Я не помню, в каком из миров я впервые увидел её. В этом и прелесть Амбера и его Отражений: память здесь — как река, что петляет между берегами, и не всегда знаешь, где ты нырнул, а где вынырнул. Но я помню ощущение: будто воздух вдруг стал гуще, будто тени обрели вес, будто сама реальность на мгновение замерла, прислушиваясь к тому, как бьётся моё сердце.

Её звали Грэйс. Не то чтобы это было её настоящее имя — в Отражениях имена часто служат маской, удобной вывеской, за которой прячется суть. Но для меня оно стало настоящим.