Kitabın uzunluğu 8 s. 01 dəq.
1937 il
Мой Пушкин
Kitab haqqında
Иосиф Бродский называл Марину Цветаеву «самым трагическим голосом русской поэзии». А сама поэтесса писала, что Пушкин «заразил её любовью». И действительно, для русской поэтессы вся жизнь и всё творчество «солнца русской поэзии» были невероятно важны – как воздух, как свет. «Мой Пушкин» – это проникнутое искренней любовью произведение, в котором Цветаева обращается к тому, какой сокровенный след оставил в душе поэтессы. Вместе с наблюдательной цветаевской памятью, читатель погружается в колдовскую, счастливую пору детства, озарённого пушкинским гением. Как пишет сама Цветаева, «оттого ли, что я маленьким ребенком столько раз своею рукой писала: „Прощай, свободная стихия!“ – или без всякого оттого – я все вещи своей жизни полюбила и пролюбила прощанием, а не встречей, разрывом, а не слиянием, не на жизнь – а на смерть…». Читая заметки поэтессы, кажется, что сам Пушкин, живой и искренний, встаёт перед нами – и невозможно не полюбить его верной любовью. В книге представлены сочинения «Мой Пушкин», «К Морю», «То, что было», «Пушкин и Пугачев», «Искусство при свете совести», а также поэтический цикл «Стихи к Пушкину» и статья Марины Цветаевой «Герой труда», посвящённая Валерию Брюсову.
С пушкинской дуэли во мне началась _сестра_. Больше скажу - в слове _живот_для меня что-то священное, - даже простое "болит живот" меня заливает волной содрогающегося сочувствия, исключающего всякий юмор. Нас этим выстрелом всех в живот ранили.
Скамейка, на которой они _не_ сидели, оказалась предопределяющей. Я ни тогда, ни потом, никогда не любила, когда целовались, всегда - когда
расставались. Никогда не любила - когда садились, всегда - когда расходились. Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он _не_ любил (это я
поняла), потому и не сел, любила _она_, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он
говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес - она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому
что стояла она только потому, что _он_ стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно.
Пушкин меня заразил любовью. Словом - любовь. Ведь разное: вещь, которую никак не зовут - и вещь, которую _так_ зовут.
Я вещи и книги, а потом и своих детей, и вообще детей, неизменно любила и люблю - еще и на вес.
. Когда жарко в груди, в самой грудной ямке (всякий знает!) и никому не говоришь - любовь. Мне всегда было жарко в груди, но я не знала, что это любовь.