Бернард Корнуэлл

. Наших мы зарыли на горе, помнишь? И лошадь моя хромает. Его конь по-прежнему всякий раз вскидывал голову, когда переносил вес на правую переднюю ногу. За последнюю милю или около того это его движение все сильнее бросалось в глаза.

люди живы, пока мы помним их имена.

настоящем троне по сути, и на нее падал мерцающий свет центрального очага. Правительница внимательно слушала, переводя взгляд с одного выступающего на другого, на лице ее отражалась тревога. Позади нее кучковались попы, которым мой план тоже казался рискованным. – Что будет правильно? –казался рискованным. – Что будет правильно? –

"Они продолжили свой путь по темным улочкам. Из некоторых таверен доносилось пение, где-то женщина ругала своего мужа. Залаяла, но тут же умолкла собака. Дождь барабанил по соломенным кровлям,капал с навесов и делал скользкой утоптанную глину улицы. Впереди разрасталось красное свечение, и наконец Томас увидел пламя от двух жаровен, греющее стражей у южных ворот."

— Страна — это история страны, епископ, собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть...

Я слышал, как женщины жалуются, будто у них мало силы, будто мужчины правят миром, – да, это так, зато у женщины есть сила, способная отправить мужчину сначала в бой, а затем в могилу.

— Мы ни в чем не можем быть уверены, — сказал я, — кроме нашего оружия и нашей смерти.