© Зоя Правко, 2018
ISBN 978-5-4493-5339-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Окраина Лондона. Поместье Слейтон.5 мая. 1700 год.
Вечер выдался не самый приветливый. Небо заволокла ночная мгла. Было темно вокруг хоть глаз выколи. К тому же в скором времени начался ливень, что ухудшило и без того невесёлый вечер.
Эдвин Слейтон мерил шагами просторную гостиную. В данную минуту его состояние вполне приравнивалось к состоянию, царившему на улице. Его взгляд то и дело останавливался на хрустальном графине с виски, а потом Эдвин резко отворачивался от него продолжая шагать взад-вперёд. Дождь немилосердно барабанил в окна, напоминая о плохой погоде за окном, а на каминной полке тикали часы. Но Эдвин в данную минуту был поглощён своими мыслями, и он бы не заметил, даже пусть крыша этого дома вдруг рухнет.
В следующую минуту раздался душераздирающий крик, и глаза Эдвина тут же поднялись к потолку.
– Это невыносимо! – воскликнул он.
– Зато через некоторое время ты станешь отцом, брат, – получил он ответ на свои мысли.
Это были слова его старшего брата Криспина Слейтона маркиза Мелинкорта. Этот джентльмен сидел в кожаном кресле возле пылающего камина и курил сигару. Внешне братья были очень похожи: оба высокие широкоплечие, богатырского телосложения и у обоих от предков достались густые чёрные волосы. Правильные черты лица делало их желанными для любой женщины.
Если Криспин был спокойным и уравновешенным человеком, то Эдвин был здесь ему полной, противоположностью. Про его характер можно сказать «не сахар». Чего только не было в молодые годы! Дуэли, драки, любовные истории. Но рядом всегда был старший брат, что, кстати, было куда как удобно.
Всё изменилось, как только Эдвин вздумал жениться. Он стал примерным и любящим мужем. Куда только делся его мятежный дух? Сейчас ему было уже тридцать лет, и он собирался стать отцом.
– Этот доктор, там уже, кажется целую вечность, – не унимался Эдвин.
– Эта вечность уже закончилась, – раздался голос доктора в дверном проёме, – ваша жена уже родила, – продолжал доктор, заметив, что эта новость заставила прирасти Эдвина к полу.
– Боже! Кого?
– У вас мальчики, – объявил доктор, – трое. У вас тройняшки, господин Слейтон.
– Мальчики? Да ещё и тройняшки? Это на счастье, брат, – маркиз похлопал брата по плечу.
– Мальчики! – радостно воскликнул Эдвин и бросился прочь из гостиной словно ужаленный.
Его сердце радостно забилось, когда он увидел своих сыновей. Если бы ему когда-нибудь прежде сказали, что он будет счастлив стать мужем и отцом, он бы просто посмеялся посчитав того человека безумцем. И вот сейчас он счастлив, что у него есть любимая жена и сыновья.
– Что скажешь, Эдвин? – поинтересовалась его жена.
В эту минуту она, была бледной, словно накрахмаленная простыня, но её глаза сияли, а губы улыбались.
– Я счастлив. Спасибо тебе родная, – он прикоснулся губами к её руке, – как ты себя чувствуешь?
– Мне уже лучше, – ответила Кендалл, – только спать очень хочется.
– Тогда поспи, а я побуду с нашими сыновьями, – проговорил Эдвин и поцеловал жену.
*** *** ***
– Могу я взглянуть на твоих ангелочков? – спросил, маркиз заходя в детскую.
– Конечно, заходи, – ответил Эдвин, -только тихо, -и он приложил палец к губам.
Младший брат сидел, в кресле возле детской кроватки глядя на спящих сыновей.
Маркиз тихо, стараясь не шуметь, тоже подошёл к кроватке и стал рядом с братом. Мальчики лежали под одеяльцем посапывая, и выглядели такими трогательными, что щемило сердце.
– Они похожи на тебя, – улыбнулся маркиз, – такие же красавцы.
– Ты думаешь?
– Я вижу.
– Думаю, тебе можно поверить, -гордо ответил Эдвин.
Некоторое время оба брата молча, смотрели на младенцев, думая каждый о своём.
– Я непременно устрою праздник в честь своих сыновей, – заговорил Эдвин, – и пусть на нём непременно будет твоя Эмми. Вместе вы прекрасно смотритесь, – как бы, между прочим, добавил Эдвин.
– Я рад, что ты так думаешь, – усмехнулся маркиз, – не далее как вчера я сделал ей предложение руки и сердца.
– И что она ответила? – Эдвин уставился на брата в ожидании ответа.
Маркиз деловито провёл рукой по волосам.
– Она оказала мне честь, согласившись, стать моей женой.
– Согласилась? И ты молчишь, скрывая такое? – воскликнул Эдвин, вскочив на ноги со своего удобного кресла.
– Собственно говоря, я и приехал к тебе, чтобы сообщить про предстоящую свадьбу, – проговорил маркиз, – но учитывая те события свидетелем по прибытии которым я стал, то решил, что моя новость может подождать.
– А я- то подумал, что ты как обычно приехал за отчётом о делах в поместье.
– А теперь, в связи с твоим отцовством, я хочу сделать тебе подарок и подарить тебе этот дом, – торжественно, объявил, маркиз улыбаясь брату широкой улыбкой.
– Спасибо, старший брат, – поблагодарил маркиза вдвойне счастливый Эдвин.
– Поздравляю тебя младший брат!
– И я тебя!
После поздравлений братья жарко обнялись, полны надежд на счастливое будущее, ещё не зная какой сюрприз, приготовила для них судьба.
Лондон. Особняк герцога Редмана.5 июня 1707 года.
– Ваша Светлость! Вы стали отцом двух дочерей – близняшек!
Таковы были слова доктора Уэймора принимавшего роды у жены герцога Рэдмана. После долгих часов напряжённого ожидания можно было вздохнуть.
– Близняшки! – воскликнула, достопочтенная мадам Грейдстоун падая в обморок.
Мадам Гредстоун приходилась тётей герцогу Райвану, который в свою очередь был женат на сестре герцога Редмана. Это была единственная родственница герцога Райвана, которая волновалась за судьбу племянника. Они часто собирались, в этом доме устраивая различные собрания и беседы на разные развлекательные темы. Словом, это была большая и дружная семья.
– Тётя, сейчас не время для подобных действий, – предостерёг её племянник, придерживая хрупкое тело тетушки.
– Я хочу их увидеть, – взволнованно произнёс герцог Редман, которому не терпелось увидеть своих дочерей.
– Одну минуточку, Ваша Светлость, – охладил его пыл доктор.
– В чём дело?
– Дело в вашей жене, – проговорил доктор.
– Что с ней? -нетерпеливо проговорил герцог.
– Вы ведь знаете, что я предупреждал её о грозящей опасности в случае её беременности. Предостерегал, что может случится, если она будет рожать.
– Ближе к делу! – почти закричал герцог, теряя терпение.
– Словом, ваша жена скончалась. Я сожалею, -доктор выложил всё как есть.
Услышав эту страшную новость, герцог Райван тихо произнёс своей тёте:
– Вот теперь тётя, можете падать в обморок. Бедный Алан! Каково ему сейчас?
– Умерла, говорите? – с холодным спокойствием произнёс герцог.
– Я ведь предупреждал чем всё это…
– Замолчите, – прервал его герцог.
На его и без того суровом лице заходили желваки, что делало его лицо ещё более устрашающим. Потом его взгляд скользнул по присутствующим в этой комнате, после чего он удалился.
Его Эмили умерла. От сознания этого у Алана защемило в груди. Её рука была всё ещё тёплой. Он прикоснулся к ней губами.
– Эмили, – заговорил он, глядя на её бездыханное тело, – почему ты меня покинула? Как я теперь буду без тебя?
Лучи вечернего солнца упали на лицо герцогини. При их свете стало лучше видно это бледное лицо. Полное отчаяние охватило герцога, и он впервые в своей жизни заплакал.
***
День 10 июня 1710 года стоял холодным и неприветливым. Серая мгла висела, над городом ничуть не радуя жителей. Вся семья Слейтон собралась, чтобы проводить в последний путь Эдвина Слейтна. Пока священник говорил надгробные молитвы над телом усопшего, каждый про себя скорбел над потеряй родного человека. Никто до сих пор не мог поверить, что всегда подвижного и жизнерадостного Эдвина больше нет в живых. Доктор вынес вердикт день назад. Это был сердечный приступ.
Кендалл стояла в кругу семьи чувствуя поддержку родственников и была им благодарна, что не оставили её одну в эти тяжёлые минуты. Без Эдвина она чувствовала себя потерянной, будто у неё внутри что-то сломалось.
Трое её сыновей жались, к её юбке в поисках поддержки. Кендалл погладила их тёмные головки.
– Ничего, – шептала она, едва сдерживая слёзы, – всё будет хорошо. Мы справимся. Попрощайтесь лучше с отцом.
После церемонии похорон, маркиз Мелинкорт нашёл Кендалл в гостиной, где она одиноко стояла у окна.
– Вы здесь одна, Кендалл? – спросил маркиз.
– Абсолютно, – последовал ответ.
– Мне нужно вам кое-что сказать.
– Присаживайтесь, – предложила женщина маркизу место на диване, а сама расположилась в кресле с изогнутыми ножками.
– Я хотел сказать вам, что вы можете, во всём положится на меня, – проговорил маркиз, – мы родственники, Кендалл и должны держаться вместе.
– Благодарю вас, Криспин, – услышал маркиз её слова, – благодарю вас за всё, что вы для нас сделали. Вы всегда были рядом с нами в любое время. Я никогда этого не забуду.
– Для меня это сущие пустяки, Кендалл, – заверил её маркиз, – Эдвин был моим любимым младшим братом, а вы были его любимой женой. Перед смертью родителей я обещал, что буду заботиться о брате и хочу надеяться, что до этого дня я выполнял волю покойных родителей.
– Вы были прекрасным братом для Эдвина, – заверила, его Кендалл комкая в руках кружевной носовой платок, – хотя вы внешне так похожи, но такие разные внутри.
– Вы имеете в виду бурное прошлое Эдвина?
– Он был так вспыльчив. Порой мне было сложно с ним разговаривать из-за его упрямства, – она посмотрела на маркиза, – в то время как с вами легко обо всём говорить.
– Но мне кажется, что вам, Кендалл с таким как я не понравилось бы жить, – заметил, маркиз глядя на Кендалл, – вам нужен был именно такой как Эдвин. Он как никто знал толк в женщинах.
– Вы совершенно правы, – отозвалась та увядшим голосом, – я полюбила Эдвина именно таким, каким он был, и другого мне не нужно было.
– Понимаю, – пробормотал маркиз.
Кендалл молчала, прижимала платок, к глазам чувствуя, что поток слёз неизбежен.
– Прошу меня извинить, – пробормотала Кендалл после чего вышла из комнаты.
***
Лондон. Июль 1727 года.
Белинда высокая стройная девушка лет двадцати остановилась у могилы с надгробной надписью «Колин Мюррей виконт Делимонт. 1700—1725 г.»
Девушка положила на могилу две жёлтые розы и стряхнула с могилы два опавших листья клёна. Потом платочком протёрла надпись на плите.
– Я знаю, что долго не была у тебя, Колин, – заговорила она, – была занята. Но сейчас я здесь. Уже два года прошло с того происшествия, но мне до сих пор снятся ужасные сны. Это я стала причиной твоей смерти. Если бы ты не отправился меня тогда спасать, ты был бы жив. Лучше бы я тогда погибла, я это заслужила. После того я сильно изменилась и уже никогда не стану прежней. Колин, дорогой мне всё без тебя кажется серым и унылым.
Уже два года как её жизнь превратилась в сплошное существование. Она ненавидела эту жизнь, которая так несправедливо отняла у неё человека, который так много для неё значил. У неё на теле осталась отметка, которая никогда не даст ей забыть о событиях того рокового дня. Некоторое время, она находилась у могилы, печалясь о человеке, которого любила всем сердцем. Сюда она приходила по мере возможности, чтобы ее любимый, который сейчас на небесах знал, что она о нем не забыла.
Прошли часы, прежде чем Белинда вернулась домой.
– Ты была на могиле Колина? – спросила, Белинду её сестра близнец делая акцент на слове «Колин».
Паулина находилась на последней ступеньке широкой лестницы и свысока смотрела на свою как две капли воды похожую сестру. В свете все мужчины предпочитали именно её Белинде. Паулина умела себя подать и заставить любого мужчину очертя голову совершать ради неё безрассудные поступки. Мужчины говорили, что ради Паулины и умереть не жалко. Ещё бы! С её-то внешностью! Её волосы были шикарными, если не сказать больше. Чёрные они завивались и едва укладывались в причёску, глаза же зелёные, как у кошки манили, а губы обещали неземные удовольствия. При таких данных и таким успехом среди мужчин, многие женщины её ненавидели. И Паулина знала о их чувствах, но ей было всё равно. Она просто наслаждалась жизнью и не обращала внимания на чувства завистников.
Белинда подняла глаза, пристально глядя на сестру в её бордовом наряде.
– Странно, Паулина, – обратилась к ней Белинда, – Колина любили мы обе, а к нему на могилу хожу я одна.
– Этот предатель другого и не заслужил, когда предпочёл тебя мне, – холодно отозвалась Паулина спускаясь вниз.
– Так это твоя такая месть ему? – поинтересовалась Белинда.
– Месть? Да нет, сестрёнка. Это ты сама ему за меня отомстила в тот день, когда заполучила ту отметину у себя на шее.
– Ты не имеешь права напоминать мне о том злополучном дне. Ты понятия не имеешь, что я тогда пережила, – глаза Белинды зло сверкнули.
Обе сестры сверлили друг друга злобными взглядами.
– Девочки! – воскликнула их няня только что появившаяся рядом, – Я прошу вас, успокойтесь. Сейчас не время. Ваш отец сейчас в кабинете и просит вас к себе.
– Да нет, няня, мы абсолютно спокойны. Просто некоторые мнят из себя великих мучеников, – заговорила Паулина, не сводя глаз с Белинды, после чего величественной походкой удалилась.
– Один Бог знает, когда вы прекратите свои бурные препирательства, – пожаловалась старая нянька.
– Это случится, тогда когда в моей сестре проснётся хоть к кому-нибудь сострадание, – бросила Белинда и последовала за сестрой.
– Девочки, – герцог Редмайн широко улыбнулся, когда его любимые дочери появились в его кабинете, – прошу, проходите. У меня для вас есть подарок.
– Подарок, папа? – удивилась Белинда, – Но у нас уже был День Рожденья.
– Ах, дорогая, – махнул рукой герцог, – что же я за отец, если буду вам делать подарки только в ваш День Рожденья?
После этих слов он взял маленькие бархатные коробочки и отдал их сестрам.
– В каждой из этих коробочек находится для вас подарок, -с улыбкой проговорил герцог.
Внутри же каждой коробочки находилось по кольцу с бриллиантом, и на каждом ободочке кольца были выгравированы имена сестер.
Это была тонкая и дорогая работа. Чего греха таить, герцог никогда бы не позволил подарить дочерям какую-нибудь безделушку. Все ювелирные изделия было сделаны лучшими ювелирами Англии.
– Какая красота! – восторженно заметила Паулина.
– Я очень надеялся, что вам понравится, -герцог радостно наблюдал, как горели глаза его девочек.
– Спасибо тебе папуль, – поблагодарила его Паулина, когда та надела на пальчик кольцо.
Камень заиграл блеском, как только лучи яркого солнца легли на него.
– Ах, дорогая, – глаза герцога сияли безграничной любовью, когда он смотрел на свою дочь, – ты так похожа на свою мать. Такая же красавица.
– Жаль, что мы с Белиндой так её и не узнали, – грустно проговорила Паулина.
– Мне тоже жаль, детка, – герцог тоже немного взгрустнул, – но зато она вас знает, наблюдая за вами с небес. Она бы гордилась вами как я!
– Я сегодня была у неё на могиле, – проговорила, Белинда продолжая разговор о покойной герцогине.
– И как там? – поинтересовался герцог.
– Там всё в порядке. Я засохшие цветы заменила на свежие, – дала отчёт Белинда.
– Хорошо. В следующий раз я поеду с тобой на могилу Эмили, -объявил о своём желании герцог.
Герцог очень надеялся, что его подарки придутся девочкам по душе, и заметив их благодарные улыбки на лицах понял, что не ошибся. Алан Колтрейн настолько любил своих дочерей, что ради них он бы и с самим дьяволом сразился, если бы того требовали обстоятельства. И потому из-за своей непомерной любви к ним герцог, не переставая продолжал их баловать и позволять им всё что угодно. А девочки продолжали расти не зная ни в чём отказа.
Когда сёстры вышли, из отцовского кабинета Паулина обратилась к сестре.
– Мне кажется, нам стоит объявить перемирие. Негоже расстраивать отца своими распрями.
– Ты признаёшь, что была не права?
– Если ты почувствуешь от этого облегчение, то я готова это признать, – согласилась, Паулина при этом скрестив у себя за спиной пальцы и мило улыбаясь.
– Тогда мир! – и Белинда протянула сестре руку в знак их перемирия.
– Я рада, что теперь между нами царит мир, а ни военные действия, – продолжая улыбаться, проговорила Паулина, – и на этом основании я хочу тебе кое-что предложить.
– Что же?
– Я хочу немного поупражняться в фехтовании и хочу, чтобы ты была моим партнёром.
– Твоим партнёром? – удивилась Белинда, – Но ты же знаешь, что из меня фехтовальщик никакой.
– Это прекрасный повод улучшить своё мастерство, – продолжала уговаривать её Паулина, – как знать, может, очень скоро ты и меня обойдёшь.
– Допустим, я соглашусь, но с одним условием. И оно такое: в следующий раз мы будем тренироваться в стрельбе, уж там я точно тебя обойду.
– Я согласна!
– Вот и отлично! Идём переодеваться.
Поместье Слейтон.
Кабинет, в котором сидели братья, был небольших размеров, но зато светлый и уютный. Здесь находился дубовый стол с письменными принадлежностями, одно кресло с одной его стороны, два кресла с другой, кожаный диван у стены возле камина, несколько книжных стеллажей с книгами по экономике и небольшой шкафчик для хранения бумаг. В этом кабинете сидел когда-то их отец, но после того, как братья закончили учёбу, в элитном заведении которую оплатил маркиз Мелинкорт, они взяли управление поместьем на себя. Обязанности братья разделили на троих, стараясь выполнять их добросовестно.
Когда-то в своё время тяжёлое для их семьи, дядя Криспин исходя, из желания помочь семье покойного брата, нанял для них управляющего, с виду аккуратного и интеллигентного человека. Первое время шло всё как должно: урожай-доход, не на что было пожаловаться. Чего ещё нужно, когда всё сыты и одеты?
А что же случилось потом? А случилось то, что этот человек оказался со смекалкой. Пока братья грызли гранит науки, этот лис принялся их обворовывать. Побольше класть себе в карман, а хозяев кормить небылицами. Когда домом управляет женщина этим грех не воспользоваться.
По возвращении братья разгадали всю схему этого вора и прогнали его с позором без каких-либо рекомендаций. Они решили, что сами теперь займутся делами поместья без чьей-либо помощи. Неужели они зря целыми днями просиживали в классных комнатах? Все трое взялись за дело.
Выдался жаркий день. Ставни окон были открыты, но ветер был слабым и потому это не особенно помогало. Оливер, сидел в одной кружевной рубашке, обмахиваясь бумагами, словно веером то и дело, делая несколько глотков воды из хрустального стакана.
– Вот незадача, – вздохнул Тарквин самый старший из тройняшек глядя на свою папку с бумагами, – нам снова не хватает.
– Неужели всё так плохо? – осведомился Оливер оторвавшись от своих бумаг.
– Хотел бы я сказать, что это не так, но наши расходы катастрофические, а финансы миниатюрные, – ответил, Тарквин вставая с места и подойдя к окну вдохнуть свежего воздуха.
От этих цифр и этого положения, его голова немилосердно болела, а перед глазами плясали колонки с цифрами. Он потёр, пальцами виски глядя, на открывшийся перед ним пейзаж и нашёл его довольно впечатляющим. Особенно его взгляд впечатлил этот огромный старый дуб, на котором, братья в детстве нацарапали свои инициалы. Детские годы были куда интереснее, чем нынешние.
– Должен же быть какой-то выход, – Оливер ещё с большим вниманием уставился в отчёт.
– Выход есть всегда, но беда в том, что мы его не видим, – вздохнул, Тарквин задумчиво глядя на брата, – да ещё корм для лошадей заканчивается, маме нужно новые лекарства заказывать и ещё масса неотложных дел. Как их решить?
Два брата в задумчивости слушали, тишину пока на пороге кабинета с незакрытой дверью не появился слуга. Ему было Бог знает сколько лет (этого никто не знает) и работает он в этой семье Бог знает, с каких времён. Несмотря на это он ходил довольно быстро, и свои обязанности выполнял сносно.
– Прошу меня извинить, – начал слуга, – но к вам гость мистер Слейтон.
Хотя в комнате находились оба Слейтонов, но и без того было понятно, что обращались к Тарквину, поскольку он был старший из братьев на четыре минуты.
– Кто это Вильям? – спросил Тарквин.
– Говорит что поверенный маркиза Мелинкорта.
– Ого! – Оливер вскочил на ноги со своего кресла горя желанием узнать все подробности.
– Где он? – спросил Тарквин.
– Я отвёл его в гостиную, – ответил старик.
– Отлично! – Тарквин одобрил действия слуги, – а теперь прикажи чтобы принесли нам чай.
– Слушаюсь, – проговорил слуга и отправился выполнять приказ.
После чего братья направились в гостиную для выяснения причины появления в их доме этого человека.
Поверенный сидел на одном из кресел из синего бархата, но при появления братьев вскочил с места приветствуя хозяев. Выглядел он вполне обычно: невысокого роста слегка полноват, костюм который был на нём сидел плотно и был не из самого дорогого материала. Зато такой шевелюре как у него позавидовал бы любой. Она была пышной и необычайно ему шла. А лет ему было около сорока, о чём говорила глубокая морщина у него на лбу. Ещё на носу у него находилось пенсне, с которым он не расставался.
– Добрый день, господа, – поздоровался их гость, глядя то на одного брата, то на другого, – а кто из вас будет Тарквин Слейтон?
– Добрый день, – ответил на приветствие Тарквин и добавил, – а Тарквин – это я.
После этих слов гость поправил у себя на носу пенсне и оглядел молодого человека с головы, до ног составляя про себя общее о нём мнение. Когда осмотр был окончен, их гость протянул руку Тарквину со словами:
– Очень приятно, а я Дэниэл Лоутон – поверенный маркиза Мелинкорта.
– Взаимно, – ответил, Тарквин пожимая руку гостя, – а это мой младший брат Оливер, – добавил Тарквин представляя своего брата.
После того, как с приветствиями было, покончено Тарквин спросил:
– Итак, мистер Лоутон, чем могу быть полезен?
– О, я по поручению покойного маркиза. Перед своей смертью он успел написать завещание и попросил его огласить через год после его смерти, – изложил суть дела поверенный.
Братья переглянулись. Каждый из них тут же вспомнил тот день, когда случился тот несчастный случай, где погибли маркиз с женой.
– Прошу прощения, а мы здесь причём? – осведомился Тарквин.
– Как причём? – удивился поверенный, – В завещании упоминаетесь именно вы!
– Правда? – каким-то странным тоном поинтересовался Тарквин.
– Именно, – подтвердил поверенный, – и при оглашении должна присутствовать вся семья.
– Раз так, то я прикажу разыскать Юджина, а ты Оливер попроси маму спуститься в кабинет, – начал Тарквин отдавать приказы, – там все и соберёмся.
На том и порешили. Тарквин вышел, на улицу щурясь от яркого солнца и осматриваясь вокруг. Его взгляд упал на помощника конюха, молодого и мускулистого парня. Тот проходил мимо выполняя кое -какую просьбу конюха. Тут и заметил его Тарквин.
– Джон, – обратился к нему Слейтон, – ты должен немедленно найти Юджина, он поехал на поля. Скажи ему, что это дело крайней важности. Пусть не медлит. Всё ясно?
– Ясно, – ответил Джон.
– Тогда отправляйся на поиски.
И молодой слуга отправился выполнять приказ.
***
С сеновала раздавались стоны. В их происхождении сомневаться не приходилось. Джон уже не впервые заставал парочку «на месте преступления».
– Элизабет, ты такая сладкая!
– Вы настоящий любовник, сэр Юджин, – раздался томный голосок, после чего послышался смех.
Джон прокашлялся, давая понять, что кроме этой парочки здесь ещё кто-то есть.
На минуту пара замерла. Потом Джон ещё подал им знак и вскоре увидел недовольное лицо Юджина.
– Джон, снова ты! – недовольно произнёс Юджин, – Тебе что, делать больше нечего кроме как шпионить за мной? Неужели мой брат тебя ни чем не нагрузил?
– В том – то и дело, что нагрузил, – отозвался Джон вертя в руках соломинку, – мистер Тарквин просил меня найти вас и передать, чтобы вы отправлялись домой.
Юджин стиснул зубы от досады.
– Так передай ему, что я занят очень и дело с концом. Неужели не понятно? – и он кивнул головой в сторону девушки.
– Я бы с радостью, – отозвался тот, как мужчина понимая брата хозяина, – но мистер Тарквин сказал, что это очень срочно.
– Хорошо, – произнёс Юджин, – я сейчас. Видимо мой брат до сих пор ещё не излечился от такой болезни, как мания величия, которой он ещё в детстве заболел. До сих пор командует! И почему я всё это терплю?
После этого Джон выслушал весьма цветастый набор ругательств, пока тот приводил себя в порядок. Показавшись перед Джоном Юджин пригладил свои взъерошенные волосы.
– А теперь отправляйся к Тарквину и скажи ему, что ты меня нашёл и что я скоро буду, – сказал, Юджин при этом как-то странно улыбаясь.
– Как скажете, – проговорил Джон и поспешил ретироваться.
– Он ушёл? – вскоре показалась Элизабет, поправляя подол своего платья.
– Ушёл, – отозвался Юджин и заключил её в объятия, после чего поцеловал, – пусть сейчас мой брат и помешал нашему свиданию, но потом всё будет по —другому, я тебе обещаю, крошка.
– Я буду вас ждать, – отозвалась девушка, позволив напоследок себя ощупать.
– Не скучай, – бросил он Элизабет и вскочив на лошадь ускакал прочь.
Тарквина Юджин встретил на пороге гостиной.
– Юджин Слейтон по вашему приказу прибыл, – как в детстве в шутливой форме отсалютовал Юджин.
– Я вижу, – проговорил Тарквин, оглядывая брата с головы до ног.
– Что-то не так? – осведомился Юджин заметив как странно на него смотрит старший брат.
– Ты снова валялся на сеновале с очередной деревенской простушкой вместо того чтобы делом заниматься, – с упрёком заметил Тарквин.
– Брось брат, – отмахнулся Юджин стряхивая пылинки с камзола, – я же мужчина. К тому же я в монахи не записывался.
– Мы с Оливером тоже вроде как не монахи, однако, ведём себя прилично, – проговорил Тарквин.
– А, я и забыл, что вы с ним праведники. На небесах вам это зачтётся, -цинично заметил Юджин.
– Что бы там ни было неисправимый грешник, приведи себя в порядок и присоединяйся к нам. Мы будем в кабинете.
– Ладно, – протянул Юджин.
Через некоторое время он вошёл в кабинет, где и узнал все подробности дела. Оказывается, поскольку у маркиза не было детей, они оказались единственными наследниками дяди и получили всё его наследство. Несмотря на кризис в стране, маркиз Мелинкорт сумел сохранить свое состояние, а так же оставить его в наследство племянникам. Тарквин же как старший из братьев получает титул и занимает место дяди в палате лордов.
– Конец бедности, – тихо про себя произнесла Кендалл и обняла сыновей.
***
Уже вечером после фехтования и стрельбы по мишеням Паулина вошла в свою комнату. Получив такой заряд бодрости, девушка чувствовала себя по- другому. Она дала выход своему раздражению. А она была раздражена. Ещё как! Она кипела от злости с того момента как увидела Белинду вернувшуюся с кладбища. Это было ещё одно напоминание о том поражении, которое она потерпела с Колином.
– Детка, тебе помочь переодеться? – этот вопрос задала вошедшая в комнату старая нянька.
– Это было бы кстати, – отозвалась девушка, – да ещё ванна в придачу.
– Как захочешь, детка, – старая женщина принялась суетиться вокруг своей девочки.
Ни для кого не было секретом, что Паулина была любимицей этой старушки. Чего бы та не пожелала, нянька ей тут же старалась угодить. И Паулина без зазрения совести этим пользовалась, зная, что та не посмеет ей отказать.
Когда ванна была готова девушка, наконец, расслабилась, получив неземное удовольствие. Тёплая вода укутывала её стройное тело, а нянька находилась рядом помогая отправиться ей ко сну.
– Я знаю, что вы с сестрой упражнялись в фехтовании, так ты победила? – поинтересовалась няня.
– Что за вопрос? Конечно, же я победила, – ответила та, – Куда Белинде тягаться со мной в фехтовании?
– Ты всё ещё держишь обиду на свою сестру? – продолжала свой «допрос» старая женщина.
Глаза Паулина уставились на няню.
– А с какой стати мне прощать эту предательницу? Хотя я знаю, все считают меня чёрствой, бесчувственной не способной к состраданию, но Колин, был единственный, кого я по-настоящему любила из всей этой толпы обожателей. И как бы банально это не прозвучало, я мечтала прожить рядом с ним отпущенные мне дни. Я мечтала только о нём, он был настоящий мужчина и мне никто не был нужен, а Белинда всё испортила начиная с того момента как они впервые увидели друг друга. Их предательство слишком больно меня ранило, что лишило тех сил, чтобы простить Белинду.
– Но вашей сестре тоже пришлось нелегко, – сказала нянька укутывая девушку в полотенце, – она тоже страдает со дня того происшествия.
– Это пройдёт, – отмахнулась Паулина, думая лишь о своих переживаниях.
Няньке нечего было возразить, зная, что Паулина от своего не откажется, и будет стоять на своём до конца.
Когда старая женщина ушла, Паулина достала бархатную небольшую коробочку и открыла её. В ней находились две серёжки и лежали они в том положении, в котором подарил их ей Колин. Эти две вещички поражали своей красотой: в виде двух капелек они были бесконечно ей дороги. И воспоминания нахлынули на девушку.
Стоял август. Тогда выдался тёплый денёк. Паулина наслаждалась этим днём в саду, а лёгкий ветерок играл прядью её волос. У неё было хорошее настроение, цветы вокруг благоухали, и она была вполне довольна жизнью. Вот появляется Колин, и жизнь ей кажется ещё лучше.
– У меня для тебя подарок, – с широкой улыбкой на таком же счастливом лице, как и у Паулины произнёс Колин.
– Что это?
Он протянул ей эту самую коробочку.
– Открой её и увидишь.
Колин не сводил с неё влюблённых глаз, пока его возлюбленная открывала футляр.
– Колин! – радостно воскликнула она, – они очень красивые! Спасибо тебе.
– Увидеть блеск в твоих глазах, для меня важнее всего, – понизив чуть голос произнёс её Колин, её неотразимый блондин и принялся целовать девушку, отчего Паулина почувствовала себя счастливейшей из женщин.
Но сегодня она была, из числа несчастных женщин, потеряв Колина дважды: сначала, когда он оставил её ради Белинды, а потом когда погиб и тоже из-за Белинды.
– Колин и чем же я перестала тебя устраивать? – спросила девушка, в тишину прикоснувшись к серёжкам.
Они приятно холодили кожу. Только вот застёжка одной из них была сломана. И какая ирония судьбы! Она сломалась в тот день, когда Колин объявил ей, что полюбил Белинду. Подарок Колина сломался тогда, когда сломалась его любовь к ней. Ей показалось, что в тот день рухнул весь мир.
– Чего бы я только не сделала ради тебя! – прошептала Паулина и положила футляр на место.
*** *** ***
Белинда уже долгое время не могла уснуть. Мысли то и дело возвращались к тем временам, когда она и Колин были вместе. Прошло уже два года со дня его смерти, а сердце всё никак не собирается его забывать. Что же ей делать с утраченной любовью? Неужели это внутренняя боль так никогда и не пройдёт? Она пытается гнать мысли прочь, но стоит ей закрыть глаза, и перед ней тут же встаёт Колин, такой же, как в день своей смерти.
Pulsuz fraqment bitdi.