Kitabın uzunluğu 4 s. 16 dəq.
Другая жизнь
Kitab haqqında
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Шепард Накер, вполне удачливый бизнесмен, долгие годы лелеял мечту о простой жизни, без пустой суеты и амбиций, без кредитных карточек и автомобильных пробок. И однажды он наконец решился осуществить свою мечту на острове Пемба в Индийском океане, независимо от того, поедет с ним его жена Глинис или нет. Но судьба распорядилась иначе. Нак узнал, что Глинис тяжело больна, и все стало предельно просто в его жизни: ему не нужен счастливый остров без жены. Началась тяжелая, изнурительная борьба со смертельной болезнью. Уходили силы и таяли деньги, вырученные за проданную фирму, мечта утратила очертания, но все же не умерла…
Janr və etiketlər
Герои этой книги Лайонел Шрайвер, которую нельзя было вот просто так взять и перестать читать после "Нам нужно поговорить о Кевине" - ее герои сталкиваются с серьезной болезнью жены. И, в отличие от моего первого, прочитанного у нее, романа из Топ-50 триллеров NYT - это совершенный реализм про ужасающе нормальные проблемы простых людей. Шепарду и Глинис под полтинник, у обоих это первый и единственный брак, дети выросли, они изрядно устали друг от друга.
С другой стороны, они много работали, чтобы обеспечить старость, и сейчас Шеп готовится объявить жене, что хочет уйти с работы и уехать на остров специй Пемба в Индийском океане. Там тепло, тропические фрукты и можно жить на пять баксов в день. Учитывая, что на счетах у них больше семисот тысяч, до конца жизни хватит. И он уже все решил, уедет, с ней или без нее. Тут-то Глинис и признается, что у нее рак, который тоже бывает разный, с разными протоколами лечения, разным прогнозом исцеления и сильно различающейся процедурной стоимостью.
Хотя последнее на последнем месте по значимости - ничего нет дороже жизни родного человека, и они готовы к тратам, которые помогут выкупить ее у судьбы. К тому же у них страховка, и как, все-таки, хорошо, что они американцы, и живут в стране с лучшей в мире медициной! Нет, нет и нет. И медицина не лучшая, если сравнивать с израильской или австралийской, и страховка, как выяснилось, покрывает совсем не тот процент, на какой, по наивности, рассчитывали. К тому же, Шеп считает себя виноватым: причиной развития мицелломы считается попадание в организм асбеста, а он, основатель фирмы по домашнему ремонту, мог сталкиваться в работе с материалами, которые могли содержать асбест, и мог приносить микрочастицы на одежде.
Каждая глава книги начинается сведениями об остатке средств на семейном счете, и на протяжении следующего года, в который токсичное лечение все более мучительно, результат все менее заметен, а Глинис все слабее - цифры эти неумолимо уменьшаются, пока не остается совсем ничего. Одновременно Шеп продает ликвидное имущество, вроде гольф-кара Глинис, и оказывается, что сыну придется брать кредит на колледж, потому что отложенные на образование деньги съело лечение. Шеп теперь не сможет оплачивать хороший дом престарелых отцу, тому придется переехать в бюджетный. В довершение всего он теряет работу, следовательно, не будет и страховки.
На последнее по времени предложение доктора Глинис попробовать новейшее экспериментальное лечение, которое будет стоить всего сто тысяч, Шеп отвечает, что это им не по карману. Врач шокирован: как можно считать деньги, когда речь о жизни близкого человека! Однако на честно поставленный вопрос, на сколько это продлит жизнь жены, помявшись, отвечает, что на месяц. Месяц в муках, благодарим покорно.
Если я скажу, что все закончилось хорошо, вы ведь не поверите? А если, что настолько хорошо, насколько вообще возможно, учитывая обстоятельства? Для всех? Поверьте, Лайонел Шрайвер мастер, она умеет так рассказать историю, что чудовищно депрессивное вырулит в финале на читательское: "Ну вот и славно!" А это высший пилотаж
Продажа героина наркоманам ничем не хуже продажи выпивки пьющим, сливочного масла больным ожирением и сигарет кому бы то ни было.
Раздражение порождало ещё более негативную ответную реакцию, и её начинало раздражать собственное раздражение.
Он опять подумал о судьбах мироздания – не понимал, в чем польза цивилизации, в правилах этикета которой четко прописано, что в конце декабря следует отправлять поздравительные открытки родственникам и друзьям, но ничего не сказано о том, как должен вести себя муж, у которого жена лежит на операционном столе.
Он любил её, но порой она была несносна. Он любил и тот факт, что она была несносна, что давало ей право вести себя ещё более несносно.
Шеп, скорее всего, был не одинок в ненависти к больницам, когда приходится навещать того, кого любишь, борясь с желанием бежать без оглядки. И дело было не в запахах или подсознательном страхе заразиться. Болезнь всех уравнивала, вопрос только, на каком уровне. Одетые в одинаковые рубашки, пациенты лишались индивидуальности, которой каждый из них обладал за пределами этого здания – самодостаточности, умения приносить пользу, любопытства. Поглощая жидкость, пищу и лекарства, они испускали лишь зловонный запах и все как один были обузой. Призрачный свет ночников в палатах, отсутствующие взгляды, обращенные к экрану телевизора, гнетущее ощущение того, что все эти люди не одинаково важны, а одинаково безразличны.
Rəylər, 1 rəy1