Две войны я выиграл — и обе не пушками, а чужой канцелярией: кличками вместо разведки, ведомостями вместо манёвра, реестром исполнителей вместо возмездия.

Теперь мне говорят, что войны больше не будет. Будет стол.

Меня везут в чужую столицу вице-адмиралом и вторым лицом делегации. В багаже — том с четырьмя тысячами одиннадцатью именами угнанных и триста шестьдесят два номера эшелонов, показывающих, куда именно их увезли. Это моё единственное оружие. Это же — единственное, чем меня заставят торговать.

Маршалов в Конкордате не осталось: Ланца сдали в комиссию, Обрехта отозвали, комиссара Хааса съело собственное ведомство. На их месте — генеральный комиссар Ханс Ройтер. У нашей разведки на него есть должность и фамилия. И ни одной строки, написанной им самим.

За две жизни я дал клички ста девятнадцати чужим командующим и ни разу не ошибся дольше чем на квартал. Кличка — это диагноз, а диагноз ставят по тому, как человек говорит.

Этот пока не сказал ни слова.