Дизайнер обложки Дмитрий Сурков
© Жибек Даировна Тагалина, 2017
© Дмитрий Сурков, дизайн обложки, 2017
ISBN 978-5-4474-8851-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В детство возвращаясь,
Вспоминаю сад.
Яблоки, которых
До сих пор горчат.
Рядом тополя росли большие,
С ними говорила я.
Ветками кивая,
Белый пух роняя,
Понимали вы меня.
Чтобы не придумала
И не сказала вам,
Вы моим рассказам
Верили, как снам
Верила я сказкам,
Доверяла чудесам,
Но с годами сказки те,
Не превратились в быль.
Испарилась вера быть,
Вечно молодым.
А детства моего,
тополиный пух, летая,
Летним снегом тает, тает, уходя.
ВСЁ, ЧТО ТУТ РАССКАЗАНО, ПРОИСХОДИЛО В ДАЛЁКИЕ 60-Е ГОДЫ
Девочка пяти с половиной лет проснулась утром рано и сразу зажмурилась от счастья: сегодня выходной, и она с родителями и младшим братом четырёх лет едет на покос. Недавно в лесхозе, где они жили, появилась лошадь по кличке Чубарка. Девочке она очень нравилась – серая и вся в пятнах, как в солнечных зайчиках. Лошадь доверили её отцу, и теперь он должен был её содержать. И вот сегодня они опять едут за город, чтобы накосить травы для Чубарки.
Девочка потянулась в постели и помахала вытянутыми руками в окно. За окном был маленький палисадник, где росли три яблоньки и два больших тополя. Была середина лета, и вовсю летал белый пух тополей. Девочка, просыпаясь утром, всегда здоровалась с ними. Ей казалось, что, кивая ветками в ответ и роняя белый пух, они тоже были ей рады. Потом она быстро оделась, боясь, что её могут забыть. Но, выскочив на крыльцо, успокоилась: родители не спеша собирались в дорогу. Отец, уложив косу в телегу, теперь запрягал лошадь, а мать укладывала посуду с едой. Девочка вернулась в дом, умылась и села завтракать с младшим братом. Братик вымазался в каше, и ей пришлось убирать за ним.
Их отцу было уже за сорок, но выглядел он моложе своего возраста. Он был старше матери на пятнадцать лет. Так сложилась у них жизнь. У отца когда-то умерла первая жена, а мать вышла за него совсем молодой девушкой.
Наконец-то они все собрались, уселись в телегу и выехали со двора. Дорога вела прямо мимо пустыря и дальше, также прямо, через посёлок городского типа. Ехали прямо и по центральной улице, мимо памятника Ленину, где было здание райкома и милиции. Так как им никуда не надо было сворачивать, отец Чубаркой почти не правил, и умная лошадь даже сама останавливалась на перекрёстках, когда рядом стоял и остальной транспорт. Тогда, в шестидесятых, это были грузовики с деревянными кузовами, а также легковушки – Победы», «Москвичи».
Когда они выехали за посёлок, то, проехав по асфальту ещё несколько километров, свернули с дороги и дальше ехали уже через лес. Девочка легла на спину и смотрела на небо. Ей казалось, что над ними протекает небесная река с зелёной листвой по берегам, и они плывут на своей телеге, как в лодке, по этой небесно-голубой реке.
Затем они ехали по полю, пока отец не остановился на поляне, где высоко и сочно росла трава вместе с ромашками, васильками и всеми соцветиями богатого лета. Он распряг лошадь и отпустил её пастись рядом. Дети бегали по полю, при этом девочка следила за братом: он всё время лез то к лошади, стараясь ухватить её за хвост, а то – помогать родителям, но, конечно, только мешал им. Отец боялся порезать детей косой, которую он время от времени точил. Косил отец не в полный размах: сильно размахнуться не давали старые раны в оба плеча. Когда мать подменяла его, он снимал рубашку, и было видно, какие глубокие шрамы остались от этих ран.
Потом они, устроившись в тени за телегой, перекусили. Еда на поле летом, когда вокруг всё цветет и сладко пахнет свежескошенной травой, казалась такой вкусной. Обычно родители брали с собой хлеб с солью, варёные яйца, лук и айран (напиток из кислого молока, разбавленного водой). И все это съедалось и выпивалось с большим наслаждением.
Затем, закончив косить, мать с отцом собрали скошенную траву. Им, как могли, помогали и дети. Аккуратно разместив траву по всей телеге, накрыли её сверху брезентом. Мать постелила ещё одеяло, и получилась мягкая перина. Усадили сверху детей, забрались сами и потихоньку тронулись в обратный путь.
Когда они выехали на заасфальтированную дорогу, отец управлял лошадью, где чуть подгоняя, а где и отпуская вожжи. Мать, устроившись позади него с детьми, почти сразу уснула. При въезде в посёлок их ожидала такая же прямая дорога домой. Тут стало клонить ко сну и отца. Он ещё пытался как-то править полулёжа, но потом слёг на бок и совсем уснул. Какое-то время двигаясь среди машин, лошадь сама останавливалась на перекрёстках и также сама трогалась с места за транспортом. Только когда они доехали до центра, где было больше движения, на них обратили внимание водители машин и мотоциклов.
– Смотри, смотри! Что это с ними? Лошадь сама едет, а с ними что случилось? Там же перекрёсток, куда они? Надо остановить их!
И вот кто-то выскочил из коляски мотоцикла и бросился останавливать лошадь, хватая за вожжи, которые свисали с рук отца. Тут же остановился и весь транспорт. К ним стали подходить и прохожие. Все боялись говорить громко и спрашивали вполголоса: «Что с ними такое? Неужели все умерли?».
Всё это увидели и стоявшие на улице у своего отделения три милиционера. Они тут же бросились туда, думая, что случилась авария, и поэтому собралось столько транспорта и народа. Когда они пробирались сквозь толпу, один из них свистел в свисток. От этого свистка отец, а затем и мать с детьми, стали просыпаться. Девочка, протирая глаза, спросила:
– Мама, где мы? Кто это?
Мать с отцом и сами были испуганы. Отец начал оглядываться вокруг, спрашивая всех:
– Что, авария? Авария? Да скажите – никто не погиб? Да что вы молчите?
Люди, стоявшие вокруг и подходившие ещё на это зрелище, загалдели наперебой:
– Вот дают, уснули, а теперь спрашивают.
– А что, авария?
– Кто-то пострадал, может, скорую надо?
Милиционеры обошли телегу, заглянув даже под неё. Вроде бы всё цело, и люди живы-здоровы.
– Я их ещё раньше приметил, – сказал милиционерам один из водителей, – ещё на том перекрёстке. Подъезжаю сзади, лошадь останавливается, а я рядом. Смотрю, они лежат и не шевелятся. А светофор мигнул – и лошадь пошла. Ну чудеса да и только! – И уже обращаясь к отцу: Она, что, дрессированная у тебя?
Но тут на отца насели милиционеры:
– Что ж ты творишь! А если бы авария? У тебя вся семья с собой.
– Вы уж простите нас, – оправдывался отец. – Не думал, что так получится. – И тут же широко зевнул.
Все вокруг засмеялись:
– Да отпустите его – устал человек. Вон сколько травы накосил. А с такой лошадью…
Но старший по званию милиционер, сержант, не поддавался на уговоры:
– Если у него лошадь умная, так и спать можно на дороге? Всё, люди, расходитесь, освобождайте дорогу. Цирк окончен, всем спасибо.
И уже отдельно для водителей: И вы трогайте, давайте-давайте, проезжайте.
Когда все стали расходиться, сержант повернулся к отцу:
– Ну вот и слава богу. Скажи спасибо, что всё обошлось без аварии.
– Даже не знаю… – оправдывался отец. – Опять разморило от усталости. В прошлый раз уснули уже возле дома. Хорошо, соседи разбудили, а то так и спали бы у ворот.
– А может штрафануть тебя – и сразу сон, как рукой снимет, а?
– Папа больше не будет! – не удержалась девочка.
Отец, оглядываясь на телегу, виновато сказал:
– Да нет у меня денег с собой, не брали сегодня.
– Ладно, на первый раз прощаем. Сам понимаешь, если ты без аварии такое столпотворение устроил. Всё, езжайте, сами устали, и дети устали, голодные, наверное. Счастливого пути. Опять не усните, а ещё лучше будильник с собой возите!
Pulsuz fraqment bitdi.