Французская революция

Вообще, где бы он ни был, генерал Бонапарт не забывал о пропаганде, о журналистах и художниках. Сражение при Лоди, которое во многом способствовало зарождению наполеоновского мифа, было запечатлено на многочисленных гравюрах. Известный французский историк Жюль Мишле писал: «В моем детстве и до 1814 года на бульварах и на набережных – везде я видел мост Лоди. А на этом мосту со знаменем в руке – Бонапарта, которого там не было».

В те дни юный русский граф Павел Строганов писал отцу из Парижа: «Мы здесь имеем весьма дождливое время, что заставляет опасаться великого голода, который уже причинил во многих городах бунты. Теперь в Париже премножество войск собраны, чтобы от возмущения удерживать народ, который везде ужасно беден».

Революционера образца 1789 года в 1792 году уже легко могли счесть контрреволюционером.

Подавляющее большинство членов Собрания не примыкало на постоянной основе ни к одной из «партий». Они составляли центр, который одни уважительно называли «Равниной», противопоставляя эксцентричной Горе, а другие презрительно именовали «Болотом» из-за неопределенности политической позиции: сидевшие здесь депутаты поддерживали то одно крыло, то другое.

мы «заменили ясными определениями расплывчатые, туманные и вводящие в заблуждения выражения, которые могут лишь сбивать с толку».