Далеко за стенами Мараканды, за хребтами Паропамиза, где кончаются козьи тропы и начинаются караванные пути, уже строятся в походные колонны фаланги двурогого Искандара. Ветер с запада принёс запах пыли и железа — и молодой согдийский живописец Фравар узнал его раньше, чем понял: неумолимые шестерни судьбы уже провернулись. Он привык держать кисть — но судьба вложит ему в руку копьё. Кистью станет сталь, красками — кровь. Он уже не будет прежним.