная, удобная.
Денис был почти членом нашей маленькой семьи, а тут оказался меж двух огней.
Во время нашей свадьбы он отвел меня в сторону от шумного веселья и серьезно так сказал:
– Янка, я хотел тебе сказать, ты только не смейся. Ты для меня эталон женщины, которая должна быть женой. Твоему мужу несказанно с тобой повезло!
Я была тронута от такого искреннего признания. Это не было свойственно Денису, который много шутил, иногда с сарказмом, такие теплые слова не были обычны для него, аж сам сконфузился.
Но я всегда знала, что он добрый хороший парень, и в какой-то степени заменил мне брата. Я понимала, что наша дружба не будет такой, как раньше. Уже ничего не будет так, как раньше.
То единственное лето, когда я была женой, было такого рода, которое не врезается в память. Не происходило ровным счетом ничего интересного, кроме того, что это был единственный полный сезон, когда я была замужем. Поженились мы в конце марта, а уже в конце ноября я ушла от своего мужа навсегда.
Как же я сейчас благодарна, что не забеременела тогда, замирая в ожидании над результатами очередного теста.
В то лето я скучала. Хотела путешествовать, впитывать солнце и… внимание мужа. Став его женой, я как-то стала остро чувствовать нехватку его комплиментов, приятных слов, сюрпризов. Но мне было удобнее не думать об этом.
И вот он улетел в Индию с Денисом, а я осталась в нашей пустой квартире одна. В его квартире. Оставались считанные недели до того, как я покину этот дом, гнездышко, которое мы обустроили, и где я уже даже придумала место для кроватки нашего малютки, о котором мечтала.
Эта поездка вообще была своего рода мне пощечина. Он, по сути, совершил без меня путешествие моей мечты.
Я составила этот маршрут, как только перевернула финальную страницу книги Грегори Дэвида Робертса «Шантарам».
Я рассказала о нем будущему бывшему мужу и Денису во время одного из традиционных чаепитий у нас дома:
– Это не путешествие, а мечта: Дели, Мумбаи! Обязательно выпить коктейль в кафе «Леопольд», где любил бывать главный герой книжки! Потом дворец «Тадж Махал» и переваривать впечатления на пляжах Гоа.
И как-то они стали планировать отпуск, но без меня.
Почему-то не хотели они ехать в декабре, когда я спокойно могла взять отпуск, а собирались именно в ноябре, когда у меня был бы обычный завал над новогодним номером журнала.
– Но это же несправедливо! Я, в конце концов, придумала эту идею. Почему ты не хочешь поехать со мной? Мне ведь тоже хочется путешествий, и я твоя жена… – я пыталась убедить своего мужа передумать, говорила об этом несколько месяцев.
Но он все-таки улетел с другом. Мне оставалось только смотреть их фото, которые он мне присылал, и вздыхать. Это уже был не звоночек, а колокола били в набат, но я выбирала не думать об этом.
Пока он был в придуманном мной путешествии, мы переписывались каждый день. Я тосковала, чувствовала себя неуютно, оставленная мужем. Мне было непривычно мое одиночество.
А потом он вернулся и все уничтожил.
– Ты знаешь, я все думал в Индии… Если бы я безумно тебя любил, я бы не стал ждать столько лет, чтобы жениться на тебе. Наверное, надо повременить с ребенком. Ты ведь дочь разведенных родителей, вряд ли ты хочешь такую судьбу своим детям.
Фраза, которую я заучила наизусть. Она заела в голове, даже в тишине, стоило мне отвлечься, я слышала это ненавистное, честное, что зубы сводит:
– Если бы я безумно тебя любил, я бы не стал ждать столько лет, чтобы жениться на тебе.
Каждый раз, когда я видела его и он молчал, в голове безжалостно отчеканивалось:
– Если бы я безумно тебя любил, я бы не стал ждать столько лет, чтобы жениться на тебе…
Одна фраза, а в ней выражено все. Все ответы в ней одной.
Так-то идеально построенная фраза.
После восьми месяцев брака я осталась одна, на съемной квартире по адресу переулок Красный, 17, квартира 3.
Я закрыла блокнот. Итоги года подведены, можно послушать президента. Блин, у меня же даже телевизора не было.
Новый год начался интересно.
Встретила я его не одна, как собиралась.
Пока искала в интернете запись речи президента, в мое окно раздался стук. Я жила на первом этаже.
Это был он – бывший муж. Я не ждала его и разозлилась, что он пришел.
Но открыла ему дверь.
Как только я увидела его, весь мой бодрый запал сник.
Решила про себя: «Напьюсь». И напилась.
Три бокала шампанского на голодный желудок – рецепт прочистить не только желудок, но и голову.
Мне сразу стало плохо, вдруг просто вывернуло наизнанку.
Я совсем не умела пить, а тут будто специально травила себя до тошноты. Это не давало мне возможности задуматься над тем, что он подарил Марине деньги, а она купила платье. А он ведь пришел и рассказал мне зачем-то. Это также и не давало мне возможности задуматься над тем, зачем он вообще здесь. Не самый красивый способ отвлечься, но мне пришлось импровизировать. Я хотела, чтобы он уехал отсюда, я не хотела его видеть и слышать.
Из меня, такой красивой, не изящным способом выходило все, что я не сказала ему, не выревела у него на глазах.
Я спала пьяная, бывший муж уехал.
На утро мне было еще хуже. «Больше я не пью» – сколько человек 1 января говорят это? И я тоже сказала.
Я задумалась: действительно, была ли у меня любовь к мужу? Может настоящая любовь так быстро пройти? Тогда, когда я поняла, что ничего не чувствую к бывшему мужу, я не могла поверить, что вообще любила его.
Я помню, что пока меня полоскало от новогоднего шампанского, он говорил, что думает, как вернуть меня. Выбрал момент, конечно, ничего не скажешь.
Никак. Он уничтожил меня. Я знала, что не смогу такое простить.
Вернее, простить я, конечно, попытаюсь. Но вместе мы уже не будем. Это факт.
Я не могла о нем думать, презрение было так сильно, что мне даже становилось обидно за него.
Он ничего не делал, только писал изредка сентиментальные сообщения:
«Прекрати вести себя, как ребенок. Наигралась и хватит. Мне без тебя плохо…»
Так я научилась видеть трусость у мужика сразу. Первое, с чем решительно определилась в Новом году – это то, что мой мужчина не будет трусом. Раньше даже не задумывалась над этим…
Я думала, что мой муж сильный, но он открылся для меня как человек слабый, эгоистичный и загнанный. Меня неприятно удивило такое открытие. Как же я могла выйти замуж за такого человека?
Я часто анализировала нас. Думала о том, кем он вообще был в моей жизни.
Трезво мыслить не получалось: я была настолько разбита, что иногда могла просто задуматься и смотреть в пустоту, пока не стемнеет. Выпотрошена.
Как если бы он всадил мне нож в спину и провернул несколько раз, а потом вдруг обвинил меня, что я устроила шумиху, чтобы выставить себя перед всеми хорошенькой и правильной. Он предъявил, что я так просто его отпустила, не боролась за него.
В идеале, по его мнению, мне нужно было разобраться с Мариной. Подраться с ней?
«Если любишь, то не отпустишь», – пафосно писал он в сообщении. «Значит, у тебя была только привычка, а не любовь», – хватило наглости у него сказать мне.
«Этого всего бы не случилось, если бы ты любила меня больше, чем себя»…
«Все видели тебя и говорили, что ты раздавлена, тебе больно, но Я этого не видел»…
«Играй дальше в сильную и независимую, у тебя так хорошо это получается»…
Все эти фразы, которые он посмел мне предъявить, в его голове призваны были сделать так, чтобы я вернулась к нему. Мне даже комментировать это не хочется. Он вдруг стал выставлять все так, что он просто оступился, а я не поддержала и не поняла. Очень мило. Он хотел видеть мои слезы и боль. Это все было только для того, чтобы потешить его эго. Как мерзко.
Он выпотрошил меня, как кальмара, а потом обвинил меня в том, что я не протухла.
А мне было так больно, так не хватало обнимашек.
У нас с ним было такое понятие «подробные обнимашки». Это когда ты вкладываешь в объятия высший смысл, делишь с другим человеком энергию, когда вы одно. Как в фильме «Звездная пыль», там девушка-звезда обнимала своего возлюбленного и шептала ему «Сияй», и их свечение побеждало все зло, которое было вокруг. Это было у нас с ним, я так же шептала ему «Сияй»…
У нас было нечто прекрасное. Нечто, чего ищут многие в этом мире. И это прекрасное он растоптал. Эту вазу уже не склеить, он потанцевал на ее обломках.
«…когда слезы ровно делят на три части лицо,
И не осталось надежды на себя самого.
Надежда – самообман, но это все, что у нас есть,
Она ходит по рукам, продавая свою честь.
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза,
Исчезая в тот момент, когда она так нужна…»
(Дельфин)
Потом бывший муж пришел вместе встречать Рождество. Я никак не могла его понять – чего он хотел? Когда он звонил, я сказала ему, что он потерял меня навсегда и может не пытаться что-то исправить. Мне показалось, что фразу: «Хорошо, но я все равно приеду к тебе вечером» он говорил сквозь слезы.
Он приехал с вкусняшками. Привез «девяток» киндер-сюрпризов, и мы собирали игрушки. Еще вручил букет с пихтой, розами и мандаринками и детское шампанское. «Потому что мы больше не пьем». Я ответила на это, что «Нас больше нет».
Потом он ушел. Осталась только пустота и армия игрушечных «Мстителей».
Под утро мне снилось, что я плаваю в мутной, грязной морской воде. Гребаный символизм. Расшифровывать значение не хотелось, хотя даже через пелену все было ясно.
Было еще одно интересное чаепитие с бывшим мужем. Мне уже надоели эти его визиты, но они стали чем-то привычным, как страшные обои в комнате, которая служила мне и гостиной и спальней.
– Что ты за привычку такую взял: приходить сюда, когда тебе вздумается?
– Итак, я решил, что хватит с нас глупостей. Я решил тебя вернуть и пришел узнать, какой твой настрой.
Как мило. Решил.
Мы сидели за столом, который был частью углового гарнитура, такие обычно стоят на отшибе по бросовым ценам, и их покупают для съемных квартир, а потом увозят на дачу. Я рассматривала уродскую обстановку своей кухни: ящички обклеенные «под дерево», клеенка в некоторых местах отошла. Как я вообще могу тут жить?
– Что Марина послала тебя подальше? Что изменилось? Ты уже не можешь меня вернуть. Этот момент упущен. Я уже не смогу с тобой быть. И я тебе это уже говорила.
– Понял, значит не буду пытаться, – с этими словами он резко встал и пошел одеваться.
Ему нужны были гарантии, что если он вздумает меня возвращать, я не буду сильно сопротивляться. И только тогда он начнет что-то предпринимать. А тут такой облом. Неужели он реально ждет от меня каких-то первых шагов?
Я стала другими глазами смотреть на пространство, в котором я жила и в которое сейчас так громоздко не вписывался мой бывший муж. Ясно, что он не осознавал масштабов устроенной катастрофы. В его восприятии это все какие-то пустяки, ошибка. Вот мы сейчас посмеемся и начнем вместе собирать мои вещи обратно.
Он не видел это моими глазами: предательство, уничтожение и убогость вот этого самого момента.
Как только понял, что никакие вещи мы сейчас собирать не будем, он так быстро ретировался, я даже не успела кинуть «Пока» в сторону двери.
Я понимала, чего он хотел. Вернуть все как было раньше – самое простое. Он не осознал, что кроме презрения у меня к нему больше ничего не осталось. Я сама еще только начинала это понимать.
Мы все не подавали на развод. Бывший хоть и хотел решить все еще в декабре, теперь все чаще стал говорить, что не собирается разводиться.
– Дорогой, без детей и раздела имущества это можно легко сделать и без тебя. Но раз уж это была твоя инициатива, то ты этим и занимайся.
Я привыкла к мысли, что скоро буду беременной. Мы готовились к этому.
От этого еще труднее было принять новую реальность, где впереди вместо туго натянутого живота маячили бездна, пропасть, ничего.
Я ведь даже не загадывала желания на Новый год, просто забыла об этом. Никаких планов на будущее, совершенно разбита. Не способна мечтать, чего-то хотеть, кроме того, чтобы завернуться в кокон и спать.
Он не понимал, думал, что я просто гордая и упертая. Дело было не в этом. Если бы он заглянул внутрь, ко мне в душу, он бы ужаснулся от того, что сотворил со мной. Я никакая. Пустая. Сама до сих пор боялась туда заглянуть, будто это темный подвал, из которого веет холодом. Там что-то трещало в плотной тишине, а чернота такая густая, что из нее выходило все то страшное, на что хватало фантазии.
Он ушел, я сидела в ступоре на этом угловом гарнитуре, никогда бы такой не купила, кто только придумал это? Слезы уже привычно собрались на подбородке и капали на колени.
Только я немного успокаивалась, как он снова был здесь, встряхивал меня, чтобы раны не вздумали затягиваться.
Как мне все это надоело.
Я все время была в странном состоянии, что-то начинала делать и замирала в процессе, будто кто-то нажал на кнопку «пауза» на спине. Сны были типичными для такого состояния: клейкие и тяжелые.
Бывший муж тогда смутил мой анабиоз в очередной раз.
У него вдруг будто второе дыхание открылось, стало даже казаться, что он настойчиво намерен исправлять ситуацию.
Писал со слезами, что любит меня, что жить без меня не может, умолял простить. Сказал, что ему плохо без меня и он готов искупать свою вину кровью. Так и написал: «кровью». Так-то это смешно, можно ведь целую очередь саркастических шуток придумать на это «я готов искупать свою вину кровью», но я почему-то потерялась.
Уже прошло два месяца после нашего разрыва.
Я считала себя абсолютно свободной девушкой, по-крайней мере, хотела считать.
– Развод – это только вопрос времени, – преувеличенно громко заявляла я себе и другим.
Я предполагала, что у него начнется период, когда он начнет кусать себе локти. Ждала его, прокручивала в голове до деталей.
Но когда этот период наступил, оказалась не готова к нему. Так быстро? Вместо всех красивых и злых фраз, которые я оттачивала у себя в голове, мне вдруг стало его так жалко.
Я знаю эти эмоции, испытывала их к отчиму. Конечно, это он был виноват в смерти мамы. Если бы это можно было доказать в суде! Но когда я увидела его тогда, в нашем осиротевшем доме, не смогла ненавидеть его.
Жалость была сильнее ненависти.
«Что ты со всеми нами наделал…», только и пронеслось в мыслях, когда я отводила его руки от головы, чтобы он перестал рвать на себе волосы. Я такого отчаянья даже представить не могу. Я вообще думала, что это такое книжное клише «рвать на себе волосы», но потом собирала эти ошметки с пола, они были не придуманными.
И вот теперь я испытывала схожие эмоции. Мне было жалко своего бывшего мужа, который разрушил нашу семью и теперь начинал понимать, что он натворил.
«Что ты со всеми нами наделал…»
Я не знала, как реагировать в этом случае. Наши дороги с отчимом разошлись, и у меня больше не было причины играть роль его дочери.
А здесь как быть? Также, получается? Я же больше не его жена?
Я просто не видела другого выхода из этой ситуации, хоть и пыталась внимательно смотреть. Нет, я не могла к нему вернутся. Я же больше не смогу ему верить никогда. Не забуду это предательство, не смогу любить как раньше. Он сделал меня слишком самостоятельной и независимой. Это же как пить чай из разбитой чашки и представлять, что она целая!
Тогда, на встрече в забегаловке с обсуждением развода и того, как чудесна его новая избранница, я сказала ему, отчеканивая каждое слово:
– Я хочу попросить тебя только об одном: когда ты через два-три месяца осознаешь, что именно ты натворил и начнешь жрать свои локти, не приползай ко мне на коленях и не моли вернуться. Это будет жалко и пошло, но я знаю, что это будет. Я просто сейчас тебе говорю: нет. Ты уничтожил все, мы в точке невозврата, не приползай ко мне.
И вот этот момент наступил. Два месяца прошли так быстро и так мучительно медленно одновременно.
Мне так хотелось позвонить хоть кому-то и сказать: «Мне очень плохо. Паршиво. Пожалуйста, спаси меня. Скажи, что все будет хорошо, даже если не будет. Спаси…»
Мне некому было это сказать.
Я снова ездила за вещами к мужу домой. Удивительно. Квартира стала абсолютно его. Моей энергии там вообще не осталось, даже запах стал другой.
Есть такой особый аромат у каждого дома. Ты его не замечаешь, пока он не исчезает. И когда ты приходишь в гости к кому-то первый раз, он сразу по-хозяйски ударяет в нос.
Вот у нас он тоже был. Я это поняла, когда приехала забирать последнюю партию своих вещей и не обнаружила его.
Я абсолютно ничего не почувствовала, будто зашла в чью-то чужую квартиру. Но ведь так и было: это квартира не была моей ни одной секунды, бывший муж купил и записал ее на себя еще до свадьбы.
Но как так может быть, что я ничего не почувствовала? Не возникло яркой вспышки воспоминаний: вот мы сидим за завтраком и что-то смеемся, вот я только закончила уборку и включила лаундж, а он подходит сзади и целует меня в шею.
Неужели мои защитные реакции настолько мощные, что не пропустили ни одно такое воспоминание? А они ведь точно накинулись на меня с порога, но разбились у невидимого барьера, который я вокруг себя построила. Спокойно разобрала вещи и уехала, даже не оглянулась, чтобы окинуть последний раз взглядом свой бывший дом.
Ком в горле, сесть и пореветь – вот этого не было. Просто повернула ключ в замке и пошла к лифту.
Кажется, пришла пора сказать окончательно «Прощай» этой части моей жизни, и я оказалась готова.
Конечно, это трудно принять. Но и не принять невозможно.
Это то, что случилось бы неизбежно.
Как бы мне не было жаль «нас», вариант «простить и двигаться дальше» я исключила из повестки сразу.
Да, мы были прекрасны в своем счастье. Пусть даже я и жила иллюзиями. Тут обычно и наворачиваются слезы, ком в горле и вот это вот все.
Мне жаль себя ту, прежнюю. Я была так непосредственна, естественна, наивна.
Буду ли я еще когда-нибудь такой?
Те счастливые «мы» остались записанными на пленку времени где-то во Вселенной. Там мы танцуем дурацкие танцы, поем «наши» песни, называем друг друга милыми именами.
А, это невыносимо. Писать вот это очень тяжело. Это самая сердцевина боли. Это та самая рана, на которую я боюсь посмотреть, тот самый подвал с его кишащей чем-то темнотой. Дверь приоткрыта и манит.
Pulsuz fraqment bitdi.