Книги, которые изменили мир: великие идеи в литературе
Есть литература, без которой сегодня сложно представить жизнь, – если бы она не случилась, её стоило бы придумать. Много лет назад мы в MyBook запускали челлендж, девиз которого был «Ты – это то, что ты читаешь», и сравнивали списки любимых, повлиявших на нас книг. Кто-то упоминал классику, кто-то включал в свой топ современных авторов – так или иначе, каждый сталкивался с текстом, после которого не мог не смотреть на мир иначе. По этим важным для нас произведениям мы узнавали «своих» – людей, говоривших с нами на одном языке и имевших схожие установки.
Предлагаю сегодня вспомнить пять великих книг, написанных в разное время и разными авторами. Их упоминают во всевозможных рейтингах, обсуждают в книжных клубах и пытаются понять, почему именно эти романы – главные в мировой литературе. По сути, все они – масштабное художественное исследование одного философского вопроса: что позволяет человеку оставаться человеком, вопреки всему: страху, самообману, одиночеству, безумию и отчаянию?
Путь героя полон опасностей и испытаний, но именно он делает героя – героем.
Один из самых интересных и старейших текстов, на котором зиждется вся мировая культура. Эпическое полотно (поэма, написанная гекзаметром) о возвращении Одиссея на родную Итаку после Троянской войны продолжает интересовать читателей. Совсем недавно об «Одиссее» говорили отовсюду, а мы фиксировали рост выручки на 1 003% – в момент, когда на экраны выходила экранизация Кристофера Нолана.
В гомеровской поэме мы видим главного героя, который странствует по миру, сердит богов, преодолевает испытания и пытается вернуться домой. В это же время его супруга Пенелопа томится в мучительном ожидании – хранит ему верность и ждёт возвращения Одиссея. Тут мы видим две ролевые модели того времени (мужчина – герой, совершающий подвиги, женщина – героиня, подвиг которой в её смирении, мудрости, верности и умении ждать).
Одиссей стремится на Итаку, хотя нимфа Калипсо предлагает ему остаться с ней и обрести бессмертие. Но с нечеловеческим усилием он делает свой выбор: вернуться туда, где его сердце, дом и родные. Конечная человеческая жизнь оказывается ему дороже идеальной – Одиссей решает пройти свой путь героя до конца, не отступить, не соблазниться и не забыться.
Время относительно, даже один день может быть маленькой жизнью.
О том, что великий Джеймс Джойс вдохновлялся «Одиссеей», говорить как будто бы излишне – название «Улисс» красноречиво. Собственно, вся архитектоника романа соотносится с композицией гомеровской «Одиссеи», а главные герои (Леопольд – Одиссей, Стивен – Телемак, Нора – Пенелопа) выступают современным переосмыслением персонажей античного эпоса.
Джойс вписал в историю литературы один важный для него день – 16 июня 1904 года, день его встречи с Норой Барнакл, женой, возлюбленной и музой писателя. Ему удалось написать книгу, равной которой не было до этого – и масштаб которой ещё никому не удалось повторить. «Улисса» по сей день считают самым сложным, самым провокационным, самым невыносимым произведением в мировой литературе. Это одна из немногих книг, выход которой был ознаменован скандалом – причём таким, из-за которого чуть не посадили издателей и всех причастных. «Улисса» запрещали на законодательном уровне, сжигали в печах, изымали, ввозили контрабандой. Пожалуй, редкая книга может похвастаться такой биографией – подробнее об увлекательной истории публикации этого романа можно прочесть в недавно выпущенной работе исследователя Кевина Бирмингема «Самая опасная книга. Как “Улисс” Джойса навсегда изменил литературу».
И действительно – этот роман перевернул мир того времени. Во-первых, тем, что Джойс показал всю полноту своего литературного таланта и писательские возможности того времени: в экспериментальном и монументальном тексте он использовал разные техники, стили и приёмы. Так, например, последняя глава – чистый поток сознания Молли Блум, написанный без знаков препинания (Джойс довёл этот приём до совершенства и оказал влияние на написанную позже «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вулф). Во-вторых, Джойс увековечил Дублин – город, где он родился и вырос: «Я хочу дать картину Дублина настолько полную, чтобы, если город однажды вдруг исчезнет с лица земли, его можно было бы восстановить по моей книге».
Джойс соотносит странствия Блума по Дублину с путешествием Одиссея. Но героизм здесь не требует чудовищ и битв, это героизм повседневности. Маленькая снаружи жизнь может быть огромной (и даже бесконечной) изнутри, а рефлексии героев могут придавать им трагический размах.
Зло может быть справедливо и милосердно, но мысли без поступков – ничто...
Роман «Мастер и Маргарита» по праву считают самой популярной книгой ХХ века – за неё голосуют читатели в ежегодных опросах, она входит в рейтинг главных произведений мировой литературы и продолжает волновать книголюбов во всём мире. Маргарита стала ролевой моделью для многих женщин: бесстрашная, сильная, мудрая, терпеливая. Героиня, которая может совершить подвиг во имя любви и стать своему Мастеру опорой и поддержкой, – конечно, её прототипом стала третья жена Булгакова, Елена Сергеевна.
Роман о дьяволе, как изначально задумывал автор, покорил сердца читателей. Книга получилась разноплановой: в одном временном пространстве нам показывают булгаковскую Москву, в которой появляется Воланд со свитой, а в другом – Ершалаим, проповедника Иешуа Га-Ноцри и Понтия Пилата. И если про любовную линию Мастера и Маргариты уже сказано бесконечно много, то стоит акцентировать внимание на том, как интересно Булгаков решает развернуть линию Пилата. По сути, мы видим моральную дилемму человека, понимающего, что обвиняют невиновного, но страх за собственное положение оказывается сильнее справедливости. Воланд же в романе до парадоксального справедлив – он, как и Мефистофель Гёте, «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Он наказывает алчных и проворовавшихся, глумится над двуличными, помогает отважным. Любовь Маргариты приобретает великую силу и дарует спасение, потому что становится действием: готовностью рисковать, пожертвовать собой, быть милосердной вопреки всему. Истории Маргариты, Воланда и Пилата подводят нас к важному выводу: трусость может погубить даже сильного человека, обличённого властью, а любовь может спасти вопреки всему, если действовать решительно. Пилат понимает и осознаёт истину, но не в состоянии её отстоять, а Маргарита бросается в пучину с головой – и обретает спасение. Трусость в романе оказывается самым страшным пороком, превращающим человека в соучастника зла, а бескорыстное действие будет вознаграждено.
Счастье и любовь невозможны без свободы.
В 1920 году Евгений Замятин стал первооткрывателем жанра антиутопии. Именно роман «Мы» впервые показал, как принудительное счастье оборачивается несвободой, и стал образцом для всех романов-предостережений: от Оруэлла и Хаксли до Этвуд и Бастеррики. И по сей день антиутопии пользуются невероятной популярностью и читательской любовью – вариации на тему будущего множатся и развиваются, но всегда учитывают первую русскую антиутопию. (Даже недавно выпущенный роман Лорана Гунеля «Почти идеальный мир» написан в лучших традициях жанра, учитывая опыт Замятина и Оруэлла.)
Единое Государство из «Мы» стало примером тоталитарного режима: обещанное благополучие оборачивается тотальной несвободой. Герои, живущие в антиутопии, оказываются лишены возможности делать самостоятельный выбор и определять свою жизнь. Интересно, что главный герой Замятина – Д-503 – человек из системы, гениальный математик и строитель «Интеграла». Именно его мир рушится, когда он сталкивается с I-330, у которой зарождается душа. Замятин тонко чувствует психологическое состояние своих героев и понимает, что любой бунт берёт начало внутри системы. А уничтожение души и воображения – это устранение самой способности фантазировать, желать перемен и рефлексировать.
Поначалу Д-503 думает, что обретает счастье в стабильности, покое, предсказуемости и точных формулах, но только встреча с I-330 открывает ему глаза – без чувств, свободного выбора и самоидентификации человек превращается в пусть и безупречную, но пустую машину. Любовь в романе становится формой свободы и заставляет героя избавиться от шор и оков, хотя и временно. Д-503 увидел уродливое несовершенство этого идеального мира и попытался бунтовать, но, как это и бывает в антиутопиях, всё было предрешено: система уничтожает душу и подавляет волю. Любовь оказывается безоружна и уязвима перед насилием и беспределом, а трагедия Д-503 – это трагедия человека, который слишком поздно понял цену любви и свободы. Однако Замятин оставляет и луч надежды – возможно, жизнь О-90 и её ребёнка за Зелёной Стеной будет совсем иной, пусть и неспокойной, но более счастливой.
Не доверяйте всему, что вам говорят.
Самый скандальный роман ХХ века, из-за которого Набокову не присудили Нобелевскую премию (по легенде, один из членов нобелевского комитета выступал против того, чтобы автор такого аморального романа стал лауреатом). Книга, в которой бесконечно много разных смыслов, подтекстов и литературно-культурологических аллюзий.
Гумберт Гумберт умеет превращать самооправдание в завораживающую прозу. Его красноречие и эмоциональная убедительность сбивают наивного читателя с толку – многие до сих пор ошибочно думают, будто Лолита сама его соблазнила. (Именно благодаря Набокову в литературный обиход вошёл приём ненадёжного рассказчика.) Но юная Долорес Гейз всего лишь жертва и образ, созданный Гумбертом: демоническая Лолита, та самая страстная нимфетка из его фантазий, на деле оказывается обычным ребёнком в объятиях растлителя. Внимательное чтение расставляет всё на свои места и читатель, пленённый литературным языком рассказчика, в какой-то момент с ужасом понимает, что становится свидетелем преступления.
Интересный факт: вымышленная история Долорес Гейз удивительным образом рифмуется с реальной историей Салли Хорнер, жертвы насильника Фрэнка Лассаля. Об этом можно прочитать в документальном расследовании Сары Вайнман «Подлинная жизнь Лолиты». Хотя сам Набоков и отрицал, что прототипом его героини стала Салли Хорнер, он вскользь упоминает её в романе: «Она напала на меня с приторной улыбкой, вся горя злобным любопытством (не проделал ли я, например, с Долли того, что Франк Ласелль, пятидесятилетний механик, проделал с одиннадцатилетней Салли Горнер в 1948-м году)».
«Лолита» становится как блестящей литературной игрой, так и испытанием читательского доверия. Гумберт предлагает нам не только свою версию событий, но и язык, который вкрадчиво втолковывает нам чужую истину, подменяет понятия и стирает границы допустимого. В моменте кажется нормальным, что насилие прикрывается любовью, а ребёнку приписывают ответственность за желания взрослого человека. После выхода «Лолиты» в 1955 году и её триумфального путешествия по миру читатели пересмотрели своё отношение к подобным историям. И сегодня, спустя столько лет, продолжают выходить книги о насилии над детьми и каждый раз порождают общественный резонанс: так, например, было с «Моей тёмной Ванессой» Кейт Элизабет Расселл и «Райским садом первой любви» тайваньской писательницы Линь Ихань. Но именно Набоков первым показал, что, даже если способность красиво говорить кажется свидетельством правоты, в действительности всё может оказаться намного сложнее.
Конечно, великих книг намного больше, чем пять – и каждая по-своему меняла сознание читателей и правила игры. Например, можно вспомнить цикл о Гарри Поттере – Евангелие XXI века, написанное Джоан Роулинг и породившее массу фанфиков по всему миру. Или же эпопею «Песнь Льда и Огня» Мартина, повлиявшую не только на развитие фэнтези, но и на интерпретацию текста в кинематографе. Или вновь вернуться к классике и роману «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса и магическому реализму. Но обо всём этом и многом другом я расскажу уже в следующей части моего цикла о великих книгах.
