Дуэль

Повесть выше всяких похвал. По мне, настоящий шедевр. Каждое слово приносит удовольствие, так выверен текст. Характеры прописаны изумительно, персонажи словно живые предстают перед внутренним взором. Совершенно разные! Но каждый вызывает сочувствие, в каждом видишь кусочек себя.

И такой тонкий юмор, такая ирония, что автора хочется расцеловать! Чехов, бесспорно, мастер слова!

И драмы хватает. Здесь всего вдоволь, в меру, и всё к месту, ни убавить, ни прибавить. И, вдобавок ко всему, повесть не потеряла своей актуальности и по сей день. Я перечитываю второй раз за 2 года. Точнее, переслушиваю. И, точно, не в последний. А прочтение Владимира Самойлова – это отдельный повод для восторгов, рекомендую!

Слушая эту книгу, да и другие рассказы Чехова, я подумала, что ели бы все их читали, то не было бы никогда никокой войны. Люблю очень Чехова! А эта книга просто шедевр.

Эта книга изумительно хороша, и актуальна и в наше время.

В этом гениальность автора- Антон Палыч писал такие книги, что понятны и интересны и теперь, в 21 веке, и в любой стране.

А как читает книгу Владимир Самойлов, как читает! Изумительное прочтение.

Книга Чехова «Дуэль» — не столько о выстрелах, сколько о том, как человек стреляет в себя собственной нерешительностью. Лаевский, фон Корен, Надежда Федоровна — каждый из них живёт в своей клетке, и клетка эта соткана из лени, гордости, страха перед правдой. Чехов, как всегда, не судит, а лишь показывает: жизнь течёт мимо тех, кто привык оправдываться, и дуэль здесь — лишь внешнее разрешение внутреннего кризиса. Меня поразило, как автор умещает в крошечных диалогах целые бездны: эгоизм, одиночество, тоску по смыслу. И финал — не победа, а усталое прозрение, после которого остаётся тихая горечь. Это одна из тех повестей, которые не отпускают, а заставляют всматриваться в собственное отражение.

И именно поэтому работа чтеца — настоящая находка. Голос его, ровный и тёплый, не давит, а ложится подстрочником к чеховской прозе: там, где нужно — лёгкая усмешка, где боль — едва заметная хрипотца, где тревога — едва уловимое ускорение. Он не декламирует, а словно бы сам удивляется каждой новой мысли. Интонации живые, без фальши, настроение передано так проникновенно, что после последней фразы ещё долго не хочется возвращаться к суете. Искренне, тонко, мастерски. Браво и чтецу, и самому Антону Павловичу — за то, что столетие спустя их голоса так точно сливаются в одном дыхании.

Прекречная книга! Такая тонкая и мудрая! Чехов прекресен и чтец безупречен!