"Чем сильнее мальчик прижимался к ней, тем больнее становилось. Дыра внутри Магрит, с которой она жила так долго, начинала неприятно зудить внутри, её рваные края ныли как старые полузажившие раны, с которых снова содрали корку. Она уже почти свыклась с этой пустотой, заполняющей её личность, как кто-то извне вновь ткнул в её самое больное место, сталкивая лицом к лицу с этой чёрной дырой. А заглядывать в неё было не только больно, но и страшно: казалось, что пустота способна высосать всю её без остатка."